Олег Касаткин – Год трёх царей (страница 32)

…Курьер от Половцева принес подборку публикаций в прессе — российской и зарубежной о реформе правительства.

Иностранная пресса в основном ограничивалась сухой констатацией — дескать принят указ, будет в России председатель совета министров — мелкие заметки в лучшем случае внизу первой полосы — куда обычно ставят новости принесенные телеграфом.

Единственное исключение — на третьей странице «Таймс» некий Ллойд-Джордж довольно пространно проанализировал ситуацию, высказавшись в том духе что имеет место попытка «усовершенствовать архаичный административный механизм Российской империи» путем «рационализации верхних его звеньев». При этом добавив что вероятно данное решение знаменует собой победу «партии Бюрократии» над «партией Двора». Однако уже и партии какие-то нашлись в России — прямо «тори» и «виги». Завершил Ллойд-Джордж статью вполне в британском духе — что теперь проведение политики Лондона на российском направлении станет сложнее из за того что решения станут более продуманными и последовательными.

Отечественная же пресса в основном просто перепечатала указ добавив разве что пару абзацев верноподданной лексики. Разве что либеральная суворинская «Речь» устами профессора Чичерина разразилась восторженной статьей — что теперь у нас как в цивилизованных странах почти что «ответственное правительство» (это «ответственное правительство» повторилось несколько раз — чего они его вспоминают?). Ну и выражена надежда что это — знак грядущих перемен возрождения духа «Великих реформ» — ну и что отмечено отдельно — за основу взят опыт Европы.

Интересно, — вдруг желчно подумал царь, — вот если бы он, к примеру, заменил смертную казнь через повешение — гильотиной? Они бы тоже восхищались и радовались что вместо «деспотической» петли приговоры будут исполняться с помощью выдумки просвещенного французского ума?

Министерство Путей сообщения получил Витте — и хотя это и было ожидаемо — но Сергей Юльевич буквально просиял. Еще бы — за неполный год из провинциальных служащих почти на самый верх…

Георгий его дополнительно порадовал — сказав что хотел бы видеть его своим другом и дал право личного доклада. Но вместе с тем и сказал что спрос будет особый — ибо те Авгиевы конюшни что образовались в этом важнейшем деле нужно разгребать и как можно скорее — и спрос будет особый.

Меньше всего вопросов было с министром государственных имуществ — Мария Федоровна настояла на том чтобы им остался Островский. Император не возражал — ибо своего мнения не имел — пусть будет как хочет maman. В открытом воровстве Михаил Николаевич не замечен и не дурак (как-никак — брат великого драматурга) — и на том спасибо.

Статс-секретарем Георгий тоже оставил прежнего — Половцова.

Александр Александрович сперва правда засомневался.

— Я привык служить добросовестно, — сообщил он, — а между тем, чувствую, что канцелярская работа на месте государственного секретаря так велика и обременительна, что мое здоровье и лета начинают мне мешать на этом поприще!

Однако Георгий убедил его оставаться пока в прежней должности. Потом подумаем — может в отставку а может и в Сенат… А пока без столь толкового чиновника никуда.

Будет у него еще одна обязанность — тоже с прежних времен. Георгий еще весной обнаружил в ящике отцовского кабинета пачку листков подписанных статс-секретарем. То были отчеты — краткие мемории по государственным делам которые Половцев тайным образом отправлял отцу для ознакомления. Когда он спросил об этом Александра Александровича тот покачав головой сказал что уговор с государем был такой, что эти бумажки он уничтожает по прочтении… Порешили что он будет продолжать делать для сына то что делал для отца — так же тайно.

Еще одной проблемой стал новый военный министр.

. Георгия и прежний — Ванновский — вполне устраивал — точнее справлялся. (Хоть разговор насчет суда и не был забыт.) Но тот внезапно выразил желание уйти в отставку — тоже возраст и прочее…

Донесли — воистину все секрет и ничего не тайна — что генерал от инфантерии скептически бросил — дескать молодому монарху и министр нужен не столь дряхлый — а ему уже тяжеловато гнуть спину в поклонах — перед гардемаринами особенно.

Полагалось бы попросить остаться, поуговаривать — и возможно что тот бы хоть и отнекиваясь для виду согласился остаться. Но Георгий решил что не будет соблюдать этого принятого в свете обыкновения. Если кто-то хочет уйти в отставку и без него можно обойтись — значит так тому и быть. Гардемарин, хе… Царская служба это не «демьянова уха» чтобы умасливать ее продолжить — да и в самом деле Ванновскому лет немало. Пусть в имении рыбу удит или мемуары пишет.

Он поговорил об этом матушкой — она наверное общалась с отцом и может быть слышала о генералах что могут занять данный пост.

