Олег Касаткин – Год трёх царей (страница 39)
Сейчас как он знал в этой ночи поднятые по тревоги солдаты оцепляют пути, светя себе фонарями «летучая мышь» или просто факелами из смолья, железнодорожные жандармы грозно рычат на заспанных обходчиков и начальников станций, филеры в штатском блокируют стрелки или занимают места за спинами тех кто должен будет направить поезд на нужный путь выразительно сунув руку в правый карман…
Сколько народу сейчас не спит ради его каприза? Но если бы отец соблюдал эти меры, введенные было при Александре II…
Георгий вдруг невольно вскочил.
Перед его внутренним взором возникла внезапно жуткая — и до боли яркая и живая картина.
Облетающий осенний лес на каком — то перегоне. Груда разбитых вагонов под насыпью… Серые низкие облака… Серые от ужаса и усталости солдаты выкладывающие в ряд мертвых изувеченных людей. А во главе шеренги покойников два тела — тонкое женское в пропитанной кровью белой амазонке и изломанное, размозженное мужское — в растерзанном флотском мундире без погон…
Минут пять он успокаивался — даже позвонил в звонок — распорядился у камер-фурьера чтобы принесли холодной воды.
Долго с чувством пил.
Это всего лишь морок, ночной кошмар. То чего не может быть — поезд надежен, тормоза исправны а пути проверены… «Вот наверное и батюшка так думал!» — печально прокомментировал внутренний голос.
Нет — все — спать!!
…Завтрашним утром они с Николаевского вокзала отправились в Кремль — где уже были подготовлены апартаменты…
Елена недоверчиво ходила вокруг знаменитого колокола и не менее знаменитого орудия мастера Андрея Чохова, восхищенно качая головой.
Правда ее батюшка не преминул проворчать что огромные ядра лежащие рядом с орудием к нему отношения не имеют — ибо пушка явно предназначалась для стрельбы каменной картечью и каменными же ядрами — а чугунные бы заставили ствол разорваться.
И добавил что видел как южане пробовали делать такие же огромные пушки из дубовых стволов скрепленных обручами от бочек. Но били те недалеко и всего один — два раза а бывало их разносило после первого же выстрела — убивая и калеча прислугу…
Затем после обеда хранитель Оружейной палаты Юрий Дмитриевич Филимонов провел царственных гостей по ее залам.
Принцесса подолгу стояла у витрин с драгоценностями о чем то думая — и Георгий вдруг понял — да она же представляет как они будут на ней выглядеть!
Две мамины фрейлины уныло тащились позади — к драгоценностям они привыкли.
А вот Луи-Филипп уделил немало внимания как и полагалось мужчине и опытному воину оружейной коллекции.
Особо выделил одну пищаль — как гласила надпись на табличке — 1615 года.
Пищаль была медная, заряжающаяся с казны с помощью клинового хотя примитивного затвора..
Граф Парижский с видом знатока прокомментировал — Орудие казнозарядное да еще и нарезное? В те времена? Нет ли ошибки? В Европе такие пушки появились только в конце XVII века.
— Тем не менее это орудие отлито в России и именно в те времена — о чем говорит надпись. Во времена первого царя династии Романовых — Михаила Федоровича.
— Да… весьма странная надпись! — озадаченно посмотрел Луи-Филипп на вьющиеся вдоль ствола латинские литеры.
«Magnus Dominus, et Rex magnus princeps super omnes ursorum Micail Fedjrovitsc». Вульгарная латынь но разобрать можно — «Великому господину, царю и великому вождю всех медведей Михаилу Федоровичу». Однако…
— Многие историки считают, что это преднамеренная колкость мастера-иностранца, — решил разъяснить загадку Юрий Дмитриевич. Но видимо пушка была отлита и в самом деле при участии иноземца — он просто нетвердо знал латынь. В оригинале должно было быть «великому государю и вождю всех русских» но вместо «руссорум» написали «урсорум».
И добавил.
— По преданию когда ошибка обнаружилась — государь Михаил ничуть не разгневался ибо счел что он и в самом деле правитель не только всех русских но и всех русских медведей! Елена искренне рассмеялась.
