Олег Измеров – Стройки Империи (страница 52)
- Интересно... - задумчиво произнес Виктор. - Вы на лекциях это не рассказывали.
- Может и рассказывал, не помню... А вы были у меня на лекциях?
- Слышал. - Виктор понял, что снова прокололся. - Так это можно использовать!
- Пробовали. Но тяговый ток, он ведь меняется не так, как нам надо по условиям сцепления. Ну и в электровозах переменного тока он меньше, а в тепловозах вообще нет.
Они подошли к перекрестку. Оштукатуренный Дом Стахановцев на углу с Харьковской выглядел дорогой игрушкой; белые гладкие пилястры красиво и торжественно выделялись на желто-песочном фоне стены, увенчанной под крышей греческим портиком. Элитное жилье.
"Интересно, квартиры тут по карману стахановцам? Или им дают скидку? Или льготную ипотеку?"
- Так это... - неуверенно сказал Виктор. - зачем тяговый, можно через два соседних колеса ток от отдельного источника пропустить. И регулировать, когда надо.
- От отдельного, говорите? - Анатолий Алексеевич остановился и пристально поглядел на Виктора. - А как же тяговый ток?
- На тепловозах никакого тягового тока нет, только на электровозах... А там можно отдельный токосъем для тягового тока. Легкую одноосную тележку для токосъема самое простое, а потом можно будет тиристорной коммутацией.
- Послушайте, да вы... Нет, ну вы посмотрите! Вы понимаете, что говорите?
Лицо профессора взволнованно раскраснелось. "Ну вот, все испортил", подумал Виктор.
- Вы тут ходите, как кустарь-одиночка, с этой идеей, на кафедру забредаете, страдаете ерундой, а это же... это же возможность открытия! - воскликнул профессор. - У нас было явление, которое толком не изучали, потому что не знали, как применить. Теперь у нас есть способ применения! Мы можем открыть хоздоговорную тему, построить стенд, купить оборудование, мы сможем взять в субподрядчики специалистов по трению и износу из институтов РАН! Доступ к приборам вплоть до электронного микроскопа! Если мы разберемся в механизмах влияния тока, это - открытие!
Внезапно он согнул руку и поднес к глазам здоровую блямбу часов, карманный трофейный "Мозер", переделанный под ремешок.
- Простите, опаздываю на лекцию, - и он махнул рукой в сторону улицы Сталина. - Не исчезайте!
Его фигура скрылась за облетевшими кустами возле двухэтажного магазина тканей на другой стороне Куйбышева. Блин, надо было заснять для истории, подумал Виктор.
Через полсотни метров в глаза бросилась витрина книжного. Вывеска "Ариадна" была тонким намеком на содержание; понимание намека приобщало прохожего к слою советской интеллигенции, побуждало зайти и духовно обогатиться.
"Иннокентий говорил про Солженицына... Вот и проверим."
...Книги лежали стопками на прилавках, заполняли высокие, до потолка, стеллажи, их корешки торчали из решетчатых призм вертушек. По стенам уходящих вглубь здания коридоров виднелись рулоны карт. Запахи типографской краски, клея и бумвинила не могла выгнать даже полуметровая труба вентилятора в одном из окон.
"Где же он будет? Политическая или художественная?"
Виктор двинулся наугад; через несколько шагов в глаза ему бросился стоящий на стеллаже фолиант в сером ледериновом переплете и красно-бурыми тиснеными буквами, тиснутыми брусковым шрифтом: "АРХИПЕЛАГ ГУЛАГ".
- Извините, вон ту можно показать? - спросил Виктор продавщицу в синем рабочем халате, ушедшую с головой в "Адьютанта его превосходительства".
- Это Солженицын, - равнодушно произнесла женщина, оторвавшись от нетленного произведения Болгарина и Северского. - Подарочное издание.
- Ну да... А про что он пишет?
- Это "Архипелаг ГУЛАГ".
- Я вижу. А про что?
- Ну так это "Архипелаг ГУЛАГ". Тот самый.
- Про лагеря?
- Ну а про что же еще.
- А что он про лагеря пишет?
- Это тот самый "Архипелаг ГУЛАГ".
- А посмотреть можно?
- Вы не читали?
- Я плохо читал и не понял.
- А он же сидел, этот писатель, - раздался рядом ломающийся юношеский голос.
