Олег Князев – Глобальное отключение (СИ) (страница 24)
— А как же принцип «ДД»?
— А? Ты о чем?
— Держись Друга.
— Не помню совсем. Напомни мне его, пожалуйста, Женя.
— Если кому-то непременно нужно надолго спуститься в зону мертвого времени, он берет с собой родственников и друзей. Так проверяются настоящие родственные и дружеские связи. Те, кто не в силах пойти за дорогим человеком в хронояму, теряют право называться друзьями и родственниками.
— Если этот принцип еще действовал на тот момент, значит, я предательница. Хотя… тогда я не покладая рук работала над Проектом, и время поджимало, мне нельзя было в хронояму. Ну просто никак нельзя. Надеюсь, этот юный талантливый маг на меня не в обиде. Готово. Я «разморозила» Сферу, теперь ждем от него вестей. Давай дальше по списку.
Постепенно Ева выровняла временной поток в сильнейших мирах мультивселенной. Элита элит очень спокойно восприняла известие, что Люцифер смещен, и что Ева долгое время находилась в темпоральной изоляции. Споры лишь вызвало то, что все миры, стоящие влияния, теперь выровнялись в скорости протекания на них времени. Это было непривычно — до этого скорость бега стрелок часов определялась статусом мира. Евгений взялся за политическую обработку элит на предмет подготовки к Возвышению, оставив Еве простую, по его мнению, задачу — собирать с низкоразвитых миров ученых и поэтов, нищих и президентов — всех, кто по ее мнению может заслуживать спасения при скором отключении серверов Проекта-Инь. Та тут же заработала нервный тик от груза ответственности, который потом не проходил тысячелетиями. Но хуже всего было ожидание старого коллеги по проекту. Наконец, ее терпение подошло к концу, и девушка, схватив за руку сына и игнорируя все его возражения, повелела оказаться рядом с Тизианом.
Глава 11
— Простите, какая из этих платформ идет до областной детской многопрофильной клиники? — спросила Атамора пожилого прохожего, прижимая к себе кричащего во всю глотку ребенка. Инстинктами ее природа обделила от слова совсем, а разум не мог подсказать в этой ситуации решительно ничего полезного, и успокоить больного младенца рогатая не могла. Зато ее браслет был переполнен мелкими кредитами — она сумела выбить из «своей» деревни всю монету, что было возможно, не прибегая к смертоубийству, и разменяла деньги у менялы в вотчине маркиза Эгги по разорительному курсу. А вот помыть и сменить пеленки маленькому страдающему существу она крестьян заставить не смогла, так что она лишь сдернула с девочки зловонные тряпки и брезгливо обтерла ребенка одним из экспроприированных одеял, смоченным в воде, а в другое, еще чистое — завернула, словно семечки в бумажный пакетик. Затем, не полагаясь на местную медицину, Атамора направилась в более-менее развитый мир.
— Четвертая и восьмая. Но садитесь лучше на восьмую, меньше идти. Только вы опоздали немного.
— В смысле?
— Оттуда уже забрали всех врачей, которые были настоящими профи и работали на совесть.
— Куда забрали?
— Как куда? Вы совсем не местная? Наших всех отправляют в звездное пространство византийцев. Там для них ускоренными темпами терраформировали сразу шестнадцать планет — так вышло дешевле, чем создавать копии. Там хорошо, только самим переселенцам называть их пока запретили. Так до сих пор и живут на Склавине-1, Склавине-2, и так далее.
— А зачем отправляют-то?
— Ты, наверное, знаешь, что через шестнадцать с хвостиком лет наша вселенная накроется медным тазом, девочка. Должна же знать, это всем известно. Поэтому все, кто не был признан достойными, сами лезут туда, где время течет побыстрее. Власти говорят — каждый имеет шанс выжить, и все такое. Только вот… попробуй подними ранг всего за шестнадцать лет. Так и живем. Повсюду табло висят, с обратным отсчетом. Словно Нового Года ждут. Придурки, ей-богу. Но беспорядков не устраивают почему-то. Просто ждут.
— А сами вы собираетесь подсуетиться?
— Я уже подсуетился. Не местный я. Слушай, что ж у тебя сестра орет-то так?
— Извините, она болеет. Звук и правда мерзкий.
— Эх, молодежь такая… глупая. Не может ребеночек издавать мерзких звуков. Ну, здоровья сестричке.
