Олег Измеров – Ответ Империи (страница 101)
Виктор откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Надо было опираться на свои знания. Чтобы отвлечься от ненужной сейчас новой информации, он представил себе желтеющие клены, ветви которых тяжело качаются на аллее Пушкинского парка; крупные пятипалые листья неспешно кружат на фоне свинцового неба и плавно оседают на старые деревянные скамейки и серый асфальт, заполняют прямоугольную чашу фонтана, которого в его, Виктора, реальности давно уже нет, и невысокая девушка с барельефа на стене Зеленого зала смотрит за этим недолгим полетом, воздевая руки к небу в окружении голубей и надписей на разных языках – «Мир», «Peace», «Pax», «Frieden»… Мир, покой, согласие. Согласие…
– Виктор Сергеевич! Ну что, вече собираем?
В конференц-зале было прохладно, как будто кто-то по ошибке включил кондиционер. Виктор осмотрел лица присутствующих. Интересно, ждут ли они от него чуда? А если ждут, то какого?
– Не знаю, может быть, то, что я скажу, покажется несколько банальным… Короче, у нас в выигрыше оказываются либо страны с дешевой рабочей силой – ну, Китай, Южная Корея, вы знаете, – либо, наоборот, с очень дорогой, у нас, например, Германия. Те, у которых зарплата средняя, – проигрывают. Да, в Китай перемещаются сборка, производство простейших товаров и так далее. Но! Собирают они изделия из деталей, сделанных дорогой рабочей силой, и тем самым обеспечивают сбыт продукции, занятость населения там, где квалифицированные кадры делают эти детали дорого и качественно. Не может Юго-Восточная Азия строить всю экономику на крышечках, открывашках, брелочках, петардах. Производство поездов, судов, станков, сложной современной электроники позволяет получить доход гораздо больший, чем «на русалках заработать», а оно требует качественных деталей, качественной комплектации. И я вот о чем подумал… Советский Союз, здесь, много вложил в рабочего, инженера, технолога, и не только в их образование, профессиональные качества – государство вложилось в добросовестность, инициативу, изобретательность, желание делать свою работу все лучше и лучше… ну так давайте это и используем! Пусть СССР специализируется на качественной комплектации, а дешевую, простую, нетворческую работу переложит на тех, кто идет из деревни в город и ничего не умеет, но трудолюбив и много не запросит…
Он проглотил слюну. В зале стояла тишина.
– Сейчас у вас проектируются машины, продукция в расчете на роботов. Это, конечно, хорошо. Но для будущего разделения труда надо проектировать конструкцию, рассматривая возможность делить технологии: вот это для изготовления квалифицированными кадрами, у себя, а это – там, руками приделают, и не надо особо изощряться, предусматривая возможность механизации сборки. Часть операций не будет механизирована: невыгодно, – и конкуренты из других стран тоже этого делать не будут. И поэтому в СССР будет все выгоднее и выгоднее вкладываться в качество рабочей силы.
Он закончил и сел. Наступила некоторая пауза, для Виктора в какой-то мере неожиданная. Он ждал или одобрения, или в худшем случае обвинений в авантюрности, но сейчас возникло такое впечатление, что он что-то сделал не так.
– Позвольте мне… – нарушила общее молчание Инна Станиславовна. – В какой-то мере я ожидала идеи примерно в таком ключе, и все даже очень логично, и я бы сказала, даже привлекательно, но… Получается, мы – неоколониалисты? Мы, провозгласившие миру сталинские принципы добра и справедливости, используем наше начальное преимущество, нашу фору, для того чтобы увеличить пропасть между богатыми и бедными? У себя мы можем сделать справедливое, богатое, образцовое общество, чуть ли не полное равенство, но – за счет того, что других в этот счастливый мир не пустим? И будем смотреть на те же США, на тот же Евросоюз, чтобы они, не дай бог, не переплатили большей части человечества, или войдем с ними в сговор. Да, мы, конечно, выторгуем себе место в мире. Но в каком мире? Куда пойдет этот мир? Это просто мировой концлагерь какой-то. Борясь внешне против мира наживы, вы предлагаете капитулировать внутренне. Полностью и безоговорочно. Та же идея золотого миллиарда, только мы выбиваем себе там квоту, а остальные миллиарды для нас мусор. И мы будем смотреть на эти миллиарды и мучиться от того, что приличия нам не позволяют просто их уничтожить, и надеяться, что, может, они как-нибудь сами того… Извините за резкость, но просто я этого не понимаю.
