Олег Измеров – Задание Империи (страница 43)

Танковая промышленность, которая начала развиваться еще перед Великим Голодом, к тридцать седьмому году была посажена в полную задницу, несмотря на строительство новых заводов. Скороспелые попытки заводов на ходу модернизировать «виккерсы» и «кристи», не проверяя толком заложенных решений, привели к тому, что на новеньких танках, поступавших в войска, стали в массовом порядке сыпаться трансмиссия и ходовая часть. В итоге среди менеджеров и инженеров пошли аресты, волна которых была любезно подогрета германской разведкой, а маршал Эрлих-Кричевский, который до этого имел имидж великого полководца и лоббировал рост выпуска модернизированых машин, оказавшихся металлоломом, был расстрелян за измену.

Новые модели танков тоже было создавать не из чего. Прежде всего не было дизеля, который ставили на прославленную «тридцатьчетверку». Точнее, проект и опытные образцы были, но достигнутые надежность и долговечность оказались настолько низкими, что ни о каком запуске в производство речи идти не могло, да и производственной базы для серийного выпуска фактически не существовало, прежде всего для топливной аппаратуры — ее пришлось бы заказывать в Германии. То же самое было и со стовосьмидесятисильным дизелем. На Коломенском заводе срочно экспериментировали с паровой машиной для танков аж на шестьсот лошадиных сил. Оно, конечно, было весьма заманчивым, особенно если учесть возможности ремонта и применения самого разного топлива, но, когда это чудо доведут до серийного выпуска, было неясным. Фактически можно было рассчитывать на три двигателя — семидесятипятисильный от грузовика «опель», массовый, легкий и дешевый, на который немцы полностью передали технологию, старый девяностосильный для танков Виккерса, попытки модернизировать который окончились ничем, и наконец, авиационный движок «БМВ», который в авиации считался устаревшим, но широко выпускался, был более-менее надежным и в танковом варианте был форсирован до 500 лошадиных сил, что в общем-то было практически то, что нужно. Правда, он был весьма прожорливым.

Что касается брони, то в массовом производстве в ближайшее время можно было рассчитывать только на простую в изготовлении гомогенную, то есть однородную, броню, которая уступала броне с насыщением поверхности углеродом и кремнием. Точнее, листы такой брони выпускали, хотя и обходилось это дорого, но соединять их можно было только на болтах из-за кучи проблем, возникавших при сварке. В результате толщина брони у танка должна была быть раза в полтора больше. С поверхностной закалкой по методу Круппа тоже научились делать только толстую броню для морских судов. И вообще при сварке толстой брони, хоть какой, почему-то шли трещины, и, несмотря на аресты, сделать с этим ничего не могли.

Но самым ужасным было то, что и семидесятишестимиллиметрового орудия, которое ставили на прославленную «тридцатьчетверку», тоже не создали. Точнее, такое орудие было вроде как бы создано Путиловским заводом, но на оборудованных им танках вдруг обнаружились странные разрывы тормозного цилиндра. Фактически выбирать приходилось из двух танковых орудий: сорокапятимиллиметрового, которое к середине войны окажется беспомощным против немецких танков, и восьмидесятипятимиллиметрового системы Грабина, созданного под так и не появившийся на свет тяжелый многобашенный танк прорыва «Святогор». Выбрать последнее было очень заманчиво, но вместе с ним и противоснарядной броней танк тянул аж на сорок пять тонн, и ни о какой подвижности его на поле боя не могло быть и речи.

Выбрать из готовых проектов что-то подходящее и дать замечания тоже не удалось. Хотя число спроектированных и построенных в виде опытных образцов машин исчислялось десятками, после отбрасывания провалившихся вариантов осталось всего три.

Первым был довольно неплохой на общем фоне «Вепрь», который при массе около тридцати тонн нес шестидесятимиллиметровую цементованную броню, защищавшую его от противотанковых орудий вермахта. Танк был построен и прошел испытания. Однако вооружен он был опять той же «сорокапяткой», скорость развивал всего тридцать, и то по шоссе, а самое печальное — был весьма сложен в производстве. Корпус замысловатой формы собирался на болтах и заклепках, а дизель никак не могли запустить в производство.

Вторым был «Ополченец», и понравилось Виктору в основном то, что этот танк можно было делать на любом автозаводе, используя освоенные узлы, а массовое производство в годы войны — великая вещь. Однако, кроме простоты и дешевизны, в «Ополченце» было смотреть не на что в прямом смысле этого слова. Противопульная броня всего десять миллиметров и крупнокалиберный пулемет делали его просто большой танкеткой. Снайперов гонять или нести охранение.

