Олег Измеров – Задание Империи (страница 54)

Глава 9

Лишь бы киношники не напутали

— Неплохой у них рыбный суп. Что они такое, кроме укропа, добавляют?

Штабс-ротмистр аккуратно отложил кость на край тарелки. Кроме него и Виктора, за столиком сидели Королев и Глушко; Лангемак оказался за соседним, и ему девушка как раз подносила второе. Вчерашние каторжники ели не торопясь; видимо, за эти дни их уже успели подкормить. Репродуктор на стене неторопливо пережевывал такты слоуфокса «Сильнее смерти».

— А эта вещь у Блантера, пожалуй, несколько однообразна, — продолжал Ступин, — даже если сравнить с балладами в честь Киевского похода. «Знамя императора по ветру шумит…»[28]

«Знамя Щорса красное по ветру шумит», — отметил про себя Виктор. — Можно новые тексты писать. Интересно, а какой текст для нашего времени будет и про что?»

— А вот это, кстати, чья: «Расцветали яблони и груши…»[29]?

— Так это его же. Церковь чего-то придиралась насчет мелодии.

— Зря придиралась. Во всем мире ее будут считать русской. Кстати, и в Германии понравится.

— Неужели эти простенькие куплеты смогут быть знамениты на весь свет?

— Абсолютно. У меня на это чутье.

— Ну если не шутите… Придется утрясти и согласовать.

Закончив обед, они вновь направились по коридору к кабинету. Штабс-ротмистр на мгновение задержал Виктора:

— Наши вчерашние знакомые интересуются, нет ли все же каких-то идей насчет ускорения работ по дизелю. Это не только пожароопасность, это вопрос топлива. Немцы в случае войны с Россией могут использовать синтетические бензины, с ними у них будет проще, чем с дизтопливом. У нас своя нефть, так что двигатели на соляре и газойле помогут сэкономить дефицитный бензин.

— Ну они же в общем-то сами знают. Производственная база для такого изделия слаба, нужно новое оборудование — по сути дела, новая технологическая линия. С концентраторами напряжений у вас сами разобрались. Хотя это, в общем, достаточно элементарная вещь, для учебников сопромата…

— Подозреваете вредительство?

— Подозреваю результат чморения конструкторов в национальном масштабе, в том числе и морального. Человек должен верить в свои силы, видеть перед собой положительные примеры великих инженеров и изобретателей. А когда ему внушают, что все лучшее создано за бугром, а у нас умеют только копировать, что он создаст? Стрельба со сбитым прицелом…

— Ну а что-нибудь для поправки прицела присоветуете? Что-нибудь из исторического опыта на полвека вперед?

— Ну насчет тех же концентраторов… Изучать картину напряжений в деталях на моделях из оргстекла в поляризованном свете.

— Оргстекло?

— Ну да… акрил… такой полимер прозрачный…

— А, плексиглас? Который на стекла для самолетов идет?

— Точно.

— Как закончим с ракетчиками, задержитесь, надиктуете, что знаете?

— Конечно. Не вопрос.

— Еще такая вещь: Королев Сергей Павлович, на ваш взгляд, насколько предан России?

— Ну то, что он не шпион и не вредитель…

— Это понятно. Насколько он способен сохранять верность отечеству, если у него будет возможность остаться за рубежом?

— Хотите послать в Германию по обмену опытом?

— Хотим. Вы подали интересную мысль насчет важности организации ракетного дела.

— Во всяком случае, в диссидентстве замечен не был, несмотря на то что в нашей реальности попадал на Колыму и чуть не погиб. Это Сахаров был диссидентом.

— Сахаров… тоже ракетчик?

— Нет, отец водородной бомбы. Андрей Дмитриевич.

— Которая мощнее ядерной?

— Да. И то не сразу, а как сошелся с Еленой Боннер. А она была ярой антисоветчицей.

— Очень занятно. Выходит, ваши органы проглядели?

— Ну не станут же они его, как в старину, женить без согласия. А убрать Боннер — это тоже даст противоположный эффект…

— Ну Виктор Сергеевич, зачем так… Это вопрос техники. Так какие гарантии можно создать для Королева, чтобы его не перевербовали? Его интересы, связи… вы понимаете?

