Олег Измеров – Ответ Империи (страница 80)

– А что, у вас тут часто хулиганят? – спросил Виктор.

– Да это не наши, наши не могли. Это небось компания вязовских, с Вязовой аллеи. Они у себя боятся, а по другим бегают. Вот поймают их и заставят кусты стричь. Макаровна сразу и в ЖКО и участковому позвонила – безобразие, что ж это такое.

– Безобразие, точно! – донеслось со скамейки в глубине пластиковой беседки у подъезда «Паруса», позволявшей пенсионеркам отдыхать на воздухе и в непогоду. – Вот только что наклеили – и уже испортили. Что за народ!

– Да ладно уж тебе, Ольга, – возразила невысокая бабушка, худощавая, на коленях которой возлежал большой серый кот, недовольно топорщивший усы от уличной сырости, – забыли, что ли, как вон тут на стенах писали, как драки были? Не надо, сейчас молодежь лучше, чем была. Значительно. Вон внук говорит, у них в классе на первую четверть будет пять отличников, не круглых, правда. Но когда ж такое было!

– Неправда! И после войны все учились! Голодно было, а все старались учиться. Не будешь учиться – вон будешь всю жизнь пастухом за сорок рублей.

– Какой сорок? Ты хоть знаешь, сколько сейчас квалифицированный пастух в агрофирме получает? И без среднего не возьмут. Это ж ковбои, а не пастухи, их теперь в деревне все ковбоями зовут. Вообще вот еще поживу в городе и в деревню поеду. Тихо там и те же удобства. А пенсию туда перечислять будут…

– Ну что ж! Значит, будем ждать, когда подъедут! – резюмировала мощная старушка и продолжила, обращаясь уже к Виктору: – А что, вы и в воскресенье работаете?

Вот тут до Виктора дошел смысл присылки «батона». Если на нормальной машине привозить и отвозить все время – это перед местными расшифруются. «Наши люди на такси не ездят!» Ну, здесь, конечно, такси не роскошь, но вообще легковухи ограничиваются: слишком уж много в окружающей среде места занимают. А вот что на служебной с предприятия ехали, по пути до дома подбросили – это понятно. Это вполне по советским традициям, может, официально и не приветствуется, но в данном случае подозрений не вызывает.

– Да тут вопрос небольшой возник… Пришлось отвлечься от дел домашних.

– Ну, решили хоть?

– Ну дык… Для того и работаем.

– Светлана Викторовна, вы с нами едете или как? – решил подвести под дискуссией черту Гаспарян.

– Поезжайте, я здесь на троллейбусе, – махнула рукой Светлана. «Батон», довольно урча, укатил.

– Теперь с вами, – продолжила она, когда пенсионерки утратили к ним интерес. – Доренцова выехала, вместо нее вселен капитан Риденко Григорий Иваныч, он прикрывает вас в комплексе. Так что не удивляйтесь. Товарищ Риденко легендирован, как пенсионер-ветеран правоохранительных органов, холост и так далее. Будущие отношения – просто сосед, на лестничной клетке вас-вась. Понятно?

– Понятно. Варю на новое задание?

– Нет, в санаторий. Признаки нервного истощения. Новых хроноагентов не объявлялось, если это вас интересует.

– Вредная работа. Жаль…

– По городу теперь можете ходить без прикрытия. Только держаться рекомендуемых улиц, где есть наблюдение.

– Ситуация изменилась?

– Да, если бы Хранители хотели вас убрать, они бы просто перебросили вас в период немецкой оккупации, в облаву. Или до основания города, когда здесь дремучий лес и дикие звери. Судя по всему, они надеются, что и в нынешнем качестве вы сыграете свою роль. Мы не собираемся их в этом разуверять. Способ обеспечить и ваше участие, и ваше невмешательство мы сами подготовим. Так что не удивляйтесь и не волнуйтесь.

– Да чему уж тут волноваться… то есть удивляться… Это вам сейчас сообщили насчет смены режима, или вы принимаете такие решения?

– Вариант просчитан и согласован заранее, – ответила она. Легкий порыв ветра сбросил на ее лоб запоздалую каплю с молодого клена; она легко смахнула небесную влагу, и выражение ее лица стало немного беззащитным, словно она хотела о чем-то попросить. – Скажите, а вы не будете против… – тут она сделала небольшую паузу, – если я познакомлю вас с моей подругой?

«Иной способ наблюдения? – мелькнуло в голове у Виктора. – Или воспитание хроноагента, который должен обрести личные связи? Вряд ли они делают что-то просто так… хотя, если это не так важно и не регламентируется, они тоже люди, так что не будем спешить. Во всяком случае, знакомство само по себе ни к чему не обязывает».

– Я не против, – ответил он. – У меня здесь пока не так уж много знакомых.

– Тогда это где-то на следующей неделе. На сегодня что планируете?

– Отдохнуть и переживать ситуацию. Посмотрю, может, из бытовых мелочей чего не хватает, посуды… а, терку надо купить, в универмаге, наверное, есть. Как говорят, займусь хозяйством, хотя оно здесь хорошо налажено. Погода все равно плохая. Возможно, запишусь в видеотеку: хочется ознакомиться с новым советским кино.

