Олег Измеров – Ответ Империи (страница 48)

– Жив, он в жилете был. Но в больнице полежать придется.

– Не знаю, как сказать даже… Передайте от меня самую огромную признательность… и, как только появится возможность, навещу.

– Хорошо. А второй?

– Где можно будет плащ почистить?

Его спутники непроизвольно расхохотались. Расков первый вернул себе полустрогий вид и спокойно сказал:

– Как приедем, отдадим в чистку. За плащ не волнуйтесь.

Машина тем временем проскочила мост и от Пушки свернула почему-то не влево, а вправо. Встречный ветер швырнул на лобовое стекло горсть дождевых капель; заработали дворники. Сквозь тонированные окна Виктор увидел мелькнувшие двухэтажные купеческие дома, а за ними старые одноэтажные избушки, обшитые досками. Калинина в этой части была узкой и малолюдной, как деревенская улица.

– Не застраивают здесь? – почему-то спросил Виктор.

– Здесь низина, вода, – ответил Расков. – Решают пока, что делать.

Возле одноэтажной коробки продмага машина резко свернула влево и стала карабкаться на крутой подъем все той же Верхней Лубянки, подпрыгивая на размытых дождями выбоинах асфальта, – до этого уголка города модернизация добралась еще не во всей полноте. Дорога шла по краю обрыва, и справа из намокшей, поросшей лесом глубины тянулись стволы берез и сосен; затем, вильнув у верховья, она превратилась в свежеасфальтированный проезд между коттеджами и наконец влилась в улицу Вали Сафроновой. Виктору показалось, что они едут в «Коннект», и вот даже знакомое здание на углу показалось, и огни светофоров на перекрестке, но на Дуки они повернули вправо, и Виктор понял, что его везут в Кремль. В тот, который на Кургане.

Они не тормозили перед воротами – видимо, те открылись по сигналу – и въехали в подземный гараж. Машина проехала еще какое-то расстояние по тоннелю, как по улице, и остановилась перед двойными решетчатыми воротами из толстых стальных труб; рядом в будке виднелись амбразуры, как у дота. К ним никто не выходил и документов не спрашивал – просто ворота открылись и пропустили внутрь. Они проехали медленно еще метров пятьдесят.

– Все. Выходите.

Гараж как гараж, подумал Виктор, светлый и проветриваемый. На тюремные застенки это подземелье мало походило, и даже бензином почти не пахло.

– Прошу вас, правую руку.

С Виктора сняли браслет, и это, видимо, было чем-то положительным. Браслет – скорее всего, радиомаяк.

Виктор вновь почувствовал какую-то раздвоенность. С одной стороны, его спасли и явно намерены обеспечить безопасность. С другой, на него могли запросто повесить мошенничество и использование фальшивых документов, а также связь с иностранной гражданкой; хотя последнее – не статья, но при желании под это можно было накрутить вплоть до особо тяжких. Особенно при обострении международной обстановки и гонке ракетно-космических вооружений. Кроме него в Союзе еще четверть миллиарда людей, безопасность которых надо обеспечить, и четверть миллиарда минус один – это в пределах неизбежных потерь.

Самое главное, сказал он себе, понять, что это все просто машина, и по отношению к нему она безразлична, а лишь действует как заведена, и по умолчанию в любой, даже самой демократичной стране подобные машины заведены искать виновных – для того их и создавали волею народов. Поэтому в любом случае нельзя допускать в себе чувства вины – это может привести если не к прямому самооговору, то к показаниям против себя.

Впрочем, наша обычная жизнь в нашей реальности в этом плане мало чем отличается. От всех нас, получавших паспорт с гербом СССР, постоянно требуют чувства вины. Нам доказывают, что наш труд в советское время был ненужным и бессмысленным, наше общество – преступным, наша страна – обреченной. Не поддавайтесь этому. Идите в Большую Несознанку. Вы ни в чем не виновны, вы не обижали ни один народ в мире, ваш труд был трудом для народа, а не какого-то там «режима», вы прожили жизнь не святым, но порядочным человеком, и то, что вы сделали в этой жизни, было очень нужно другим людям. Не признавайте того, что «весь цивилизованный мир» обязательно использует против вас, ваших близких и друзей, против людей разных национальностей, которых за рубежом зовут одним словом – русские. Если даже на изломе эпох доводилось соглашаться с обвинениями в «проклятом прошлом» – не подписывайтесь под этим, угораздило подписаться – откажитесь.

– Пройдите.

Их было двое – один шел сбоку, другой позади. Однако Виктора так и не обыскивали; из этого можно было предположить, что человек с паспортом РФ к опасным преступникам сам по себе не относится. Остается выяснить, почему они ищут человека с телефоном стандарта GSM, и это скоро станет ясным. И тогда, в сквере, они ловили человека с телефоном стандарта GSM, человека странного вида и, как сказал мужик из автобуса, – со странными способностями. И сиреневая девушка оказалась ложной целью. Кого же они тут ловят и за что?

– Мы у кабинета. Хорошо, – это в гарнитуру рации. Хендз-фри.

– Заходите, пожалуйста, – раздался из-за двери женский голос.

Виктор переступил порог. Из-за стола приподнялась женщина: это была Светлана Викторовна, та самая, которая заходила к нему в кооператив осваивать методы бизнес-анализа.

«Так вот отчего Иван на бумажке писал! Он знал!»

– Здравствуйте, – сказала она. – Вы просили почистить плащ: оставьте его на вешалке, к утру его вам принесут.

– Здравствуйте… простите…

– Семиверстова – это моя настоящая фамилия. Звание – майор, если интересует. Присаживайтесь.

