Олег Касаткин – Корона и Венец (страница 10)
Клинки на поясах казаков – кинжалы и шашки – свое оружие – не казенное… Доброе оружие разрубавшее в воздухе шелковый платок или разваливавшее «баклановским» ударом врага до седла. Изготовленные прославленными мастерами Кавказа – Исди-Кардашем и Магомед-оглы из местечка Кубачи; ичкерийские «терс-маймал» – «ревущая обезьяна» клинкам этим был свойственен особый звон и свист, сравнимый с ревом дикого животного. Грузинские – из кузни не менее знаменитого оружейника Элиазарошвили. Булатные клинки знаменитого дагестанского мастера Османа, и дамасские – с муаровым рисунком – отобранные у мамелюков Бонапарта или мюридов Шамиля. У кого-то была и «гурда»; шашка с каналом в обушке клинка заполненного ртутью – чья тяжесть наращивала силу удара… Но вот и уланы.
– Вам пора – Ваше императорское Величество…
Георгий оглянулся – дежурный генерал Кауфман получивший три дня назад эполеты генерал-майора и аксельбант генерала – адъютанта был как всегда собран и хмур.
А из за занавес вышла Елена в сопровождении Агафоклеи.
На ней было сшитое из серебряной парчи платье. Оно надо сказать выглядело весьма эффектно, переливаясь отражениями света ламп и бликами солнечных лучей. Казалось, его выковали из тончайшего серебра, а не сшили рукам мастериц. Стежки были положены под разными углами и при движении платье сияло подобно бриллиантам.
На паперти их встретил митрополит Московский Сергий – именно ему было определено свершать чин коронации…
– Государь Всероссийский! – проникновенно начал он. Благочестивая Государыня! Как нет выше, так и нет труднее на земле царской власти, нет бремени тяжелее царского служения. Христианская Церковь, учит о нас о власти, что она от Бога, и ее нужно не только признавать, подчиняться ей, но и любить, и почитать. Царская же особа – лицо особенно благословенное Богом, помазанник Божий. Над ней совершается при коронации миропомазание на служение государству. К нему и его семье русские люди воспитываются не только в страхе и повиновении, но и в глубокой любви и благоговейном почитании, как лиц священных, неприкосновенных, действительно Высочайших, подлинно самодержавных и великих; все это не подлежит никакому сомнению у властей духовных и у народа. И если Царь – владыка над всей страною, как ее хозяин, полномочный распорядитель получающий ее в удел от Христа то царица – есть наместница Царицы небесной…
Елена слушала с замиранием сердца – а вот Георгий ощутил тень сомнения – такого в догматах что преподавал ему отец Палладий что то не припоминалось.
Этак и до пресловутого «цезарепапизма» о котором вещают все эти философы вроде Соловьева недалеко.
Однако же окружающие с благоговением внимали – и вот по завершению проповеди они переступили порог собора – где уже ждали гости церемонии.
И невольно ахнула…
Внутри храма стены были расписаны искусными фресками и убраны золоченой медью, древние иконы в иконостасе украшены золотом и драгоценными каменьями; перед ними висело четыре золотых и два десятка серебряных паникадил, воздухи и покровы были шиты золотом и жемчугом. Реставрирующие его мастера сделали все что было в их силах и даже сверх того чтобы приблизить древних храм предков династии к изначальному великолепию – удивлявшему людей русской земли и иноземцев – когда «оная церковь и уподобима была Соломонову, бывшему в Иерусалиме, храму». Гостей было много… Много больше чем на вчерашней свадьбе.
В глаза Елене бросилась вдовствующая императрица Мария Федоровна – в пурпурной мантии с большим двуглавым орлом, вышитым на спине, и в сверкающей бриллиантовой короне.
За нею, широкой рекой, придворные в расшитых золотом генеральских и камергерских мундирах – члены Государственного Совета и Сената.
Кто то был ей незнаком – других она узнавала… Вот князь Дадиани… Герцог и герцогиня Лейхтенбергские – какая красивая пара! А вот принцесса Ольденбургская – как уже знала Елена адреса благотворительных комитетов, членом которых состояли ее высочество, занимали четыре листа.
Иноземные послы и гости – среди них два представителя Великобритании – премьер-министр и министр иностранных дел Артур Солсбери – рядом – слегка мужиковатый коренастый бородач в морском мундире, принц Альфред Саксен-Кобург-Готский – сын королевы Виктории и муж великой княжны Марии Александровны, тетки Георгия. Эрцгерцог Франц-Фердинанд Габсбург с любопытством оглядывал фрески на потолке.
Далее – представители Шведского, Греческого, Прусского (Елена ощутила мимолетное злорадство при взгляде на постную физиономию принца Генриха – да – государь всероссийский выбрал меня, а не вашу «Мосси»)….
