Олег Измеров – Ревизор Империи (страница 24)
Шобло с криками пронеслось мимо.
«Пронесло».
И не успел Виктор это подумать, как из-за угла вылетел поотставший седьмой, с обрезком трубы в руке. Свинцовой — это Виктор понял по характерному серому цвету.
«Блин, древний Рим какой-то».
— А ты че тут ходишь, — заорал пацан на Виктора и рванул на сближение, правда, не замахиваясь.
«Че, завязка?»
Выдергивать доску из забора было поздно. Виктор засунул руки в карманы (кто знает, что в этих карманах, может, кастет, может, нож или револьвер).
Пацан не тормозил.
«На вшивость? Или?»
Их разделяли шага три. Обоим бить еще рано.
— Шуба! Это хранцуз! — раздалось откуда-то сзади.
Пацан резко рванул в сторону, левой рукой приподнял на бегу картуз, крикнул «Звиняйте!» и бросился догонять своих.
«И шо это было? Француз — свой? Потому что тем пацанам жвачку дал? „Шуба!“ Француз-опасно? Или все думают, что вор? Где я еще по эрефовскому ботал?»
— Я вас узнал — лай собак перекрыл чей-то высокий надтреснутый фальцет. — Все батькам скажу… чай, шкуру-то спустят!
Из калитки вышел худощавый старик со всклоченной бородкой клинышком, размахивая суковатой клюкой вслед убежавшему кодлу.
— Вот ить анахристы! — продолжал старик, обращаясь к Виктору, — опять с Базара орловских бить погнали. Давеча-то когось из ихних орловские поймали, так вот таперича на их налетели. Благо родители на заводе, у кого батька, у кого и матка; четырехлетки вон открыли, а они, как учитель отпустит, и пошли. Надоть, как в старину, чтоб от зари и до зари, и с пеленок — на завод, родителям помогать. Вы ж, небось, помните старые времена, вам уж за тридцать давно, а?
— Давно, — согласился Виктор.
— А мне вот сорок, и хозяину я не нужон, одно внуков расти осталось. У вас внуки есть?
— Нет, нет пока.
— Ну так вы ж моложе…
«Хрен их разберет, Фрося вроде возраст верно угадала, с Парижской коммуной… Хотя что: ей все за тридцать дедами кажутся, а этому — молодой… И что делать, если на паровозном, или как там, возраст спросят? А, черт, документов все равно нет. По физическому состоянию можно и скостить. Лет десять».
…До Голландской Казармы приключений не было, если не считать сцены, когда на Церковной городовой отнял какого-то бухарика от фонарного столба, принародно дал ему в морду и отправил просыпаться. Судя по реакции окружающих, рукоприкладство тут было в порядке вещей.
«Стало быть, музыкант типа образованный, надрызгается — за ним присмотреть попросят, а простому мужику сразу рыло начистят. Новое кастовое деление. Хорошо хоть на способности смотрят, а не как у нас — на купленные дипломы».
Впрочем, Виктора проблемы гражданских прав и свобод уже не волновали. Было ясно, что здешний мир в первом приближении делится на тех, кому можно бить морду, кто может бить морду, и с кем можно обойтись без битья морд. По мере приближения к заводу грызло другое: Виктор не знал здешней системы конструкторской документации, почти не знал марок материалов и древней системы допусков и плохо помнил дореволюционные меры длины и веса. А это для конструктора главное. Оставалось лишь надеяться на местное преклонение перед заграницей. «Господа, во Франции давно метрическая система…»
Бахрушева на месте не было, его вызвали в заводоуправлении, и Виктор, чтобы не маячить в чертежном зале, мерил шагами куцый коридорчик второго этажа от большого фикуса в кадке до урны для окурков. Нетерпение достигло предела.
«И никакого прогрессорства», думал он. «Никаких супер-идей из будущего. Ты уже с купроксом свой лимит перебрал. Ну ладно, наткнулся случайно на свойства окисла. Будем держаться легенды обычного изобретателя».
Глава 17
Телефонное право
Деревянные ступени заскрипели; по лестнице подымался парень лет двадцати с черной картонной трубкой для чертежей; Виктор вспомнил, что видел его здесь в прошлый раз за доской во втором ряду. Черные нарукавники на белой рубашке делали его похожим на бухгалтера, и Виктор подумал, что эту деталь одежды надо завести обязательно: хрен его знает, почем тут приличные костюмы.
— День добрый! Виктор Сергеевич? Пришли устраиваться на службу? А я Семин, Геннадий… Михайлович. Конструктор, пока без диплома. Жаль, что в губернии политехнического нет, а лучше, чтоб днем работать, а вечером — на занятия. Да, а время-то для аудиенций не совсем подходящее. Старик придет с дирекции злой, как чума.
