Олег Измеров – Ревизор Империи (страница 55)
У продавца был заметный польский акцент, и он не везде правильно ставил ударения.
— Мне порекомендовали ваш магазин, чтобы купить браунинг, — ответил Виктор, — вот разрешение.
— О, это хорошо, — обрадовался «торговец смертью», и его голливудская улыбка стала еще шире. — Господин отлично разбирается в оружии. Продукция фирмы Браунинг, как верная жена, никогда вам не откажет. Какую модель господин хотел бы иметь?
— А какие есть? — В своем воображении Виктор представлял только ту игрушку, которую ему вручила мадам Задолгова в далеком тридцать восьмом.
— У господина оформлено разрешение для людей на военной службе, поэтому можем предложить вам для выбора четыре модели. Первое — это модель девятисотого года номер один, обратите внимание, они сейчас недорого, всего двадцать рублей штука. Потом Браунинг-лонг товар завода Хускварна в Швеции, мощный, бьет далеко и точно. Есть карманная модель, ее часто берут цивильные граждане. Наконец, модель десятого года…
Изделие Фабрик Националь «за двадцать рублей штука» показалось Виктору каким-то неказистым и неудобным. Следующий ствол никак нельзя было назвать «коротким»: это было нечто среднее между вытянутым в длину ТТ и армейским кольтом. Прятать такую пушку в карман было так же бесполезно, как автомат Калашникова. Далее перед Виктором был выложен знакомый по соборной реальности дамский пистолетик, и он уже хотел произнести «Да, именно этот», но как раз в этот момент в руках продавца появилось
Сияющий блеском никеля пистолет чем-то напоминал «Макаров»; весомый, и в то же время компактный, он привораживал к себе стильными, изящными линиями, за которыми явно проглядывалась боевая мощь. По сравнению со всем остальным, лежавшим в лавке, на Виктора смотрело подлинное совершенство и умоляло его взять.
— Этот? — спросил продавец, поймав взгляд Виктора.
— Можно посмотреть поближе? — Виктор еще не собирался брать, но уйти без физической близости с этим произведением искусства было все равно, что уйти без поцелуя от любимой женщины.
— Господин действительно понимает в хорошем оружии. Шестизарядный автоматический пистолет эрстальской работы под девятимиллиметровый патрон фирмы Кольта. Если господин хочет карманное оружие, это один из самых мощных, особенно для случая, если противник станет не только бесхозный пес или бандита с ножем, — от волнения продавец стал даже чаще путать слова. — Также прошу обратить внимание, в этой системе целых три предохранителя, и пока механизм не износился, случайные выстрелы абсолютно исключены…
«Со сбытом, похоже не очень. Видимо, в основном дамские берут, ну и дороговат, наверное».
— Да, хорошая машинка. Но для внутреннего кармана великовата, и, наверное, цена…
— Так, мы можем договориться о скидке! А господин не хотел бы прежде попробовать эту модель в деле? В подвале можно стрелять по мишени, и я даю три патрона на счет магазина.
В подвале Виктор встретил именно то, что и ожидал — низкие закопченные своды потолка и кисловатый запах пороха, который не мог выгнать даже легкий сквозняк.
— Эта модель и вы просто созданы друг для друга, — произнес продавец, рассматривая продырявленную мишень.
— Ну, тоже скажете. Очень давно не стрелял, если не считать… ну, это неважно. Кучности никакой.
— Господин применяет незнакомый способ держать оружие двумя руками. Ранее не доводилось такое видеть.
— Мне так удобнее. Твердости руки не хватает для такого веса. В общем, пистолет мне понравился, именно то, что надо.
— Я же говорю…
— Но в карман он не лезет. Так что, к сожалению…
— Если господин берет пистолет и патроны, магазин дарит бесплатно кобуру из некрашеной кожи, — продавец явно начинал входить в азарт. Или делал вид, что входит.
— А у вас есть кобура для скрытого ношения?
— Прошу прощения?
— Ну, под мышкой?
— Не совсем понимаю, о чем идет речь, но если господин изволит нарисовать то, что он желает, и немного подождет, то я позову Власия, и он моментально пошьет.
— Короче. Если, значит, я беру пистолет и две запасные обоймы…
— Так.
— Три десятка патронов…
— Если господин желает постоянно тренироваться в стрельбе, есть смысл брать сто патронов.
— Полсотни. И две кобуры по моему рисунку, одна для пистолета, другая для двух запасных обойм. Во что это выльется?
— Ради такого покупателя всего пятьдесят рублей, с подгонкой кобуры по фигуре.
Через час Виктор покинул лавку с увесистым свертком, где лежали картонные коробки с патронами. Оружие и амуниция непривычно оттягивали плечи и беспокоили при движении, зато снаружи ничего не выпирало. Можно было спокойно бродить по городу, созерцая, как старинные домики с изящными резными наличниками утопают в аромате цветущих садов. Красная горка, кликание весны. Прекрасная погода, шелестящие рои майских жуков, медовый воздух и сияющие лица девушек.
