Олег Касаткин – Год трёх царей (страница 42)
Он взялся за французские газеты. Особого ликования там тоже не было.
Мол, с одной стороны, конечно лестно что русский царь избрал спутницей жизни француженку — и это может способствовать дальнейшему сближению. Но с другой стороны — мадемуазель Елена родилась и выросла в Англии, отец ее французские дела давно забросил — и в итоге не выйдет ли что Россия опять как при Александре I станет «континентальной шпагой» Лондона? Еще выражалось опасение, что Орлеаны захотят вернуться на престол на русских штыках.
Вспомнив благородную осанку и искреннюю улыбку Луи — Филиппа Георгий покачал головой. Вот уж чего можете не опасаться господа либералы — мало того что этот человек никогда не захочет престола ценой крови соотечественников — так ведь и Георгий не собирается русской кровью облагодетельствовать французов. Раз вам так мила республика — мучайтесь и дальше — пока очередной Буланже подобно Наполеону не разгонит ваше Национальное собрание ротой гренадер. Буланже?? Ай-да тестюшка и ведь ни словечка…
Более его интересовала британская реакция. Она была сдержано протокольной и это само по себе подозрительно — если эти джентльмены молчат, значит, определенно что-то задумали.
Впрочем «Таймс» в «подвале» сдержано похвалила матримониальные планы русского царя.
«Несомненно, этот выбор сделан молодым монархом в наименьшей степени по личному желанию, и за данным решением стоит воля императрицы Марии и видимо также — других членов царствующей семьи. Однако как бы то было, брак с урожденной англичанкой может стать прологом к нахождению длительного прочного компромисса между Британией и Россией, побудив Петербург наконец — то оказаться от несбыточных мечтаний о Константинополе и теплых морях и обратить взор на свои бескрайние восточные границы…»
Ну ясное дело — англичане — что с них взять! Они наверное и новости об улове кильки в Балтике и ценах на молоко в Голландии оценивают с точки зрения пользы для своей империи.
Тут другое важнее… Быть может это статья — намек? Мол, если мы откажемся от стремления к Проливам, Англия не будет возражать, если Россия немного общиплет Китай?
Ну ладно — довольно с него этих европейских скандалистов и сочинителей! Скоро должен явиться Танеев с докладом относительно результатов поездки в Московский университет.
Доктор физико-математических наук, член-корреспондент Российской Императорской Академии наук, г-жа Софья Ковалевская принята профессором математики в Московский Императорский университет.
Софья Васильевна Ковалевская (урождённая Корвин-Круковская). (3 января 1850, Москва — 10 февраля 1928, Рим) — русский математик и механик. Жена палеонтолога Владимира Ковалевского. Первая в России и в Северной Европе женщина-профессор и первая в мире преподающая женщина-профессор математики (с 1889 г). С 1889 года член-корреспондент Российской Императорской Академии наук, с 1927 — действительный член. Кавалерственная дама Ордена св. Екатерины II степени.
— То есть как отказываются? — уставился Георгий на Танеева. Так прямо и заявили вам в лицо?
— Почти что… — процедил министр. По крайней мере господин Столетов мне сообщил что на баллотировке будет десяток белых шаров — не больше.
— Любопытно… Члена стокгольмской Академии, а также члена-корреспондента академии Российской, эти господа не желают видеть в стенах Московского императорского университета? Так это следует понимать?
— Увы! — покачал головой министр.
— А им известно — Георгий машинально постучал карандашом по чернильнице, — Им известно что это
— Известно! — убито подтвердил Танеев. Об этом я и предупреждал в свое время Вас, Ваше Величество, — я не сумел их убедить а заставить не в моих способностях. Одно твердят — никогда такого не было, и значит и не будет… Ну даже не знаю… — страдальчески закатил он глаза. Может будь на моем месте какой-нибудь генерал — он бы просто наорал на них — затопал ногами… А я не могу! — он обреченно склонил голову.
— Но хоть как то они изволили объяснить министру свое упорство? — царь чуть не добавил «ослиное». Или не снизошли до столь ничтожной особы как министр?
— «Как-то» — вот именно что изволили, — рекомая особа была явно удручена. Господин Павлов — глава кафедры канонического права упирал на то что раз женщина не может в университете обучаться то так сказать… — Танеев замялся, — «ad hoc»[20] — разумеется не может в нем и преподавать. И еще сравнил почему-то с запретом на священнический сан для женщин. Максим Максимович Ковалевский с юридического факультета только что не бранился при одном упоминании Софьи Васильевны — его семья видите ли считает её повинной в гибели ее супруга Владимира Ковалевского. Не иначе как «мадам Круковская» не называл ее в моем присутствии. А руководитель физико-математического факультета господин Столетов… — Танеев покачал головой. — Он вообще заявил — дословно — что если де наша Российская Императорская академия приняла некую даму в члены-корреспонденты за сомнительные математические экзерсисы только потому что она чем-то понравилась Пуанкаре — дав ей то в чем отказано ему — то академия слава Богу для университета не указ!
