Олег Измеров – Задание Империи (страница 50)
— Сейчас каникулы, и большинство поразъехалось, — суетилась Веселина, — остались только те, кто подрабатывает в городе. В городе проще с заработком, а в семестр можно найти только такую работу, которая неполный день, да и в основном работников нанимают на дневную, а днем занятия.
Клубный зал рядом с холлом серого прямоугольника первой и единственной общаги института был полон, кое-кому даже пришлось тащить табуретки. Сам зал напомнил Виктору аудиторию большой грифельной доской на стене; впрочем, остальная обстановка была отнюдь не аудиторная: по одну сторону от доски в углу стояли иконы с рушниками и лампадкой, а в углу по другую сторону — большая телефункеновская радиола. Сверху, над доской, красовался лозунг на голубой материи с золотыми старославянскими буквами в виде трехстиший в две колонки:
«Где-то я это уже слышал», — подумал Виктор[23] и спросил Веселину, обязательно ли креститься на иконы в красном углу.
— Не будем формалистами, — уверенно ответила она. — Христос учил молиться всевышнему в сердце своем.
— Точно. А еще он храмы от торгашей зачищал и раздавал гуманитарную помощь.
Веселина захихикала и ухватила Виктора за рукав:
— С вами не соскучишься! А как объявить тему вашей лекции? Ну выступление же ваше сначала будет, потом вопросы пойдут. Все обычно так делают. Какая у вас тема будет?
— Э-э-э… Назовем так: «Цифровые технологии в современном… современном нашим потомкам мире».
— Здорово! Будем глядеть на мир глазами будущего! Я пошла объявлять. Вы волнуетесь?
— Нет.
— А я всегда волнуюсь. Пожмите мне руку на счастье. Вот так. Ну я пошла.
Веселина вышла на середину перед доской и замахала рукой.
— Тише, господа и дамы! Ну не шумите!
«Как-то немного искусственно тут звучит — «господа и дамы». «Товарищи» куда как ближе. Или «ребята». Наверное».
— Сегодня у нас радостное событие, — продолжала Веселина несколько кокетливым тоном, каким обычно говорили актрисы в довоенных звуковых фильмах. — Сегодня к нам на встречу пришел известный писатель Еремин! Он здесь, в зале! Прошу вас!
Виктор понял, что надо выходить; его встретили аплодисментами. Глядя в зал на веселые физиономии, он вдруг ощутил тот давно позабытый задор, как когда-то, в актовом зале еще не построенного здесь Нового корпуса, он выходил на сцену читать свои стэмовские миниатюры. Ну что ж, пусть будет как в СТЭМе, нашем добром старом СТЭМе…
— Я расскажу вам о мире, который вам предстоит увидеть через много лет. Мире, в котором цифры научились говорить, петь, играть музыку, показывать кино, работать телефонистами, водить космические корабли и предсказывать погоду. Пусть этот мир придет к вам, как долгожданный: смело осваивайтесь в нем, покоряйте его и завоевывайте в нем свои места под солнцем…
И тут Виктор понял, что для здешней публики будет мало чисто внешнего описания. Все-таки люди технически грамотные, и описание для чайников их не устроит. А если объяснять, то надо разъяснить, что такое процессоры, оперативная память, интерфейсы и вообще что такое программа и двоичная система… К счастью, в памяти у него всплыла заметка из «Юного техника» за тридцать лет вперед, как пионеры-артековцы решили изобразить ЭВМ, строясь в шеренги и поднимая руки: поднятая рука — это единица, а опущенная — ноль. Заменив пионеров гимнастами, Виктор начертил на доске порядок построения в этом живом процессоре, кто куда должен ходить и что делать, чтобы это работало. Похоже, что это произвело впечатление — в аудитории повисла мертвая тишина, и Виктора просто поедали глазами, ловя каждое слово. Общая архитектура ЭВМ и сетей и перевод разнообразной информации в цифровую форму пошли уже как по маслу.
— …Ну, наверное, после этого рассказа у вас будет много вопросов, задавайте, пожалуйста, только по очереди, — завершил выступление Виктор, втайне надеясь, что вопросов не будет. Он ошибся. Первым поднялся с задних рядов паренек атлетического телосложения.
— Вот, пожалуйста, объясните, — пробасил он, — вот вы объясняли на примере гимнастов, а если вместо человечков использовать триггер Бонч-Бруевича на лампах, это будет работать?
— Да, конечно. Да собственно, его и… можно назвать основным схемным решением будущей машины.
— Почему основным? По-моему, реверсивную декаду можно забацать на тиратронах тлеющего разряда, — раздался голос с места.
— Можно… забацать… В устройствах с небольшой скоростью счета, до десятков килогерц. Да, можно такой счетчик объединить в одной лампе — называется декатрон…
«Как хорошо знать старую электронику…»
Дальше вопросы уже посыпались как из мешка.