– Ну что ж, желаю отдохнуть. На работу завтра не проспите… Вопросы какие-нибудь есть?

– Есть, – ответил Виктор, – а почему у вас гипермаркетов мало?

«Зачем я это задал? Хотя действительно странно. Товаров много, а ни одного нового не построили…»

– Надоели брежневские универсамы, – улыбнулась Светлана, – народ, очереди, запах подсобки, ящики, и нет того, что надо… Шучу. Гипермаркет – это культура личного автомобиля. Человек едет на личном авто и берет много. Гипермаркеты искусственно подстегивают потребление личных машин, а у нас их ограничивают из-за экологии. Вместо этого у нас развивают мелкие магазины в пешей доступности. Помните, в «Бриллиантовой руке»: «Наши люди в булочную на такси не ездят»?

«Только что об этом думал».

– Теперь наши люди могут ездить в булочную на такси. Состояние позволяет. Но незачем. Все рядом, что-то редкое можно по сети заказать. В магазине или прямо из дому.

Она сказала «из дому», с ударением, на «и́з», а не «из до́ма», и от этого старого, известного в Брянске речевого оборота сразу повеяло чем-то домашним.

– А сервис в мелких магазинах хороший, потому что конкуренция. Только не конкуренция самих магазинов, иначе будет хаос, а конкуренция торговых фирм за профильные магазины в каждом районе. То есть если в молочном упадет СОЭ – совокупная общественная эффективность, – то поддержку выиграет другая фирма, предложившая лучший рабочий план-обязательство по СОЭ, а сам молочный останется. А какие магазины нужны, это определяют три стороны – комитеты жильцов, отдел торговли райисполкома и предложения фирм.

– Интересный подход, – хмыкнул Виктор, – а как они это СОЭ определяют?

– А СОЭ – это компромисс между непосредственной прибыльностью магазина, с одной стороны, и создаваемой общественной прибыльностью. Методика сложная, но когда пошла компьютеризация, это все стало возможным считать. Теперь понятно?

– Да, – согласился Виктор, – вполне.

Пока что он определенно понимал то, что в его жизни начинается новая полоса и придется опять к чему-то приспосабливаться. И еще он хотел узнать, как это сразу и участие и невмешательство, но подумал, что на улице ему вряд ли будут об этом рассказывать.

«Ладно. Сами увидим. Придет время, разъяснят».

– И еще одна мелочь. Вам возвращают ВЭФ – если вы помните, это мобильник. Вы его найдете в своей квартире в секретере, второй ящик, слева в ящике. ПО обновили, теперь, если звонит кто-то из наших, первая восьмерка номера будет без одного пиксела сверху. Ну, вроде как дефект. Это значит, что канал защищен. Будьте внимательны.

– Уяснил… А если хакеры?

– Без «если». Ну, всего вам, а то я тоже спешу.

– Дом, дети?

– Дом, дети, личная жизнь, – виновато улыбнулась она. – Мы еще успеем поговорить. До следующего!

– Всего доброго! – машинально ответил Виктор, а сам подумал: «Да уж, куда я от вас тут денусь…»

Глава 3

Пипифакс в подъезде

– Здорово, сосед! Будем знакомы, Григорий Иваныч, меня вот к вам тут заселили.

– Очень приятно. Виктор Сергеевич.

– Не военный пенсионер, случайно? В приемке на сто одиннадцатом работать не доводилось? Был там один товарищ, ну до чего ж похожий, прямо вылитый.

Риденку Виктор увидел еще в коридоре – тот ходил с леечкой и поливал свои цветы. Был он совсем не похож на бодигарда – невысокий, щуплый, хоть и жилистый, и спереди на лбу у него была большая залысина. В постперестроечном кино бытует такой типаж сотрудников КГБ, и почему-то там их изображают противными; однако Риденко выглядел простым и добродушным, и его можно было скорее принять за советского бухгалтера или экономиста из планового отдела. То, как он поливал цветы, добавляя воду в тарелочки, а потом обстоятельно опрыскивая их листья из пульверизатора со всех сторон, выдавало в нем человека пунктуального. Неподалеку по коридору женщина выгуливала годовалого ребенка, а с другой стороны от них, чуть подальше, две пенсионерки обсуждали новости, найденные в сети, видимо, так и не привыкнув к чатам, а может, и привыкнув, просто случай поболтать подвернулся. Могли слышать.

– Нет, – ответил Виктор, – там не работал.

Он подумал, надо ли здесь говорить, что работал в Гондурасе, но Риденко уже сам перевел тему:

– В шахматы, случайно, не играешь?

– Да я как-то слабо. Давно не играл.

– Так я фору дам! Даже ферзя, если что. Я, знаешь, привык с детства, еще со школы в кружок ходил, а тут контингент незнакомый… Так что если настроение будет, заходи. Я блиц научу играть.

– А, ну если фору… Конечно. Я понял.