Олег Касаткин – Да здравствует Государь! (страница 32)

— Так что власть светская веротерпимство приемлет. (Ну да — веротерпима Россия — иные веры терпит за какие и кнута со ссылкой мало!) А вот Патриарх… — как бы в раздумье изрек он. Патриарх — то дело иное. Он глава и предстоятель Церкви — и терпеть не будет — это для светского закона вы — заблуждающиеся подданные, а для церковного — хуже иноверца. А слово патриаршье громко прозвучит — и царю не отмахнуться.

Подскажите же — что с этим делать?

— Государь вы уже евреям убивцам Христа послабление дали? А нам христианам православным как? — воскликнул не сдержавшись Антип Ефремов — староста Петербургского согласия. (Вроде из самых бедных гостей — Первой гильдии конечно но призван только за должность).

— Вот я и говорю — почтенные… Власть светская может и не добра, да снисходительна — а как придет Патриарх? Дай Бог — перекрестился Георгий — чтоб был пастырь добрый! А то ведь Никона вспомните… добрым словом.

Так — пожалуй хватит комедию ломать — вдруг мысленно прикрикнул он сам на себя.

Время царское и впрямь дорого.

— Если бы почтенные староверы доказали что их недовольство и противление властям в прошлом и что больше таких что Пугачева и Наполеона приветствовали — как нету — делом доказали, — нарочито растягивая слова сообщил Георгий. Вот скажем — казне не хватает шестидесяти миллионов рублей на военный флот.

— Шестьдесят!!! — охнул кто-то во втором ряду и даже побледнел.

— На Россию прошу, не на балы себе да бриллианты! — повысил монарх вдруг голос. = Обещаю — что Синоду из этих денег копейки не пойдет. Мощь империи не в балах пустых, а в солдатах сытых и в пушках метких. Так что думайте, почтеннейшие…

Собравшиеся зашушукались — потом по рядам прошло какое то движение — и вот неожиданность — со своего места поднялся Рукавишников.

— Мы согласны. Ваше императорское величество получит шестьдесят миллионов рублей в срок до конца 1895 го года.

Но — да не сочтите за назойливость — быть может отмену стеснительных статей начать немедля… Мы не смеем требовать всего сразу — но скажем…

— Через два года, — оборвал его Георгий. Мы это начнем. А как только держава Наша получит оговоренные шестьдесят миллионов — упраздняться ВСЕ ограничения, включая беспрепятственное получение дворянства.

Собрание молчало и монарх уже подумал что придется достать кнут — особый единовременный налог в сто двадцать миллионов золотом в шесть лет — и только потом — уравнение в правах. Не хочется конечно снимать две шкуры с подданных — но очень нужны корабли — для Дальнего Востока и не только…

— Государь — вдруг приложил руку к сердцу тайный советник — не сочите за лесть но вы мудры не по годам…

Судьба у меня такая. Поставил Господь… — мысленно ответил Георгий, милостиво кивая.

— Благодарю на добром слове… Но есть еще вопрос касающийся вас, почтенные, как владельцев торгового капитала. Сейчас обсуждается вопрос по тарифам на привозные товары. И если имеется желание — то Министерство финансов рассмотрит ваши мысли по этому поводу — переданные через господина Рукавишникова…

Тем же вечером у знаменитого «Данона» в откупленном зале собрались дюжины две из самых богатых и почтенных гостей Зимнего. Гвардейские гусары и ловкие подрядчики должны были разочарованно выбирать другое место — сегодня праздновали неведомую еще миру победу хозяева изрядной части русского богатства всерьез возмечтавшие получить и остальное.

— Между прочим — из Синода мне птичка забавную весточку в клювике принесла — всего за две сотенных. Царь то наш за патриарха с никониан семьдесят пять миллионов на флот и армию стрясти надумал. Сам милостивый государь Судиенко излагал на совещании, — хитро прищурился Ефремов.

— Однако, — налил себе рюмочку.

Бугров — вот и кончается пленение по всему вавилонское… А потом и никонианский раскол как мрак под солнцем истает. Как слухи пошли — и сомневались вы, собратья — не ложная ли молва и не обманет ли властелин наш. А я говорил — правда это и не обманет. И кто же прав?

— Это вы как бы не торопитесь… — Царь положим не обманет — но вот встанет патриарх вместо Синода этого в котором взяточник на взяточнике… — взгляд в сторону Ефремова. Добро стяжатель или блудодей вроде Фотия Московского. А если злобный фанатик? Последних наших старцев в срубах при Екатерине Немке сожигали — а в каторгу за веру да под шпицрутены еще при деде его шли.

— Сейчас не те времена, однако… — поскреб бороду Рябушинский.

— На Руси времена всякие… Ежели Патриарх да анафемой царю вдруг пригрозит — не передумает?

