Олег Измеров – Стройки Империи (страница 2)

И, действительно, после открытки как-то ничего не случалось, минула пара недель октября, с деревьев облетели листья, и в скучном, холодном, переполненном автомобилями и заплатками рекламных афиш городе почувствовался легкий запах приближающейся зимы.

Все произошло в субботу, 24 октября 2009 года, когда Виктор решил заглянуть в хозяйственный магазин на Почтовой. Ничто не предвещало. В Литве утром взорвался газопровод, по телеку призвали не хоронить демократию ("Да пожалуйста, хоть в мавзолей ее" - подумал Виктор), и в течение суток ожидались сильные дожди. По погоде Виктор надел черную, шитую на заказ еще в 90-х утепленную куртку из черной натуральной кожи и кожаную кепку из клиньев; остальным прикидом были китайские джинсы и толстый черный свитер домашней вязки.

Нудный дождь сыпал все утро, Виктор боялся, что эта вода с неба зарядит на весь день, и, подумав, он взял зонт и вышел из подъезда под простуженное, затянутое рваными облаками небо. Было не слишком холодно, и только сырость раздражала после теплой квартиры. Подъем на мостик на Орджоникидзеграде даже разогрел его.

"Когда же это произошло?" У остановки он повернул на тротуар по Вокзальной к Почтовой... затем почувствовал внезапный холод, как порыв ветра. И он еще не успел осознать, что происходит, как на него налетела эта тетка...

- Виктор Сергеевич! Место работы ваше.

Пора колоться, подумал Виктор. Вот деньги будущего, вот мобильник. У вас же должны быть центры какие, где паранормальные явления изучают. Шестьдесят восьмой, разгар веры в фотонные звездолеты, в журналах про НЛО пишут, про Бермудский треугольник и палеоконтакты всякие. Ефремов как раз в этом месяце "Час быка" должен публиковать. Ничего такого, просто нуль-транспортировка в параллельное пространство прямым лучом. Соединить усилия в достижении лучшей жизни, и все такое.

- Да вы не бойтесь, мы вашему начальству объясним, что это простая проверка, - вежливо успокоил старшина Сысоев. - Поймут. Сейчас же знаете, осеннее обострение. Обстановка накалилась, шпионы, диверсанты и прочая засылка подрывной литературы. Обычное дело.

"Отставить попаданца."

- Номер телефона ваш рабочий...

- Номер... А вы знаете, забыл, - внезапно выпалил Виктор.

- А где работаете? - рука Сысоева потянулась к задрипанной синей книге, на обложке которой еще угадывался силуэт пузатого телефона.

- И это забыл. Я н-не шучу, серьезно, я не могу назвать никакого места работы, ни телефона, ни адреса, где подтвердят, что я -это я.

- Место жительства?

- Слушайте, серьезно, я не помню. Вот почему-то уверен, что в Брянске наверняка меня не узнают, а если узнают, то обознаются.

- И как же, гражданин Еремин, вы это объясняете?

- Никак. Я не помню, что делал до того, как с этой гражданкой столкнулся.

- Гражданка Талакина, вы помните, что делал гражданин Еремин, когда вы его увидели?

- А я не видела! Я вот как-то внезапно его увидела и совсем рядом, а что до этого, не видела и не могу сказать.

- Да, - вздохнул Сысоев. - Дело начинает запутываться.

И он воткнул авторучку в круглую мишень письменного прибора с колпачком, что вращался на маленьком хромированном шарике. Знакомый по детству прибор, на старом, с пятидесятых годов, столе, крышка которого была обтянута каким-то заменителем. За окном загудел колокольчик с площади: "Граждане пассажиры! Электропоезд до станции Жуковка..."

Дверь, обитая изнутри черным дерматином, отворилась, и в комнату вошел веселый худощавый парень лет двадцати пяти; когда он скинул мокрую казенную накидку, набросив ее на рога потертой стоячей вешалки, Виктор увидел на милицейской шинели погоны со звездочкой младшего лейтенанта.

- Опять моросит, когда ж установится... А у нас, Ефремыч, тут происшествие, что ли?

- Иван Семеныч, - отозвался Сысоев, - хорошо, что вы подошли. Докладываю по порядку. Гражданка Талакина, что на том стуле у окна, опознала вот в этом гражданине Еремине бывшего прислужника немцев Хилькова, и с нарядом дружины означенный гражданин Еремин был доставлен сюда. После чего нами было установлено, что гражданин Еремин не имеет особой приметы Хилькова, как-то: наколки на груди. Однако гражданин Еремин сделал устное заявление, что он забыл свое место работы и жительства и вообще что делал до того, как его увидела гражданка Талакина...

- Ого, - хмыкнул Иван Семенович. Он подошел к столу, вынул из командирской сумки какую-то бумагу, по виду - документ с ризографа, и протянул Сысоеву. Тот прочел, отодвинув подальше, - дальнозоркость, и задумчиво протянул "У-уу!", потом кивнул в сторону Виктора.

- Так вызывать, что ли?