— Хороший вопрос… Он смел, имеет твердый характер и фанатично предан идее освоения космоса. Из страха он вряд ли будет на кого-то работать… ни на вас, ни на немцев. А вот ради того, чтобы его ракеты первыми полетели в космос, чтобы запустить первый спутник, вывести первого человека на орбиту, опередить конкурентов — американцев или в данном случае немцев… Космос — это его жизнь. Даже сами по себе баллистические ракеты для него, пожалуй, не столько щит. Скорее, возможность, которую военные дали для полета в космос.

— Спасибо. Это совпадает с нашими данными и вообще весьма характерно для настоящего ученого. Но предположим худшее. Кто может в этом случае заменить у нас Королева по баллистическим ракетам? Только не говорите, что никто, подумайте.

— Янгель, Михаил Кузьмич. Он, кстати, в вашей реальности сейчас не в командировке в США?

— Кстати, в командировке. Но он ведь не ракетчик. Он авиаконструктор.

— Сможет стать ракетчиком. Королев ведь тоже с планеров начинал.

Они остановились у двери в кабинет.

— Да, у меня к вам тоже один вопрос, только из истории. Вот Колчак… как же он вдруг стал республиканцем? Он ведь по взглядам был скорее ближе к Муссолини. Возводил войну в культ, ненавидел пацифизм, парламентаризм. Высказывал и Тимиревой писал…

— Да-да. Министресса просвещения Тимирева, конечно помним, — хмыкнул штабс-ротмистр, — кто не помнит ее новации с перестройкой образования на американский манер. Чуть академическую школу не загубили. Вот касаемо Колчака… Скажите, Виктор Сергеевич, а разве у вас, в вашей реальности не было так, что политик, бывший истым — ну, как это у вас называется, ленинцем, наверное? — бывший истым ленинцем, вдруг становится ярым республиканцем, демократом или там либералом? Если он обязан властью каким-нибудь дядюшкам из богатой колониальной державы?

— Пожалуй, были такие.

— Ну вот видите. Демократ — это условия найма. А почему? Ничто не стоит так дорого и не продается так легко, как демократия.

Виктор хотел возразить, но подумал, что с жандармским штабс-ротмистром спорить об этом было бы большой ошибкой. И вообще сейчас главное — вытащить Королева и прочих на свободу.

«…Ну почему я не читаю на досуге учебников по проектированию ракет и ракетных двигателей? И не беру их в День Независимости в поездку почитать? Как бы это все сейчас пригодилось…»

Вопросы после обеда задавал в основном Ступин. Ракетчики внимательно слушали.

— Запуск первых «Агрегатов-5» в Грейфсвалдер-Ойе намечен на осень этого года. Без автопилотов. Немцы решили не ждать.

— Почему полигон решили сделать на острове?

— Легче обеспечить режим секретности, безопасность населения при авариях ракет. Кроме того, в одном месте размещаются все необходимые сооружения, испытательное оборудование для исследовательских и конструкторских работ, опытное производство. Короче, место, где можно начать с исследований, а закончить созданием ракеты, которую можно выпускать серийно.

— Где можно расположить такой в России?

— Например, в Казахстане…

— Туркестане?

Да. Удаленное пустынное место и ближе к экватору. Малодоступно для дальних бомбардировщиков других держав.

— Далековато. Слишком много средств уйдет на обустройство, завоз в такую глушь всего подряд, включая дерево и воду. Поближе нельзя?

— Ну… Тогда, например, в районе волжских степей. Примерно сорок восемь с половиной градусов северной широты и сорок пять с половиной восточной долготы.

— Недалеко от Царицына. Ну что ж, уже лучше. И водным путем можно пользоваться. Немцы собираются использовать «Агрегат-5» в военных целях?

— Нет, для этого будет «Агрегат-4». Станет выпускаться серийно. Если, конечно, ничто не помешает.

— Что может помешать?

— Смещение тех, кто покровительствует проекту. Например, фон Браухича. Хотя это только замедлит работы.

— Как, по-вашему, относится Гитлер к ракетчикам?

«Почему он это спрашивает? Почему интересуется этим, а не техническими деталями? Понял, что я по специальности не ракетостроитель? И ищет способы сорвать создание «Агрегата-4», он же «Фау-2»?»