«Однако — а там получается не цитадель знаний а какое то осиное гнездо!»
— Более того — я право же не знаю следует ли мне… — продолжил Сергей Иванович. Но…
— Ну говорите же смело! — подбодрил его царь.
— Не сочите за донос на коллег — но мне кажется, что добрая половина против именно поэтому что на то есть высочайшая воля…
— То есть потому что этого хочу я?
Танеев молча закивал.
Георгий вдруг рассмеялся — смеялся он долго и искренне, — чем поверг подчиненного в полную растерянность.
— Ну Слава Богу, Сергей Иванович! — изрек он закончив хохотать. А я уж было подумал, что наши профессора и в самом деле сплошь поражены гинекофобией и привержены замшелым нравам Домостроя!
— Вот что, — продолжил Георгий — я все равно собирался посетить старую столицу по делам военного округа и торгово-промышленному вопросу. Я просто перенесу визит на более ранний срок.
Завтра будьте на Московском вокзале в семь утра. Навестим Москву — матушку…
В зале стоял гул который сразу оборвался — и все две с лишним тысячи студентов Московского императорского университета замерли… Постукивая каблуками в дверях появился высокий молодой человек в черном мундире без знаков различия — темноволосый и вполне обыкновенный. Он остановился и оглядел собравшийся. Задудели трубы университетского оркестра сбиваясь с нот. Не иначе, подумал Георгий, музыканты струсили по случаю нежданного визита… Медный вой оборвался и Георгий обратился к собравшимся — Здравствуйте господа студенты! — Здравия желаем, ваше императорское величество! — ответили хором молодые глотки. Причем Георгий не мог бы поручится но как будто где на задних рядах какие то считавшие себя очень храбрыми и остроумными типы прорычали нечто вроде «Ррав-рав-рав-рав-рав!» — вспомнив видать старый армейский анекдот… Студенты — среди которых между прочим большая часть была его старше как он отметил, внимательно изучали его и свиту. Наверное их поражал контраст…
И в самом деле Георгий в простом костюме и несколько легкомысленных штиблетах мог потеряться среди блестящей свиты (он взял с собой только Кауфмана и несколько гвардейских офицеров и градоначальника Долгорукого с адъютантами.)
Они сверкали золотом и серебром позументов, звенели, лядунками, саблями, шпорами, и орденами. Разве что Танеев в своем идеально сшитом новеньком вицмундире с коронами статского советника в петлицах, носил на груди только одну награду — золотую медаль с пеликаном Императорского человеколюбивого общества — «за неустанное попечение о недостаточных студентах Московской консерватории». Вообще то представляли к серебряной и уже давно — но бумага пылилась в канцелярии а вот с новым назначением — спохватились.
Надо бы представить Сергея Ивановича к ордену при ближайшей оказии, — размышлял царь. Дать ему Белого Орла или св. Станислава I степени — «Станислав» много у кого есть — не знатный орден считается — но вот первая степень — редкость а статут позволяет награждать стразу высшим степеням. А то неудобно прямо…
— Я намеревался осмотреть «вашу альма матер» без церемоний! — сообщил он вслух. Но раз уж учебный процесс нарушен мною невольно — полагаю на сегодня вы, — обратился он к ректору — можете распустить господ студентов по домам. И не обращая внимания на недоуменный гул двинулся дальше. В зале заседаний совета университета ему предстоял главный разговор ради которого он тут. Он оглядывал собравшихся вспоминая — не зря сегодня утром внимательно пролистал альбом посвященный университету… Почти весь штат университета включая пятьдесят ординарных и двадцать пять экстраординарных профессоров — а еще ассистенты и приват-доценты… Тут весь цвет — и в самом деле умнейшие люди. Правоведы Муромцев и Владимир Пржевальский — брат великого путешественника. Упомянутый «каноник» — Алексей Семенович Павлов; лучший знаток церковного права в России; Нерсесов, Мрочек-Дроздовский, чью книгу о «Русской правде» Георгий читал в годы учения. А вот тот самый Ковалевский — импозантный, с тронутой сединой львиной гривой.
Николай Владимирович Склифосовский — бывший декан медицинского факультета — ныне почетный профессор. Выдающийся военный медик — участник австро-прусской франко-прусской, русско-турецкой войн. Тут же его помощник — профессор Эрисман с кафедры гигиены, эпидемиологии и медицинской полиции. А вот и Столетов — организатор первой в России учебно-исследовательской физической лаборатории и Жуковский — выдающийся гидравлик и механик.