– Простите, – ошарашенно переспросил Виктор, – а что же вы тогда нам предлагаете? На нары? Ну и потом, без этого они там в своих деревнях еще хуже будут жить! Так мы им работу дадим, заработки, они развиваться будут, школы строить, учиться, ну, я не знаю…
– Ну, это еще у Киплинга написано. Бремя белого человека. Мы, значит, им дороги строим и фабрики, а они, неблагодарные, в нас господ и поработителей видят. А ведь господа и есть. Нам невыгодно, чтобы они до нас дорастали: норма прибыли понижается.
– Коллеги, не забывайте, пожалуйста, еще одну сторону, – раздался неторопливый голос Шниперсона. – Я не психолог, но я освещу этот аспект. Мы, по сути дела, вталкиваем население стран с дешевой рабочей силой в другой уклад, индустриальный, вытаскиваем его из аграрного бытия. А ведь человека так просто не переделаешь. И на мой взгляд, не нужно форсировать, быстро подтягивать такое население к нашему уровню, потому что для него самого это может оказаться трагедией, как у нашего крестьянства во время ускоренной индустриализации. Может, они начнут массовый вандализм и саботаж, может, сопьются, может, расцветут бандитизм и наркомания. Сразу выравнивать зарплату, доводить до возможности только получать удовольствие и мало работать – не надо. Можем подорвать мораль.
– Борис Натанович, вы еще забыли лозунг великого кормчего – бедность есть мандат революционности. Старо и неконструктивно…
– Можно? – Лада по-школьному подняла руку. – Мне кажется, обсуждение пошло по колее додиалектических методов. Мы начали рассматривать ситуацию «или – или». А надо рассматривать – «и – и». И страны с низкой рабочей силой быстро развиваются, и с высокой. Мне кажется, что в Китае по мере дальнейшей индустриализации будет много людей, которые хорошо зарабатывают… ну и там внутри страны появится разделение на территории с дорогой и дешевой рабочей силой, это уже будет внутренняя их проблема, и ее можно будет решать вместе, ничего не навязывая. У нас же идут, например, на приглашение в колхозы на сезонные работы восточноевропейских безработных. То есть получается, что отступление есть, но это отступление временное, в связи с экономической интеграцией стран с разным уровнем развития должно выравниваться, я так полагаю.
– Вы одушевляете стихию, – возразила Инна Станиславовна. – Никому это развитие не должно, оно не субъект. Противоречие само не разрешится по «и – и», это мы должны найти, как его разрешить. И правительствам развивающихся стран выравнивать развитие может оказаться невыгодно. Зачем им рисковать, съезжать с проторенной колеи для инвесторов? Они и будут рабами торговать. По сути дела, вы сейчас озвучили тезисы глобализаторов.
– Но мы же тоже в какой-то степени глобализаторы.
– Вот именно – в какой-то степени! Надо установить в какой. Где кончаются уступки, и где начинается позорная капитуляция.
– Так мы никуда не придем, коллеги, – резюмировал Илья Нариманович. – Давайте начнем формулировать задачу. Итак, имеем исходную систему, состоящую из населения нашей страны с дорогой рабсилой – и страны с дешевой. Так?
– Не совсем, – поправил Виктор. – Имеем систему из нескольких анклавов с дорогой рабочей силой – США, ЕС, СССР.
– А Японию не рассматриваем? – перебил его Евлашин.
– Рассматриваем… Просто у нас как-то психологически уровень жизни с Японией не сопоставляют. А дело как раз в том, что население СССР не должно чувствовать себя ущемленным по качеству жизни в сравнении с США и ЕС. С учетом разницы общественных ценностей, конечно, а то по голой потребиловке США всех перетянут. С другой стороны, и страны с дешевой рабочей силой не должны чувствовать себя ущемленными от нахождения в нашей интеграционной зоне, а не США или ЕС.
– То есть противоречие условий задачи в том, что прибавочный продукт ограничен, и мы при ужесточении конкуренции со стороны капиталистических держав не можем наделить достаточной долей страны с высокой и низкой зарплатой? – заторопился формулировать Гена; от нетерпения у него даже начал чесаться нос. – А идеальный результат – когда прибавочный продукт резиновый, и мы можем растянуть его сколько угодно?
– Ну вроде как да. Но это утопия, – вздохнул Виктор и вспомнил строки из песни Окуджавы: «А пряников сладких всегда не хватает на всех».
– Нет! Это не утопия! Нет, это не утопия, – повторил Платон Вахтангович, расстегивая ворот рубашки, – это, уважаемый Виктор Сергеевич, совсем другое – это идеал. А к идеалу можно приблизиться, например, повышая отдачу от потребления, рационализируя его. Один человек ест мясо барашка и глотает целые куски, другой прожевывает; барашек один, а второму человеку больше пользы! Хотя, можно сказать, это полумера.
Обсуждение оживилось.
– Мы должны лучше развивать мотивацию труда и прививать ее нашим партнерам.