Начальник генштаба Обручев был ею отвергнут как либерал и вольнодумец. К тому же из «партии войны». По мнению его, наилучшим делом для России была бы война между Францией и Германией — ибо пока суд да дело Россия могла бы броситься на Австрию и, разбив ее, занять Галицию и перевалы в Карпатских горах… Экономические и нравственные соображения для этих людей не существовали — как и мысли о возможных последствиях.

Он больше в шутку предложил Драгомирова (тот как он знал был весьма популярен среди офицеров) — и был поражен: Мария Федоровна очень серьезно посмотрела на него и с дрожью в голосе заявила — Только не его! Это же самый настоящий карбонарий в эполетах! А и того хуже: в Бонапарты лезет.

Тут и выяснилось — что отправленный в этом году начальствовать Киевский военным округом Михаил Владимирович ведет себя словно какой-то удельный князек.

Военного министра издевательски называет «Банковский», проверяющих из Петербурга аттестует «фазанами» — и оказывался даже говорит с ними. Однажды даже вышел к инспектору с пером в руках и осведомился — а где тут фазан которому перо под хвост вставить надобно? (Матушке однако выходит сообщают больше чем ему? Однако…)

В общем поневоле вспомнился Скобелев.

Тогда-то и прозвучало имя Иосифа Владимировича Гурко.

Гурко… Знаменитый «генерал Вперед». В несчастливую Крымскую компанию перешел из кавалерии в пехоту чтобы только биться на передовой. В болгарском походе командовавший Южным отрядом — и располагая втрое меньшими силами, чем у противостоящих им турецких войск, своими победами вызвал Константинополе настоящую панику. Такую, что главнокомандующий турецкими силами, кровожадный Абди-паша был немедленно вышвырнут в отставку.

Ныне успешно возглавляет Варшавский военный округ. Как сообщают — развернул большие фортификационные работы, усилив укрепления Новогеоргиевска, Ивангорода, Варшавы, Брест-Литовска, создав линию новых укреплений. Также строит новые стратегические шоссе и рокадные дороги и буквально вколачивает в подчиненных необходимость тесного взаимодействия между крепостными и линейными войсками. Артиллерия округа непрерывно проводила стрельбы на новом хорошо оборудованном полигоне, а кавалерия обучалась действовать большим массами и проводить глубокие операции с разведкой… Ясно — делом человек занят а не очковтирательством.

Кроме того, как выяснил Георгий у матушки — у полного генерала не имелось и знатных родственников, стремящихся через него сделать себе карьеру. Идеальный министр.

Победоносцев — что редкость — и то не нашел аргументов против: «Совесть у Гурко солдатская, прямая. Он не поддается действию политических болтунов, в нем нет хитрости и он не способен к интригам». Это Победоносцев то — от которого услышать доброе слово о ком то не проще чем от раввина — «Отче наш!»

…Генерал вошел строевым шагом — как отметил Георгий он был несмотря на возраст еще строен и крепок. Судя по всему он лишь недавно с поезда — разве что успел привести себя в порядок с дороги и переодеть мундир. Но при этом утомленным не выглядит — тоже весьма хорошо.

После краткого приветствия предложил ему сесть и начал без обиняков.

— Итак, господин Гурко — я бы хотел видеть вас на месте военного министра.

— Петр Семенович… — осторожно начал было генерал.

— Выразил желание оставить службу, — не вдаваясь в подробности, ответил император. Не скрою — помимо вас назывались и другие кандидатуры — вот Драгомирова вспоминали. При этом имени лицо старого вояки непроизвольно дернулось. С Драгомировым генерал как доложили, был в контрах чуть ли не с Болгарии. Да и словечко «минотавр» в отношении его теорий поговаривают, именно Иосиф Владимирович пустил.

— Но я все же решил остановиться на вас — продолжил Георгий с должной невозмутимостью. Собственно рескрипт еще не готов, но вы прямо из моего кабинета можете направляться на Исаакиевскую — принимать дела. Надеюсь ни вы ни я не пожалеем о вашем назначении.

Георгий помолчал и добавил веско.

— На будущее… Вы Иосиф Владимирович можете говорить со мной свободно и излагать любой предмет как вы его видите. Я не обещаю что непременно поступлю согласно вашему мнению — но никогда не накажу за него и не выражу недовольства как бы оно не отличалось от моего. Единственное — от вас я жду что вы мне будете говорить только правду.

— Ваше величество! Могу ли я раз уж я теперь министр, обратится с настоятельной просьбой? — отрапортовал генерал. (Вот истинная военная косточка — ни нарочитых восторгов, ни потока цветистых благодарностей — словно боевой приказ получил!). Я бы крайне рекомендовал вернуть армии форму старого образца — отмененную положением 1883 года.