Ну и, наконец, третьим танком, по иронии судьбы прозванным «Пантерой», была машина, близкая к ранним проработкам знаменитого Т-34. Только для него не было фактически создано ни пушки (в проекте предлагалась пятидесятисемимиллиметровая), ни дизеля, так что опытный образец завис на стадии изготовления. Толщина брони была заложена всего тридцать пять миллиметров, что лишь немногим превосходило немецкие. Кроме того, к проекту были подшиты документы с горестными воплями технологов о том, что танк по разным причинам, и в частности из-за сложности изготовления бронелистов и высоких требований к их обработке, к производству крупной серией негоден.

Слепить что-нибудь общее из этих трех проектов было явно нереальным. Принятие предложения немцев собирать танки из германской комплектации казалось единственно верным решением.

«Ну, вот и приплыли, — решил Виктор. — Хорошо другим по альтернативной истории шляться, приходя на готовенькое. Поковырял в носу и сказал — а вот люк в лобовой броне повышает уязвимость. И вообще хорошо быть умным, глядя из будущего».

Он сел на кровать и почесал в затылке.

«Интересно, а что со мной здесь сделают, если не справлюсь? Расстреляют, наверное. И правильно сделают. Потому что люди будут тысячами в хреновых танках гореть. Или же беззащитную пехоту будут давить гусеницами. За такое надо расстреливать. Потому как на фиг все эти знания будущего, если для своего народа их применить не умеешь…»

В дверь постучали.

— Ужинать с нами идите! — позвала Катерина. — Я как раз ленивые голубцы сделала!

Несмотря на жару, ужинали не на веранде, а в гостиной, правда, при открытых окнах. Фольксэмпфенгер мурлыкал какой-то английский блюз — видимо, по просьбе «родственников», с которых спрашивать не будут.

— А давайте по чуть-чуть! Ради приезда! — Катерина доставала из буфета знакомую наливку. Надо полагать, нынешние временные неудобства были ей с лихвой компенсированы, например, тем же амнистированным бытовиком, будущим технологом аудиопиратского бизнеса.

«Что-то слишком часто стал появляться повод для алкоголя, — подумал Виктор, возвратясь после ужина в свою комнату. — Надо уже самоограничиваться. Хорошо во второй реальности — там система. Кому-то нравится, кому-то нет, но в целом естественная для здоровой жизни. Режим санатория-профилактория».

Опять открыл папку и начал перелистывать документы.

Надо посмотреть, есть ли в нашей ситуации положительные моменты, сказал он себе. А они есть. Во-первых, не надо доказывать, что колесно-гусеничные и многобашенные машины — это тупик, а плавающие несвоевременны. Это уже поняли, глядя на немцев. Во-вторых, мы не связаны конструкцией танка, уже запускаемого в производство, и изготовленной для него оснасткой. Значит, можно выбирать любые конструктивные решения. Ну и, наконец, восемьдесят пять миллиметров — это очень, очень хорошо. Это, пожалуй, поставит крест не только на третьем, но и на четвертом «панцере», и заставит нашего стратегического союзника лепить сложные и дорогие «тигры» и «пантеры». «Тигр» вообще рабочей лошадкой войны быть не может, его даже по железной дороге возить проблема. Да только как это мощное орудие со всем остальным совместить? Должно, должно быть решение…

Да, и еще — как у них с кадрами-то? Армия растет, значит, опытных экипажей мало, и они будут быстро выбиты в первые месяцы войны. А обстрелянный, слаженный экипаж — самая главная часть танка. Так, подумаем, где у нас в будущем из развитых стран было плохо с качеством брони и с возможностями мобилизации личного состава. СССР? Нет, у нас как раз наоборот. США? Ну им в принципе наемного контингента хватало. ФРГ? Пожалуй, тоже. Может, пойти другим путем и на стороне трактористов набрать? А где? В США? В Европе? Оттуда только евреи от геноцида сейчас побегут… а вот, кстати, в Израиле людские ресурсы страны как раз и ограниченны. Берем на заметку. Чего у них там? «Меркава», она себя тем и зарекомендовала, что не горит и не взрывается. Блин, да у нее же вес тонн под семьдесят. Ни один движок не потянет. Вот гадство, не понос так золотуха…

Потом главный вопрос — ну, допустим, будет решение, а как это все в производство запускать? Останавливать завод для освоения нельзя — армейцы будут требовать технику на замену планово списываемой. Новый завод строить? Когда, где, сколько это потребует денег и времени?..

…Ночью за окном шумел дождь без грозы, но крупные капли стучали по стеклам. Почему-то в эти дни дождь шел в основном ночью. Случайность. Сегодня шестнадцатое, четверг. Всего пять дней в этой реальности. Завтра пятница — если верить приметам, плохой день. Ну что ж, если ничего не выйдет, то расстреляют, наверное, в понедельник, а это целых два дня, и при нынешней насыщенности жизни событиями еще много чего может произойти. А может, в понедельник еще только судить будут.