- Минутку. Виктор Сергеевич, у вас при себе деньги?

"Это что же, тут при всем народе взятку берут? Или штраф полагается? Хотя один черт, откуда местной валюте быть..."

Виктор для виду пошарил по карманам.

- Нет, нету денег.

- А документы?

- И документов.

- И вещей при гражданине не было, чемодана, рюкзака? Ну, все сходится. - довольно провозгласил младший лейтенант и пояснил дружинникам. - Группа преступников, входя в доверие, подмешивает попутчикам в поезде средства, ведущие к потере памяти, забирает вещи, деньги, документы. Вам, товарищи, большое спасибо, надо теперь посмотреть в окрестностях станции, нет ли еще людей, потерявших ориентацию.

- А мне что делать? - поднялась со своего места тетка.

- А вам благодарность будет по месту работы. Подождите минутку, сейчас подъедут, в протоколе распишетесь, как свидетель.

...Через четверть часа в дежурке работала целая группа. Виктора сфотографировали, записали показания, сняли отпечатки пальцев, только не обыскивали; отсутствие денег и документов было занесено в протокол, как второпях начеркал Сысоев, "с ослов потерпевшего", то-бишь, с его, Виктора, слов. Медсестра взяла у Виктора кровь из вены, а потом им занялся психиатр, толстячок-флегматик, похожий на Санчо Пансу, и выглядевший воплощением доброты.

- Так вы, говорите, совсем не помните, что было до сегодняшнего дня?

- Когда пытаюсь вспомнить, то вспоминается какой-то сон вместо реальности.

- Так-так... А с чего вы взяли, что это сон?

- Ну как же. Представляется, что я якобы жил в будущем, да еще и история там, в будущем, другая. Разве такое может быть?

- Рассудительно, рассудительно... А чем она другая? Революции не было, войны?

- Война была, и революция... Но там дальше вещи совсем абсурдные, например, Союз развалился. Разве такое возможно? Вон, пятьдесят лет простоял, развивается.

- Ну, есть такие граждане, которые верят, что он развалится, немного их, правда. Но вы думаете, это абсурд.

- Конечно. Просто нелепость.

- Так-так... А скажите, сколько будет шестью семь?

- Сорок два.

- А сколько ног у транзистора?

- Обычно три. Есть такие, у которых корпус одним из выводов, есть с четвертым выводом, который припаян к корпусу, как экран.

- Хорошо, хорошо... А в каком году было подписано Пекинское соглашение об экономической взаимопомощи?

Беседа длилась с полчаса. На все, что в этой реальности не должно было измениться, Виктор отвечал уверенно, по остальному сослался на амнезию и ложные воспоминания. Кстати, минут десять ушло на расспросы о будущем, и, похоже, что методы лечения хронического алкоголизма интересовали доктора всерьез.

Закончив собеседование, жизнерадостный психиатр подошел к младшему лейтенанту, и они скрылись за дверью второго кабинета дежурки.

"Сейчас отвезут", подумал Виктор, "главное, ни в чем с ними не спорить".

Где-то со стороны Фасонки послышался хрипловатый, низкий гудок. Похоже, товарняк. Разъезжаются с электричкой на станции.

Дверь отворилась, и психиатр подошел к Виктору.

- Виктор Сергеевич, - произнес он, улыбаясь, - ну что, до результатов анализа я ничего сказать пока не могу, постарайтесь отвлечься и не думать о случившемся. Не переживайте насчет вот этой вот мнимой памяти, скорее всего, это результат развитой фантазии и начитанности, попытка сознания компенсировать провал. Постарайтесь не замыкаться в себе, сосредоточьтесь на своей работе, заполняйте досуг, общайтесь с другими людьми, найдите творческое увлечение. На природе гуляйте, в парке, если, конечно, погода. Короче, старайтесь жить полноценной жизнью. Все будет хорошо, это я вам обещаю. Всего доброго.

- Так вы его с собой не берете? - спросил Сысоев.

- Пока не вижу в этом острой необходимости. Виктор Сергеевич с нашей точки зрения дееспособен, может работать по специальности, и, желательно, чтобы он оставался в привычном ему окружении, ну, если нет возражений со стороны милиции.

- Ну, что будем делать, Ефремыч? - вздохнул младший лейтенант. - Были бы у гражданина родственники, купили бы ему билет за казенный счет. К контингенту "бомж" не отнесешь, в дом инвалидов справки нет, первое время ладно, талоны на питание и где-нибудь тут на диванчике на ночлег, но это затянется...

- Можно?

В дверь просунулся молодой человек в пальто, которого Виктор сначала принял за студента. Вихрастый, веснушчатый, курносый, чем-то похож на Шурика из "Операции Ы", но при этом в шляпе, с желтым портфелем в одной руке и большим черным зонтиком в другой. С зонтика капало на бурый линолеум.

- Вам, гражданин, по какому делу? - моментально отреагировал Сысоев, но незнакомец подошел к младшему лейтенанту и достал свое удостоверение.