— Ладно, — вздохнул Виктор. — Как выйдет.
— Ну, если что… Старик отходчив, через час попробуйте еще подойти.
Бахрушев появился через четверть часа и выглядел очень озабоченным. Рассеянно поздоровавшись с Виктором, он пригласил его в чертежный зал.
— Так, — вымолвил он, вертя в руках поручительство, — очень хорошо… Вот что, Виктор, как по батюшке…
— Сергеевич.
— Вот что, Виктор Сергеевич, в качестве приемного испытания вы должны спроектировать и рассчитать звено гусеничной цепи катерпиллера. На образцы и примеры не рассчитывайте. Все на вашу инженерную сметку.
Он порылся во внутренних карманах и выложил перед Виктором затертую бумажку.
— Тут исходные данные. Метрическую систему знаете?
— Конечно! — обрадовано выдохнул Виктор. — А таблицы Брадиса или что-то вроде того, есть? Ну, чтобы считать проще?
— Что-то вроде того, — буркнул Бахрушев. Порывшись в тумбе своего стола, он протянул логарифмическую линейку — не пластмассовую, как была у Виктора в студенческие годы, и даже не деревянную с целлулоидными пластинками, как у родителей, а из нержавейки, как штангенциркуль, с гравированными шкалами и движком из желтоватого целлулоида.
— Ух ты! — вырвалось у Виктора. — Вечная!
— Умеете хоть?
— Естественно!
— Ну, тогда вот свободное место в третьем ряду, бумагу и инструменты берите.
— Один вопрос можно? Понимаете, я раньше работал с системой конструкторской документации, которая, ну, несколько отличается от принятой здесь. Не найдется книги или справочника по оформлению чертежей? Ну, чтобы на память не полагаться?
— Самоучка, значит… — Бахрушев потеребил бородку, — ладно, сделаете карандашный эскиз от руки, как умеете, только понятно.
— Не расстраивайтесь, — шепнул ему Семин, как только босс вышел на крыльцо покурить. С Семиным они оказались соседями.
— Отчего расстраиваться?
— Задание-то на засыпку. Чтоб не справились. Но вы не отчаивайтесь. Возможно, он увидит ваше упорство и примет.
— А почему вы думаете, что не справлюсь?
— Надеетесь осилить? — на лице Семина отразилось искреннее удивление.
— Надо сначала попробовать.
Семин, ничего не ответив, пожал плечами и вернулся за свою доску.
«Так как же звали того олуха, которому я делал за бабки курсовик по гусеничному движителю? Неважно, как его звали, важно, что было в спецчасти. А в спецчасти был как раз трак гусеницы. Да здравствуют олухи. И помним: никаких инноваций. Проще, проще, самое тупое и примитивное…»
Легкий ветерок доносил из раскрытых окон запах угля и железной окалины, и этот запах казался Виктору каким-то домашним, словно на практике после первого курса; он так увлекся работой, что не заметил, как воротившийся Бахрушев, подойдя, заглядывает в его чертеж через плечо.
— Кхм! Как идет задание? — наконец услышал он за спиной несколько нетерпеливый и, как показалось, раздраженный голос.
— Да пока никаких вопросов. Закачиваю.
— Заканчиваете! Кхм! И, позвольте вас, спросить, на какой же пробег своей конструкции вы рассчитываете до износа цепи?
— Ну, не слишком большой конечно. Тысячи полторы, две… — Виктор повернул голову, увидел на лице Бахрушева странную смесь изумления и возмущения и торопливо закончил фразу — … километров. Ну, может, две с половиной тысячи. Это зависит от режимов нагружения…
Бахрушев тяжело дышал: казалось он хочет что-то сказать, но слов не находит.
— И… и… позвольте! — наконец выдавил из себя он. — Позвольте, а из чего вот это… какой материал вы… вот для этой, так сказать, детали?
— Это, как ее… Сталь Гадфильда, конечно. Ну не делать же с составными звеньями — это же какая гусеница по весу выйдет, а у вас по ТЗ явно не промышленный бульдозер. Звено литое.
Про сталь Виктор знал две главные вещи: она подходит, и раз ее по-старому обозвали в честь какого-то Гадфильда, стало быть, точно дореволюционная.
— Палец с цементацией и закалкой будет…
— Палец! — хмыкнул Бахрушев и погрузился в раздумья. — Говорите, сталь Гадфильда?
— Да. Высокомарганцевая аустенитная. Сильно наклепывается при ударных нагрузках. Состав…