Олег Измеров – Ответ Империи (страница 64)

– Правильно мыслите, – подтвердила Варя, – ну все, хватит крутить, отвинчивайте.

– Второй раз перекручивать будем?

– Нет. Это двойная мясорубка, две решетки, два ножа. Она сразу мелко делает.

– Поэтому и крутить тяжелее?

– Да. Снимайте, я помою.

– Да давайте я помою.

– Не надо. Гайку только открутите и сзади… ну, вот потому сейчас у нас эту идейно-воспитательную не навязывают, а в основном на это самое. Удовольствие, покой, безопасность. Зажгите горелку.

– Счас… а спички где?

– А тут новый дом, тут от батареи.

– У нас тоже сейчас такие. Значит, рецепта делать людей будущего нет?

– А зачем? – Варя вскинула брови вверх. – Кто вам сказал, что общество господства левых полушарий будет разумным и счастливым? Кто вам сказал, что оно не утонет в бесконечных спорах, интригах и демагогии? Поэтому у нас действуют осторожно, пока стараются только поддерживать долю людей, руководимых логикой, и немного, постепенно ее повышать – и смотреть, что будет. Повышать природным путем, вот этой вот всеобщей рационализацией.

«То есть вправлять мозги влево», – подумал Виктор.

– Ну а вы как думали? У них, за бугром, тоже общество мозги вправляет! Вот эта их реклама действует на инстинкты и повышает долю людей примитивных, рефлексирующих. Поэтому, чтобы сдержать всю эту тупую массу прилично одетых дикарей, там нужна церковь.

– Мягко подводите к мысли, что и у нас возвращение к духовным традициям, строительство храмов, объединяющая роль церкви и прочее – только потому, что в новой России из людей делают баранов, а этих баранов кто-то пасти должен? – неожиданно и сухо ответил Виктор.

Он ждал, что Варя рассердится. Но она лишь мягко улыбнулась, так, что на щеках появились ямочки.

– Вас сильно обидит, если я не буду отрицать?

– Не знаю.

– Сковородка внизу, в духовке, поставьте, пожалуйста, чтобы грелась… Разве вам самому такая мысль в голову не приходила? Честно?

Он не стал возражать, каким-то шестым чувством заподозрив, что Варя его на что-то провоцирует – а может, это была лишь ложная подозрительность, – и полез в духовку. Вопреки ожиданиям, сковородка оказалась не продвинутой. Тяжелая чугунная блямба с высокими краями, на крышке лежала ручка с деревянной рукояткой.

– А у нас сейчас с антипригарным продают, – решил он похвастать.

– А сами какой пользуетесь?

– Н-ну… у нас еще советская, чугунная, есть – и пользуемся. А что?

– У нас тефлоновые запрещены. Что-то там нашли и на всякий случай запретили.

– Тогда мне повезло… Кстати, странно, что у вас мобилы разрешены.

– Они излучают меньше зарубежных. Огонь убавьте, а то пригорать будет.

Она ловко катала из фарша аккуратные колобки на деревянной, присыпанной мукой доске, прихлопывала их рукой и отправляла на черный круг сковороды, где они нервно подрагивали в шипящем жире, распространяя с детства знакомый запах. Кому-то повезло с хозяйкой, подумал Виктор. И еще ему вдруг пришло в голову то, что совместное приготовление котлет сближает гораздо быстрее, чем совместный ужин в ресторане. Хотя бы в духовном плане.

Он взял лопаточку из нержавейки и стал переворачивать котлеты и отправлять те из них, что уже обрели на обеих сторонах хрустящую румяную корочку, в зеленый эмалированный чугунок, в душной темноте которого им (котлетам) предстояло провести совместное время в духовке.