Виктор повесил плащ и сел на стул. Встретить женщину, тем более уже знакомую до этого, он никак не ожидал. «Видимо, на неожиданность и рассчитано. И на психологию».

– Чтобы не томить вас неизвестностью, – продолжала майор Семиверстова, – вы участник ПЗС, программы защиты свидетелей покушения на жизнь нескольких человек. Пока – свидетелей. Скажу сразу: предлагать вам сделку – мы вам закроем глаза на два паспорта, вы нам расскажете то-то и то-то – я не собираюсь. Дешевый прием, да и вы на это не пойдете. Тем более что у вас есть смягчающие обстоятельства – безвыходность положения, отсутствие документов и средств к существованию, сложность объяснения того, откуда и как здесь очутились. Вас не удивляет, что я вам это подсказываю?

– Нет.

– Зачем вы включили мобильный телефон?

– Подать сигнал.

– Кому?

– Вам.

– Вы хотели, чтобы вас задержали?

– Да. По той же причине предъявил российский паспорт. Прошу занести это в протокол допроса.

– А почему не обратились в пункт реабилитации? Вы не могли не слышать.

– Слушайте, – возразил Виктор, – я здесь человек новый. Откуда я знаю, может, в этих пунктах бомжей на донорские органы разбирают.

– Минуточку, – сказала Светлана Викторовна и нажала кнопку селектора. – Паша! Составь записку на Боротаева – создать хорошее впечатление о пунктах реабилитации. Пусть писатели подключатся, киношники и прочее. Чей вопрос? А совесть гражданина у тебя чей вопрос? Другое дело… Ну вот, – продолжила она после некоторой паузы, – это действительно наша недоработка, спасибо, что помогли обратить на это внимание. Вы просили занести в протокол, что подали сигнал мобильным телефоном?

– Да.

– Это зафиксируют, но у нас пока не допрос. Сейчас поздно, как свидетеля вас допросят завтра, если в этом будет необходимость. Тем более что как свидетель покушения вы мало что сможете рассказать. Сейчас важно обеспечить вашу безопасность. Инга Лацман призналась, что выполняла задание ЦРУ – склонить вас к выезду из СССР или организовать ваше похищение. Вы знали об этом?

– Нет. А после того, как Мозинцев на своей квартире стал угрожать мне оружием, я стал искать способ связи с вами и придумал историю с миной.

«Вообще интересно, – отметил Виктор про себя, – значит, по покушению я свидетель, а как же шпионаж, незаконное хранение огнестрела, мошенничество? Я что, по этим преступлениям не свидетель? А, черт! Да все очень просто – Инга с перепугу согласилась сотрудничать. Вот что значит «пока свидетель покушения». А дальше? В чем моя роль в этой игре и как надолго?»

– Ну что ж, поговорить об этом у нас еще возможность будет, а пока вас отведут в убежище. Это номер в ведомственной гостинице на территории комплекса. С вами будут наши сотрудники, для безопасности. Ужин занесут в номер. На вашу работу уже сообщили, что вы подпадаете под ПЗС, так что неприятностей не будет. Еще одно: силой в убежище никто не держит, но… Рассчитываю, что жить вы еще хотите.

– Намек понял.

– Вот и отлично.

Она что-то набрала на клаве, и тут же в комнату вошли двое – со стороны можно было подумать, что Светлана управляла им по сети. Качками они отнюдь не выглядели. Худощавые, даже чуть ниже среднего роста, жилистые. Встретишь таких на улице и внимания не обратишь.

– Анатолий Петрович и Семен Игнатьевич вас проводят.

…Номер в гостинице был одноместной девятиметровкой с небольшой застекленной лоджией. Сама гостиница располагалась не в корпусе силовых ведомств, что косой трапецией приютился возле самого верховья Судка, возвышаясь над дачными участками желтой глухой стеной, а посреди внутреннего сквера, выходя окнами в сторону подсвеченного квадратными прожекторами облисполкомовского крыла, которое днем населяли работники плана и финансов.

В номере стоял полумрак: люстра с подкрученным тиристорным регулятором на выключателе озаряла светом угасающего солнца уютный, хоть и строгий интерьер. Вместо кровати в номере стоял желто-коричневый диван, и кроме него, для сидения по ковровому покрытию разбрелись три полумягких кресла той же расцветки. Непременные атрибуты гостиничного сервиса – гардероб, книжная полка, письменный стол с настольной лампой – у Виктора интереса не вызвали, он лишь отметил, что на столе есть телефон; зато бросились в глаза небольшой холодильник-бар и угловая тумба для желтой видеодвойки с четырнадцатидюймовым экраном. Не люкс, конечно, но и не для рядовых. Книги на полке были рассчитаны на гостей города – то есть альбом с видами города, издания по истории, путеводители и справочники, а также набор детективчиков почитать от нечего делать, в основном зарубежных типа Чейза. Издания, которое сейчас больше всего интересовало Виктора, то есть уголовно-процессуального кодекса с комментариями, в наличии, увы, не оказалось. Тумба под двойкой оказалась забита видеокассетами: к удивлению Виктора, это был набор, который сейчас обычно просят записать на ноут в дорогу и который состоял из любимых советских комедий с шестидесятых по семидесятые и сериалов про «наших – там», начиная от «Вызываем огонь на себя» и кончая снятым в этой реальности «Латиноамериканским вариантом». В холодильнике оказались пакеты с фруктовыми соками, шоколадные и творожные батончики, в общем, то, чем можно было перекусить. Радиочасы наигрывали антоновскую «От печали до радости».