— Вы мне в сыновья годитесь, — с хитринкой продолжил Лекарев. Так что я вас тут помудрее. Говорю я — преодолеем мы никонианство — не при первом Патриархе может статься, но при третьем-четвертом уж точно. Вера казенная что столб, а наша — что дерево… Богатства земные у нас — а станет их без стеснений еще больше. А никониане — и попы их и миряне все более паче Царства Небесного деньгу любят — у кого богатство — тот Богу и мил. Вот и государь-батюшка наш — ведь глава ихней церкви! — а продал и патриаршество и права наши нам аки Исав первородство.

При этих словах многие нервно оглянулись на двери — хотя чужих ушей тут не было а с той стороны их подпирали спинами дюжие лакеи гостей — дабы никто не мешал торжество отмечать…

— Дорогонько продал… — поскреб затылок Бугров. Не за похлебку однако. А ведь повезло нам — были и цари мореходы — были и цари вояки — а вот царь — купец. А купцу никонианскому с нами не тягаться! — и рассмеялся.

— Купец купцу рознь — озабоченно протянул молодой Мамонтов. Похоже этот за каждую полушку стребует…

— Полушки что — как уйдут так и придут — сторицей — тем паче есть у меня возле милостивого государя Вышнеградского человечек — коий акцизными сборами ведает, — пожал плечами Рукавишников. А вера и Божья помощь пребудут с нами и не отъемлются!

По достоверным сообщениям из столица Российской империи на днях было заключено соглашение между императором Георгием и группой богатейших razkolnyikow о финансировании строительства кораблей для Тихого Океана. Вероятно речь идет о ранее сообщенных в нашей газете слухах касавшихся заказа в САСШ трех эскадренных броненосцев и трех больших броненосных крейсеров.

Взамен им обещана отмена всех налагаемых суровыми законами России ограничений — не раньше впрочем чем все корабли войдут в строй.

Собравшиеся в ожидании появления монарха тихо переговаривалось, а больше — переглядывались. И в самом деле — сейчас в Белом зале собрались не одни адмиралы из морского министерства как обычно — были тут и несколько капитанов первого ранга, и командующий Черноморским флотом и морской силой Каспия Пещуров особо отозванный с юга, и генералы, полковники по адмиралтейству и — что особенно непривычно — с полдюжины корабельных механиков.

А главное — толком никто не знал о чем пойдет речь.

Чихачев нервно вздохнул.

Hет — само собой он понимал что государь выразит неудовольствие делами его ведомства. Hо вот вопрос — насколько сильно прогремят над его уже поседевшей в царской службе головой громы и молнии? Георгий Александрович конечно ему доверял до самого последнего времени… В том то и дело — обманутое доверие вызывает сугубый гнев… А хуже — другое. Если доклад этого французского проходимца (воистину черт подсунул ему мысль изучить русский флот лично!) он почти заучил наизусть и даже нашел несколько второстепенных ошибок на которые если дело примет скверный оборот укажет царю, то вот доклад великого князя Александра и его подчиненных… Вот о нем он не знает почти ничего… Что еще там раскопал да на предлагали молодые да ранние — и не открестишься и не от молишься…

Hа столе выстроилось несколько моделей броненосцев и крейсеров — и некоторые тешили себя надеждой что речь пойдет лишь только о новых кораблях какие нужно построить или закупить для флота дабы срочно усилить его.

Это дело привычное по крайней мере…

Вот в дверях появился Георгий — в сером шелковом сюртуке и цилиндре — который впрочем тут же снял передал как из под земли появившемуся лакею. При появлении государя всероссийского флотские чины дружно встали — отчего-то с шумом — какой обыкновенно производят гимназисты при появлении учителя. Hо если это кто то из присутствующих и отметил, то вряд ли заострил внимание. Итак господа — данное — Собрание посвящено неурядицам в Российском флоте и путям их скорейшего исправления.

— Надеюсь, доклад французов все прочитали?

Печальные выражения лиц сказали сами за себя.

— Вижу прочитали… Вот объясните господа — как мы дошли до такого положения? Если бы это писали британцы — еще куда ни шло. Hо когда битые немцами нас так описывают…

Впрочем, я сознаю, что вопрос риторический.

Hаша задача — скорейшее восстановление боеспособности флота Российского.

Как вы знаете — великим князем Александром Михайловичем по получении Hами французского доклада было проведено тщательное изучение состояния нашей морской силы. Решения по выводам его комиссии еще будут приняты — пока же о главных и неотложных мерах из них вытекающих.

Hачнем с Тихого океана. Tам возможна война против Китая и/или Японии, поэтому для надежной обороны мною и руководством министерства принято решение усилить Сибирскую флотилию постоянного состава тяжелыми кораблями.