На Рождественской, примерно внизу нынешнего сквера «Дубравы», Виктор заметил белое здание неизвестной церквушки, выпиравшее чуть ли не на улицу; сзади выглядывала еще одна, побольше. Возле изгороди и низеньких каменных ворот толпились нарядно одетые люди. Была ли здесь эта церковь при фачистах? Виктор не помнил: то ли не заметил из-за рекламы, закрывавшей окна фуникулера, то ли храм стал очередной жертвой торгового бизнеса, сплошь застроившего магазинами будущий Бульвар Гагарина. Захотелось пойти поближе и посмотреть.
«Если убийцы Прунса захотят выйти на меня, они сделают это здесь или в Бежице? Здесь, в Брянске, контакт проще сделать незаметным для охранки. В узких извилистых улочках Судков или Петровской горы в два счета можно уйти от филеров. Но это — если заранее договариваться. Неясно, куда пойдет объект, какой найти повод подойти к нему. И вообще, он, то есть я, приехал покупать оружие. Этот шаг
Глава 6
Место, где нет прошлого
— Что-то вы рано из Брянска.
С капитаном Брусникиным Виктор столкнулся на Почтовой, сразу же за переездом.
— Как советовали. Места незнакомые, опять же праздник, люди под этим делом. А тут, стало быть, имеем ситуацию под контролем.
— We have the situation under control? — улыбнулся капитан.
— Я знаю — англицизм.
— Ну и бог с ней, с ситуацией. Честно говоря, не ожидал, что штатский человек выберет излюбленное оружие оперативных агентов охранки. Незаменимая вещь, если надо кого-то уложить с двадцати шагов.
— Продавец, каналья уговорил. Увидел, что разрешение на военного, ну и… В общем, разорил на всю премию.
— Да, промахнулись с бумагами, я-то имел в виду, что берете чисто для самозащиты. Из точно такого же эрцгерцога Фердинанда заактировать хотели. Но — всевышний сохранил.
— Ну, это же не наш метод. Зачем обострять международную напряженность?
— Разумно. Кстати, какая фирма делает такую удачную кобуру?
— Это уже я сам выдумывал. Надо было как-то выйти из положения. А я все-таки изобретатель.
— У нас вообще народ изобретательный, если припечет. Представляете, недавно снова из тюрьмы бежал Тер-Петросян, он же Камо. Вылепил из обмылков пистолет, покрасил черной ваксой и приставил к виску надзирателя.
— Надеюсь, лепил не браунинг?
— Карманный веблей-скотт, если это вас интересует. Но вообще-то я вас понимаю. Нынче вы, как солдат на войне, не знаете, сколько проживете, а в таких случаях разве что институтка не обзаведется игрушкой посолидней. Как намерены провести остаток дня?
— Перекушу и попробую поболтаться в парке. Сегодня же праздник. Познакомлюсь с местными культурными развлечениями. В дальнейшем постараюсь сделать свой досуг более содержательным.
— В Вольнопожарном или в Роще? Хотя все равно — в такой день у нас в парках выгуливается весь бомонд. Мастеровая молодежь предпочитает за околицей, от родительских глаз подальше: кто на Красную горку не гуляет, тому в жизни не свезет. Правда, особых торжеств на сегодня не намечают, вроде как обычное воскресенье, а вот на Илью у нас действительно праздник — день завода. Парад пожарных, пироги мастеровым, на столб лазают. Есть что посмотреть.
— Спасибо за приглашение. Надеюсь увидеть.
Красная горка, красивая горка… Верно, назвали так этот праздник в дальние-дальние времена по тем пригоркам и холмикам, которые, освободившись первыми на солнце из ледяного плена, покрываются в эти дни разноцветьем весенних цветов. Любовь — красота земли возвышенной. Так же и душа человека — есть в ней овраги и рытвины, зачерствевшие от жестокости людской и подлости, будто скованные непробиваемым льдом, но найдется и место высокое, что первое потянется к свету, к теплу сердечному; зародится в этом месте любовь — и оттает человек.
Сад Вольнопожарного общества показался Виктору чем-то похожим на территорию довоенного то ли дома отдыха, то ли пионерлагеря: в нем царило какое-то торжественное умиротворение. Солнечные пятна играли на траве и желтых утоптанных дорожках, теплый смоляной воздух неторопливо струился между древесных стволов, омывая лица гуляющих. К удивлению Виктора, здесь оказалось гораздо больше сосен, чем в послевоенное время, и, если бы не соседство с заводом, здесь можно было бы свободно размещать санатории. В глубине парка виднелось ажурное деревянное здание, одноэтажное, с высокими открытыми беседками на крыше, отчего строение чем-то напоминало готический собор; бревенчатые стены были скрыты опоясавшими их галереями. Больше всего это походило на летнее кафе, но здесь с успехом могло быть читальней или каким-нибудь клубом. Где-то неподалеку духовой оркестр играл регтаймы — точь-в точь, как в первый день попадания.