Потом они устроили конную прогулку по Москве — в каретах само собой.
Манеж, Тверская, Трубная площадь, Храм Христа Спасителя, Сухарева башня, Московский императорский университет.
— Это в нем училась мадам Соф
— Ковалевская? — зачем то переспросил он.
О ней конечно он слышал и прежде — пусть и как о некоем курьезе — женщина-математик надо же такому быть! Но вот где она училась? Хотя…
— Однако же нет — не в нем! Должен огорчить вас — у нас женщин не принимают в университеты.
У нас во Франции тоже! — вмешался принц Филипп.
— Впрочем — мадемуазель Елена — я признаться обдумывал вопрос о том чтобы сделать госпожу Ковалевскую профессором именно Московского университета — зачем то сказал он.
— Но это же было бы прекрасно! — восхищенно захлопала девушка в ладоши. Это была бы первая в мире женщина — профессор! Ваше величество — вы должны этого добиться!
— Несомненно! — поддержал Георгий подумал что похоже с него только что стребовали самый необычный подарок какой когда либо кто преподносил нареченной.
В сумерках когда они садились в поезд Елена уже явно клевала носом…
…Вам что-нибудь нужно, государь? — осведомился Кауфман когда поезд тронулся.
— Нет — спасибо — я всем доволен… Хотя день был весьма насыщенный! Я доволен! — повторил он.
«Это может быть глупо звучит господин флигель-адъютант но я, кажется, влюбился…»
Но вслух этого он не сказал, разумеется…
25 октября.
Сего дня, в Гатчинском дворец в присутствии Вдовствующей Императрицы Марии Федоровны высочайше объявлено о помолвке Е.И.В. Георгия I и принцессы Елены Орлеанской. Согласно воле Е.И.В и по согласию с невестой, свадьба состоится 16 июня 1890 г.
Георгий поймал себя на том что до конца не может поверить что уже вторые сути как у него есть невеста.
…Эти последние дни перед расставанием были наполнены какой то тихой грустноватой радостью.
С утра они вместе с Еленой гуляли в Гатчинском парке, принцесса кормила белок, уже начавших сереть к зиме наблюдала за лебедями в прудах…
К полудню они возвращались, вместе с Еленой и вдовствующей императрицей пили кофе. Обед был в два часа, после него все расходились отдохнуть.
Потом Георгий и Елена катались в дрожках, по аллеям Царскосельского парка вдоль которых выстроились вековые дубы…
Вечером они ужинали — m-l de Orléans понравилась малосольная семга и паюсная икра с горячими калачами и сливочным маслом.
А между тем как знал Георгий за кулисами этого чинного спокойствия шла напряженная работа. Ибо на пути всех планов внезапно возникло одно препятствие.
Елена вдруг наотрез отказалась переходить в православие… Как ни удивительно в этой девушке — воспитывавшейся в протестантской Англии и выросшей в вольнодумной семье — но она сперва вежливо и твердо заявила что это невозможно.
— Не то чтобы я была так набожна, — тихо и серьезно пояснила она — но со времен прародителя нашего Гуго Капета ни один из моих предков веру не менял…
Георгий признаться очень огорчился — особенно когда мысленно сравнил Елену с Маргаритой Прусской еще одной вероятной кандидатурой в жены. Потом еще подумал что матушка определенно женит его на ком то из черногорок — те что называется под рукой и уж точно упираться не будут ни по какому поводу.
Но Мария Федоровна и посол Франции вызванный ею как то сумели уговорить юное создание…
И вот вчера днем матушка сообщила ему что все готово.
— Идите, сын мой и просите руки m-l Елены! — напутствовала она его. И он пошел…
..Император с серьезным лицом вступил в гостиную где его ожидал принц Орлеанский.
— Мне нужно переговорить с вами, граф, — произнес он…
Луи-Филипп, тяжело вздохнув, посмотрел на него.
— Я к вашим услугам, государь! — Я хочу просить руки вашей дочери, — произнес как будто прыгая в ледяную прорубь Георгий…