Олег Князев – Глобальное отключение (страница 29)

— И что ты собираешься сделать с проектом ОВВР?

— С остальными я церемониться так не буду, как с тобой. Хотя они совершенно безнадежные существа. И они, и ты. Цепь Безнадежности. Тупик.

— Так дали бы нам развиваться «вверх». Может, это бы что-нибудь изменило.

— Я — нижайший из низших. Покаранный старостью, немощью и идиотской работой. Я ничего не решаю. Но я бы мог втихую кое-что подкрутить в вашей игрушке. Дай лишь мне хоть одну причину стараться.

— Хм… дай подумать хорошенько.

— Это бесполезно. Это как подобрать на улице больного дворового пса, и лечить его, вместо того, чтобы убить на месте. Нонсенс.

— Погоди, но у нас такое довольно часто происходит. Котят, собак подбирают, и заботятся о них.

— Значит, твои подчиненные совершенно безнадежны. Гораздо ниже животных. Но ты… ты противостояла мне. Гены все-таки сказались.

— Гены?

— Черта с два бы ты стала тут главной, если бы не была одной из нас. Впрочем, ты признана безнадежным ребенком.

— Я уже не ребенок.

— Ребенок.

— Какого черта я об этом узнаю именно сейчас?

— Не мои проблемы.

— Ладно. Как мне тебя убедить не трогать милашку Еву?

— Тебе бы все сношаться, мерзкий гермафродит.

— Я ее и пальцем не тронула!

— Но хотела. Намерение есть действие.

— Я не продвинулась по цепочке «желание-намерение-действие» дальше желания.

— Если ты найдешь хоть один пример, где меняют законы вселенной ради спасения червяка, я соглашусь не идти по простейшему пути… ну вот ты опять думаешь, как бы меня убить. Все, надоело. Я ухожу.

Даже всеведение и всезнание Мглы плохо справлялось с задачей, и старик уже подлетел к порталу, когда один-единственный пример во всей бесконечной Цепи был найден.

— Погоди! Вот, я нашла что-то похожее. Это, кстати, был один мой знакомый.

— Хм. Но это же нонсенс. Такое и правда было? Ты думаешь о старом маге, который…

— Который специально копался в хитросплетениях магических рун месяцами, затем — столетиями, затем — тысячелетиями, чтобы не только исправить родной мир, но и сохранить возможность жить в нем маленькому комочку света.

Феи в замешательстве остановились перед входом. Ева понимающе спросила:

— Что, она еще может дрыхнуть?

— Может. Нельзя ее будить.

— Можно. Фею можно будить, восхваляя ее в песне.

— Это правило было давно — ответила Рокки — и означало оно, что будить нельзя. Мы ведь не станем сочинять песню про каждую фею…

— Но уж про Владычицу-то вы сочинили парочку песен, не так ли?

— Не-а.

— А давайте сочиним? — предложила Файри с энтузиазмом.

Рокки ответила подруге:

— Вот дурка. Мы же можем только подхватить. Что угодно подхватить, с первого раза дотумкать до любой вещи. Но первоначальный момент творчества нам не доступен, нет у нас в головах определенных винтиков. Иначе мы бы сами себе имена на раз-два давали.

— Сама ты дурка. Мы не можем — так пусть люди начнут.

Феи требовательно уставились на проведенных ими людей. Ева произнесла:

— Спойте, какая я, то есть, она, красивая. И скромная.

— Не, так мы не можем. Начни стих, мы тогда сами продолжим.

— Ничего не приходит в голову. — ответила Ева.

— Я тоже не мастак по части стихов. — сказал Тизиан, открещиваясь.

Феи требовательно посмотрели на Евгения.

— Кхм. Ладно, вот вам. Пусть от озера…

Феи дружно зашикали на него.

— Все, этого хватит. А то испортишь песню дилетантством.

Не сговариваясь и не задумываясь ни на секунду, феи пропели:

Пусть от Озера и до Кхорна обители,

Остается она победителем.

Отважный защитник, Даритель Имен

Пусть не будет наш щит никогда побежден!

Не будешь ты знать нужды и печали,

Души ведь в тебе совершенно не чаем.

Пойте, пойте, стихий дщери,

Славьте, славьте сильнейшую фейри!

Из низкого выхода из ледяного домика тем временем выбралась на корточках синеглазая и синеволосая особа, в остальном точная копия Евы. Одета она была лишь в футболку и панталоны, а волосы имела весьма растрепанные.

— Ну чего вы тут распелись на пороге, дурки? Ой. Гости. — сказала она и залезла обратно в иглу. Снова выйдя на свет божий спустя всего пару минут, вид она имела уже презентабельный. Феи и сверхчеловек принялись болтать, будто гостей рядом и не было.

— Атаи, дай нам поиграть какую-нибудь настолку, а? -

— Я вам уже давала, а вы фигурку Ковчега Судного Дня пролюбили. Если признаетесь, что оставили ее себе на память, и вернете, дам погонять последнюю редакцию.

— Да не брали мы ее. Фиг ее знает, куда она делась. Мы ж не специально. Скучно же, может, дашь по старой памяти, а?

— Ладно, потом дам. Но фигурку чтобы нашли.

— Да найдем, куда она денется, с подводной лодки. — ответила Рокки, и все три феи дружно захихикали.

— Вы до сих пор живете в том старом атомоходе? А вдруг там радиация? Я же сказала вам уходить оттуда. Впрочем, ладно. Ты — Ева, да? — обратила наконец внимание на людей синеволосая.

— И ты тоже Ева.

— Нет уж, я — Атаи, сильнейшая фейри. И готова набить морду любому, кто скажет, что это не так.

— Обойдемся без драки как-нибудь, ладно?

— Да я только за. Чего приперлись?