Есть тут и иноверцы. Эмир Бухарский чье имя она так и не запомнила, и хан Хивинский Абдулла. Брат персидского шаха Хафиз.
Вот азиат в синем чесучовом одеянии с золотым шитьем на вороте и длинными рукавами. В руках он держал шапку черного бархата с сапфиром и павлиньим пером: это был принц Сун Лунь: племянник старой Цы Си.
Японец – с каменным лицом – на котором европейский костюм сидел как-то по особенному нелепо, маркиз, а еще главный жрец какого-то японского божка – как же его Сус… или как-то еще?
Как она знала у властей духовных возник робкий вопрос – а можно ли допустить в храм Божий иноверцев и язычников?
– А как иначе вы еще собираетесь их в веру истинную обращать? – осведомился Георгий с какой – то особенно лукавой улыбкой.
Золотые позументы сияли на мундирах. Розетки орденов глядели с муаровых голубых и алых лент… Великие князья и фрейлины, графы и бароны с баронессами.
Лаковые штиблеты и офицерские сапоги с золотыми шпорами, туфельки дам из оленьей и крокодиловой кожи, из замши, расшитые настоящими алмазами и жемчугами. Платья фрейлин были из красного бархата. Великие княгини и статс-дамы – в зеленом бархате.
Они шли мимо этих людей – цвета от цвета Империи и цвета других держав – туда, где на специальном возвышенном помосте, установленном посреди собора и застланном белым атласом стояли два трона – доставленный из Москвы в особом вагоне трон Михаила Федоровича (выбран ибо тот тоже женился после восшествия на царство) и трон для – неё – на который она сядет уже став императрицей…
С ним вышла заминка. Георгий да и другие сперва предлагали не мудрствуя лукаво чтобы в этой роли выступило достопамятное кресло императрицы Екатерины из собора. Однако Елена спокойно, но решительно возражала – да и дворцовый краснодеревщик Зернов осмотревший реликвию не гарантировал что со старой мебелью стоявшей в соборе сотню с лишним лет все в порядке и в ходе церемонии не случиться какого конфуза…
И тогда родилось воистину соломоново решение – сделать для новой императрицы новый трон. Даже было хотели уже оправить заказ поставщику двора Мельцеру – но Танеев вдруг предложил сделать его тут же – во Владимире – в древнем стиле руками провинциальных мастеров.
В Дворцовом ведомстве было скептически покачали головой, но Георгию эта мысль весьма понравилась. И вот под личным наблюдением двух церемониймейстеров двенадцать лучших столяров и резчиков бледные от ощущения ответственности и страха – сделать что-то не так – за три недели изготовили трон – пока вышивальщицы трудились над подушками для сидения и спинки… Для трона было взято дерево с разных концов империи – кавказский орех, сибирский кедр, владимирская сосна и даже привезенный с оказией на московскую мебельную фабрику и выкупленный за сто рублей серебром амурский бархат. Лишь накладки из серебра и моржовой кости привезли с Севера – из Холмогор и Великого Устюга. И все равно трон для Елены закончили лишь три дня назад.
Георгий – в эту минуту уже не человек в земном смысле, но Монарх сел на трон, а она стала рядом – ибо невместно сесть на престол невенчанному на царство и невместно сесть в храме кому-то кроме царствующей особы.
И при пении «Хвалите Имя Господне» вышли из алтаря митрополит, архиерей и весь сонм духовенства…
Все священнодействия коронования совершали первенствующий член святейшего правительствующего Синода митрополит Санкт-Петербургский Палладий митрополит Киевский Иоанникий и Московский Сергий.
Архимандрит Петр Длугов бережно нес темную от времен икону в простом окладе – то была икона Владимирской Божьей Матери – когда то увезенная из храма и недавно возвращенная уже навсегда…
Ею он и благословил Елену…
Обер-церемониймейстер Рикский с помощником – церемониймейстером поднесли ларцы с коронами – в большом была корона государей всероссийских в том что меньше – корона императрицы.
– Венчается во достоинство императрицы супруга государя Всероссийского Елена Филипповна, – возгласил митрополит Сергий.
Церемониймейстеры разом – как заводные куклы – распахнули ларцы, а Елена опустилась на колени.
Большая императорская корона была водружена на голову Георгия I.
Затем извлекли корону для нее – вернее для императрицы всероссийской.
И вот сейчас ее поднесли императору, и он, обратившись к коленопреклонённой Елене и возложил ее на голову супруги. Сняв с себя корону – коснулся им короны императрицы.
Фрейлины во главе с Агафоклеей возложили на ее плечи мантию… Две минуты – и чин коронации свершился…
И Елена встав – снова опустилась – уже на трон… Тем временем снаружи на балкон паперти, протодиакон московского собора Семенов, и с громогласно на всю площадь, прочитал послание Святейшего Синода о Высочайшей коронации.