Глава 13

Луженые глотки свободы

За окном сыпал неторопливый осенний дождик, постукивая каплями по карнизам. Виктор раскладывал в гостиной небольшой стол-книжку: ужинать решили здесь. Телик, который здесь привычно примостился в углу на тумбе с видеокассетами, вещал о происшествии в Израиле: группа хасидов-фанатиков набросилась с ножами на участников гей-парада. Две категории жертв холокоста оказались не в состоянии жить в одном обществе. Попутно, не совсем к поводу, телекомментатор вытащил палестинскую проблему, драку в кнессете, а заодно и сексуальное рабство, которому на земле обетованной подвергали женщин, нелегально вывезенных из восточноевропейских стран, недавно ставших на путь демократии. К положительным аспектам израильской политики было отнесено расширение сотрудничества с СССР в вопросах борьбы с международным терроризмом. Но мысли Виктора были далеки от международной политики.

Лем ошибался, думал Виктор, бытовая обстановка прогрессирует гораздо медленнее. Вот эти массивные березовые стулья, например, вполне могли быть и в начале пятидесятых. Никаких суперкресел-трансформеров. Видимо, человека тянет к чему-то естественному, что создает иллюзию уверенности и покоя, а значит, безопасности. «Удовольствие, покой, безопасность…» Формирование советского человека приличной мебелью?

На кухне что-то запищало. Варя вышла с мобильником, глядя на дисплей, потом вынула из сумочки «Кристалл-98» – такой же, как тот, что Вика показывала ему в кооперативе в первый день пребывания, – и, соединив оба аппарата кабелем USB, застучала по клавишам.

– Шифровка пришла, – пояснила она, – до утра вам надо не покидать жилкомплекса.

– Что-то случилось? Связано с этим ДТП?

– Связано. Пострадавший схож с типом, что стрелял на вокзале. По записям камер – правда, там сложно точно определить, но процентов семьдесят есть.

– Может, они ликвидировали киллера?

– Может. Это что-то меняет?

– Пожалуй, нет, – сказал он после минутной паузы.

В комнате повисла напряженная тишина; первой молчание нарушила Варя:

– Да, еще: в вашу квартиру занесли приемник с КВ-диапазоном. Перед сном надо будет послушать Запад.

– Что именно, на какой волне, когда?

– Все равно. «Свободу» там… чего поймаете.

– А смысл?

– Не знаю. Может, аналитики боятся, что без привычной антисоветчины у вас будет нервный срыв.

– Глупости.

– Я не знаю почему. Но это же вам не трудно, верно? Вы боитесь, что это попытка вас компрометировать?

– Да ничего я не боюсь… Лишь бы ловил нормально.

На экране шел диспут о реформации церкви. Варя взяла пульт и переключилась.

– Сейчас по третьей кино будет.

– «Севастополь»? Я читал анонсы. Крутой блокбастер?

– У тебя жаргон подростка – вээсовца… Прости, ты же и есть вээс… Внешсеть. Ну, в этом, вашем интернете.

– А у вас подростков пускают во внешсеть?

– Они быстро осваиваются… А «Севастополь» завтра будет. Сегодня «Джордж из Динки-джаза».

– Романов любит фильмы своего детства?

– При чем тут Романов? Разве у вас в будущем телезрители не заказывают фильмы по сети?

– Ну, как сказать… Каналы смотрят на рейтинги, хотя, когда смотришь, что показывают, непонятно, откуда эти рейтинги берутся…

– У нас просто заказывают и общаются, какой фильм лучше снять.

– Так просто? А вдруг закажут что-то антисоветское?

Варя вскинула брови. Когда она вскидывает брови, она напоминает актрис золотой поры Голливуда, подумал Виктор.

– В смысле – антисоветское? Когда вот вы жили в СССР, вы куда-нибудь писали, чтобы в газете, или еще где, напечатали… ну, скажем, Солженицына?

– Я похож на психа?

– Тогда в чем вопрос?

– Нет вопросов… А почему «Джордж из Динки-джаза»?

– А про него говорят в фильме «В бой идут одни старики». Вот народ и решил узнать, что за кино. Вы смотрели?

– Нет. Не застал… – задумчиво произнес Виктор и, помолчав, добавил: – А, да, чего хотел спросить-то. Что это за реформация такая?

– Да так, приближение церкви к народу для лучшего обслуживания.