— Если я правильно поняла, важнейший принцип компьютера — это принцип программы, хранимой в линейной памяти?
— Вы рассматриваете информацию как некую неизменную субстанцию и предлагаете измерять ее наименьшим целым числом, логарифм которого положителен?
— Можно ли считать, что человеческое мышление тоже можно свести к последовательности элементарных действий? И если да, то, когда машины станут мыслить, взбунтуются ли они против людей?
— Господа, мне кажется, что если сделать вроде такой вот матрицы из колец на трансформаторном железе и реализовать процесс считывания-записи…
— А почему бы не использовать телетайп для ввода-вывода?..
— Подождите, я сейчас наглядно нарисую… — Какой-то парень в круглых очках выбрался к доске, взял у Виктора мел и начал чертить какую-то схему. Веселина хотела было призвать к порядку, но Виктор сделал успокаивающий знак и подошел к ней.
— Пусть спорят, обмениваются мнениями, — шепнул он ей на ухо, — в конце концов, это их будущее, и они в нем хозяева.
«Пожалуй, тут мне и дополнять скоро нечего будет. Разве что про маршрутизатор CISCO».
Второй частью культурного мероприятия были танцы. Взбодренная спорами молодежь начала расставлять стулья вдоль стен, а к Виктору подошел какой-то седой старичок, видимо, из преподавателей. Он ухватил руку Виктора и начал трясти:
— Спасибо вам! Доцент Кирпенский, веду высшую математику. Представляете, я никак не могу найти способ показать этим оболтусам, как важно изучать целочисленные методы решения дифуравнений, а вы на примере человечков, так и так… Спасибо! Я обязательно буду использовать эту находку в своих лекциях.
— Очень, очень удачно! — вторила ему дама лет немного за сорок, с крупной рельефной мускулатурой. — Габлинцева, кафедра физкультуры. Не жмите мне руку, она у меня тяжелая. Знаете, вот это, — и она помахала руками в воздухе, — мы обязательно покажем на очередном физпразднике от института. Самолет все показывают, а вот арифмометр — мы будем первые в губернии.
— Да, выйдет эффектно, особенно на стадионе… А вы, наверное, бодибилдингом занимались?
— Нет, двухпудовиками. Раньше в цирке с французской борьбой выступала, да вот как колено повредила, пришлось сюда на службу устроиться.
Возле радиолы суетились девчонки, оживленно споря и выхватывая друг у друга черные диски пластинок. Громко и сочно вступил джаз — чувствуется, немцы вкладывали душу в акустику. Под заводную мелодию фокстрота «Малютка» в клубном зале весело закружились пары; соседство с иконами в красном углу смущало народ не больше, как какой-нибудь барельеф Ленина в красном уголке общаги не мешал в семидесятых крутить диско под самодельную цветомузыку на тиристорах. Виктор и Веселина вышли из общежития и направились по дорожке к воротам. Старые деревья, что высаживались еще до революции на участках у деревянных домов, были сохранены при сносе. Их кроны заслоняли свет единственной лампочки на одном из столбов с осветительными, телефонными и радиопроводами, чтобы эти в избытке были расставлены во дворе, и практичное население уже привязало к ним массу веревок для сушки белья. У самой тропинки бушевали джунгли из кустов сирени.
— А что же вы не остались танцевать?
— От имени и по поручению первичной ячейки я должна вас проводить. Еще натанцуюсь. У нас радиолу постоянно заводят. А вы танцевать любите?
— Конечно, только, наверное, это бы здесь странно выглядело.
— Ничего странного, тут у нас и преподаватели заходят. Иные поют романсы под гитару и фортепиано — видели там, за стульями, сзади стоит? У некоторых очень красивый голос. Вы не поете?
— Чего нет, того нет. И на пианино не научился играть.
— Зато вы очень интересно про все рассказали. Представление устройства в операционной системе в виде документа…
«Как она быстро, однако, все ухватывает. И вообще все остальные. А может… Может, их всех специально готовили? Ступин говорил о создании института. Так, а возраст юных дарований? Где-то на глаз курс пятый, хотя черт их знает, они все тут выглядят старше своих лет. То есть мы — моложе. Собрали способную молодежь основывать компутер сайенс и пригнали сюда натаскивать? А может, наоборот, в качестве экспертов? Разобраться в том, что несет пришелец? Или то и другое? И вообще — теперь в мире будет не «компутер сайенс», не «информатик», а калькуляциология или счетоведение…»
Их ослепил яркий свет фар. Веселина резко стянула его с дорожки в кусты. Где-то справа за ветками сирени, урча, неторопливо проехала машина, видимо, к одному из подъездов длинной блокированной двухэтажки преподавателей в шотландском стиле.