Прохожий развернулся и пошел к первой платформе. Та взлетела полупустой и направилась в сторону одной из городских окраин. Атамора прошла к восьмой платформе, но перед самым входом ее остановили.
— Девочка, дай-ка документы твои гляну. — сказал один из чистильщиков в форме.
— У меня только один документ — грамота на деревню. И профиль еще в браслете.
— Какую деревню?
— Мою. Я не местная, в общем.
— Не местные теперь имеют право находиться здесь только пять дней. После входа они должны получить первым делом въездной документ с датой въезда на территорию Империи. Тебе же брошюру на входе давали, с указанием обязательно прочитать. А ну живо въездной получать!
Атамора молча развернула одеяльце. Чистильщики с содроганием посмотрели на покрытого страшными язвами младенца.
— Так ее срочно в больницу надо. Что, дура смотришь на меня? Срочно! Вперед, марш. Мы тебя не видели. Правильно, Петрович?
— Правильно. Но что, если она не пойдет?
— Да я прямо туда и иду…
— Молчи, дура! До чего ребенка довели… Так, мы тебя проводим прямиком до больницы. И никаких возражений. Василий Петрович, прием. Нам срочно нужен патрульный гравилет. Да нет, именно твой, тот, конечно, ближе к нам, но он обрыганный… нет, не принцессу мы везем. Крестьянку какую-то из деревни. Что натворила, что натворила… ребенка чуть со свету не сжила. Маленького. Ну что сразу тварь. Дурная просто.
— Нет, без нужных документов не могу. — тупо повторила сидящая в регистратуре пожилая баба, равнодушно глядя на язвы девочки.
— Что ж вы за робот-то такой! — искренне возмутилась Атамора.
— Заранее нужно было документы собирать, пока до такого дело не дошло. Что смотришь на меня, как баран на новые ворота? Это ты виновата, что ребенка твоего не примем, не я. — перешло в наступление бездушное существо. — не задерживай очередь.
— Ничего-ничего, я подожду. — сказала следующая в очереди женщина, приведшая за собой за руку упирающегося мальчика лет пяти.
Баба за стойкой заорала:
— Следующий!
— Мы тоже подождем. — сказал мужчина с почти зрелой уже дочуркой.
Баба пожала плечами и вернулась к разгадыванию обеденного кроссворда. Атамора в ступоре начала прикидывать, как собрать нужные документы.
— Девочка, а ты в частную клинику обратись. — сказали из очереди.
— Да глупости это. Там вдесятеро больше сдерут, не у всех есть такие деньги. Вызовите главврача. Если она тоже откажет, значит, апокалипсис нам был послан совершенно правильно.
— Эй, женщина! — громко постучалась в окошко еще одна из очереди, побагровевшая от нервов пухлая девушка. — Женщина! Идите за главврачом! Идите! Живее!
Главврач, молодая женщина, немного помучившись в сомнениях, биороботом все же не оказалась, и младенец был отправлен к диагностам.
— Я сама заполню нужные бланки. — сказала главврач больницы, усаживаясь за свой солидный письменный стол — просто скажите ФИО ребенка и гражданство.
— ФИО?
— Фамилию, имя и отчество.
— Имени у нее точно нет. Гражданство — подданный королевства Ноэнхэмм. Точнее маркиза Эгги. Точнее нет… она мой личный подданный.
— Ну хоть какое-то имя скажите, не писать же мне полную отсебятину.
— Называйте ее Беркур тогда.
— Она ваша?
— Моя.
— Такая молоденькая, а уже ребенка имеете.
— У меня целая деревня таких.
— Что?
— Я — рыцарь.
— А какое это имеет значение… а хотя ладно, мне все равно. Ваша имя и фамилия?
— Атамора Робс я.
— Гражданство?
— Наверное, Ноэнхэмма. Который в Сфере.
— Ничего не знаю ни о каких Сферах. Род занятий?
— Рыцарь-алкоголик.
— Все шутите.
— Я абсолютно серьезна.
— Знаете, я напишу просто «феодал». Все, ребеночек ваш попал под защиту государства. Кормежка, медикаменты, услуги врачей, все льготное, но не бесплатное. Оплатите до завтра вот по этим реквизитам. Желаю вам и вашему ребенку крепкого здоровья.
Старик очень скоро понял, что его заворожили, и три прячущиеся крупные феи трех разных первостихий были им тут обнаружены и надежно закованы магическими кандалами.