Виктор обернулся. Голос принадлежал худощавому пацану с прической "под горшок" и очками а-ля Джон Леннон. Десятиклассник, похоже.
- Он тогда в леваках был, - продолжал юный битник. - Грезил всякими там мировыми революциями, хотел с Америкой воевать. Вот и посадили. А потом он там посмотрел публику и осознал. Ну, в общем, и книга об этом, как он осознал.
- Нормальная книга?
- Нудновата. Ну и Сталина уж много хвалит с Берией.
"Мама, роди меня обратно... Солженицын-фантаст, которые не сидел во второй реальности - это еще ладно. Но Солженицын, который сидел, и написал панегирик Сталину, за то, что он, то-есть, Солженицын, сидел... Бред, бред... Я брежу. Вот и открылась истина. Это перемещение действительный бред. Надо еще что-то спросить."
- А из Стругацких у вас что-нибудь есть? - Виктор выпалил первое, что пришло в голову.
- Стругацких разобрали, - оживилась продавщица. - Привоз в первой декаде. Есть Днепров, Гансовский, Мирер, Жемайтис, Казанский, Емцев с Парновым, Соколова... Если зарубежных ищете - выкинули нового Кларка, а еще Лем и Брэдбери. Фантастика хорошо идет, на одной ей план и вытягиваем.
- Кларка, это "Космическую Одиссею"? - Виктор помнил, что "Одиссея" появится где-то в семидесятых.
- "Космические течения". "Одиссея" - это новое кино, книга не вышла еще.
- Ясно... Ефремов есть?
- "Лезвие бритвы" последний вот только что взяли. Теперь когда подвезут. Будете что-то из фантастики брать?
- А что у вас из Зиновия Юрьева? Или Ильи Варшавского?
- Минуточку... - продавщица подошла к картотек и порылась в ящике. - К концу квартала обещали подвезти "В Дономаге".
"Блин, слишком связно для бреда. Слишком связно. Слишком реально."
Выходя, Виктор мельком глянул на прилавок отдела политической литературы. Выступлений вождей и материалов съездов было мало; в основном работы по экономике. Среди томиков по организации планирования, бухучета и хозрасчета мелькнула книженция с названием "Тюрьмы и лагеря. Хозяйственная деятельность советской пенитенциарной системы".
Выгодная тема, подумал Виктор. В его реальных шестидесятых, после хрущевских разоблачений, гулаговская тема стала чем-то вроде порнографии - запретной и вместе с тем грязной. Здесь же никаких эмоций, только расчет. Кто-то зарабатывает госпремию, кто-то - защищает диссер по экономике труда заключенных. Жаль, не заглянул в раздел "Строительство". Наверняка найдется книжка по оптимальному проектированию ИТЛ.
У Почты, напротив остановки, красовалась знакомая гипсовая скульптура с футболистами. Фырча, подошел автобус до Северной и зашипел дверьми; Виктор вошел с задней и взялся за поручень, глядя, как в телевизор, в большое заднее окно, ожидая прихода кондуктора.
- Виктор Сергеевич, добрый день! У вас в бюро вторая смена? - раздался рядом уверенный женский голос.
Виктор обернулся. Рядом с ним стояла Нинель Сергеевна в светлом пальто-джерси и в модной широкополой шляпе.
"Среди рабочего дня? А ведь она вполне может быть тем самым резидентом..." - мелькнуло в голове.
16. Кубический персик.
- Добрый день, - улыбнулся Виктор. - Никак не ожидал вас встретить здесь.
- Так у вас там вторые смены или это секрет? - деланно-удивленно произнесла Нинель.
- Что? А, нет. Ночью дежурил на стенде.
- Тогда почему не ожидали? У нас тоже бывают
- Я думал, у вас машина.
- У меня новый итальянский "Фиат-124" в тон прическе, - снисходительно-доброжелательным тоном пояснила Нинель. - Но я экономлю. Сейчас
- Как раз еду к ним на репетицию, - уклончиво ответил Виктор. - Клуб стальзавода.
- Оказывается, нам по пути. Я живу в бериевском коттедже за "Металлургом".
- У Лаврентия Палыча коттедж в Брянске?
- Смеетесь. Типовой панельный коттедж - четыре квартиры, столовая внизу, две спальни наверху. Типовым людям нужно типовое жилье. А из вас с Соней выйдет хорошая пара. Перспективный инженер и талантливая певица.