Олег Измеров – Дети Империи (страница 81)

— Виктор Еремин, можно просто Виктор. Переводчик, наверное, будет очень кстати, особенно так прекрасно говорящий по-русски.

— Так ведь я русская, урожденная Наталья Красновская. Во время гражданской мои родители эмигрировали в Париж, от них я унаследовала графский титул… К сожалению, родовые поместья остались в СССР, так что в этой жизни приходится устраиваться самостоятельно. Но я не сожалею об этом. Когда человек слишком много получает от жизни даром, это его развращает.

— Мы с вами сходимся во взглядах. Несмотря на то что мой род оказался на стороне красных.

— Неужели? В это трудно поверить. Вы скорее похожи на человека, окончившего гимназию и университет. Хотя действительно, среди революционеров были и люди, окончившие университет.

«А ведь она права. Десять классов советской школы — та же гимназия плюс институт, который сейчас имеет статус универа. Что она еще выведает?»

— Так вы сюда прямо из Парижа?

— Нет, после замужества я переехала в пригород Берлина.

Виктор заметил, что Наташа, однако, не носит кольца.

— Фрау Вольф приготовлена одна из гостевых комнат на втором этаже, — объявила появившаяся в дверях фрау Боммер.

— Спасибо. Я сейчас сама занесу свои вещи, их у меня немного, — ответила Наташа. — Мне зайти в кабинет для обсуждения планов работы?

— Знаете что, — подумав пару секунд, сказал Виктор, — после обеда я планировал прогуляться по саду, без этого в голову не приходят свежие мысли. Вы не возражаете, если мы обсудим работу во время прогулки? Погода солнечная.

— Как вы сочтете нужным.

— Кстати, вы обедали?

— Да, я заходила по пути в кафе.

— Тогда располагайтесь, и я жду вас в саду.

Наташа проследовала в холл и на лестницу. Фрау Боммер подошла поближе.

— Герр Виктор иметь какие-нибудь замечаний или пожеланий?

— Никаких. Считайте, что утренний вопрос полностью исчерпан.

— Я могу быть свободная?

— Да, конечно. Данке шен. Ауфвидерзеен.

…Виктор спокойно мерил шагами аккуратные серые дорожки и посматривал на небо, где с юга тянулась стая перелетных птиц. «Раньше здесь весна наступает, намного раньше. И чего этим европейцам все время не хватает, что они лезут в передел мира?»

Захрустел гравий. Наташа, одетая в легкое серое пальто, спешила от двери дома, держа под мышкой кожаную папку, а на плече ее висела дамская сумочка.

— Извините, я, наверное, долго возилась и заставила себя ждать…

— Все нормально. Наташа, это скорее я должен перед вами извиняться. Дело в том, что вас наняли в основном в качестве собеседницы. Но переводчик здесь тоже может понадобиться, и к тому же вы знаете обычаи рейха и можете разъяснить и помочь объясниться.

— Не стоит извинений. Это не самое плохое, что могут предложить. Правда, от «самого плохого» я всегда отказываюсь.

— Естественно. Ваш супруг, наверное, такого бы не понял.

— Возможно… Он погиб три года назад.

— Простите. Я не хотел напоминать…

— Ничего. Пауль Вольф был репортер «БФП», это здесь третий частотный канал. Может, слышали?

— Телерепортер?

— Да. Снимал военные сюжеты на Ближнем Востоке. Хорошие гонорары, известность, лучшее время в программе — это затягивало его, как морфий наркоманов. Арабы подстерегли группу машин, в одной из которых он ехал к месту съемок, и расстреляли из панцерфаустов и штурмовых винтовок. Никто не уцелел.

— Печально. Мои искренние соболезнования…

— Все уже в прошлом. Надо как-то жить. После Пауля остался коттедж, текущее содержание которого взяло на себя министерство пропаганды, некоторая пенсия… но все равно надо подрабатывать и копить.

— Ну да, тем более что дети, наверное…

— Нет, детей не успели завести. Сначала переезд в Берлин, потом Пауль все время мотался по командировкам, сдавал материал, отсыпался, опять мчался на аэродром… Ничего, что я так подробно рассказываю?

— Нормально. Вы же собеседница.

— Чувствую, что мне в этот раз повезло с работой. Иногда так хочется выговориться, а особо и некому или не так поймут.

— Мне тоже повезло. Впервые говорю с живой графиней.

— Знаете, я сначала тоже подумала, что вы из дворян, может быть, тоже из графской семьи. В Париже мне встречалось много людей с высокими титулами, хотя там граф может работать шофером.

— Нет, мой прадед был из крестьян, затем пришел работать на железную дорогу и выучился на путевого мастера.

— Это, верно, при императоре Николае было? Когда в Москву дорогу строили?

— Наверное.

— А в доме вы не хотели разговаривать, потому что стесняетесь микрофонов?

— Откуда вы знаете про микрофоны?

Наташа зябко повела плечами:

— Где их сейчас нет? Особенно в центре рейха.

— В любом случае я не собираюсь говорить что-то такое, что повредило бы вашей репутации или потребовало бы писать донесение.

— Я почему-то так и подумала.

Они подошли к небольшому пруду, украшенному по углам декоративными вазами, в которых еще не взошли цветы.

— Интересно, здесь могут быть микрофоны? — подумал вслух Виктор, глядя на вазу.

— Хотите послушать музыку? — Наташа порылась в сумочке и достала оттуда красную пластмассовую коробочку размером чуть больше портсигара — карманный приемник с часами. — Я пользуюсь им вместо будильника. И для того чтобы слушать музыку на прогулках. Сейчас найдем какую-нибудь станцию.

И, включив приемник, она быстро обнесла его вокруг вазы.

— Все нормально. Если есть проводка или антенна, начинает сильнее трещать.

— Потрясающе. Кто вас научил?

— Покойный муж. Журналисты, как и шпионы, многое знают. Только тогда были батарейные ламповые, с рамочной антенной, а до карманного я уже сама догадалась. Этот «Грюндиг» очень чувствительный. Семь триодов. Хотите взглянуть?

Виктор взял приемник левой рукой; помехи в динамике усилились.

— Видите, даже на ваш браслет от часов реагирует. Он у вас платиновый?

— Нет, титановый сплав. Но тоже проводит ток.

— Миром будут править физики. — Наташа выключила транзистор и убрала в сумочку. — Можете разговаривать более свободно.

Глава 17

Зависшие между реальностями

«Если она тоже в курсе, что я не тибетец, — то о чем можно говорить более свободно? — задумался Виктор. — Ну что ж, продолжим о личном».

— Заранее простите, если этот вопрос будет слишком приватным… Вы не пробовали устроить свою личную жизнь? Даже при некотором недостатке в рейхе мужчин в связи с войной у вас, на мой взгляд, не должно быть недостатка в предложениях руки и сердца.

Наташа широко улыбнулась:

— Если вы это считаете приватным вопросом… Недостатков в предложениях нет, вы правы. Но на немце я уже обожглась… Не хотелось бы повторять.

— Ну не все же ездят на Ближний Восток и пропадают надолго. Наверняка есть выбор.