Олег Измеров – Дети Империи (страница 66)

— Скажите, Виктор Сергеевич, кто из нас двоих мыслит как гражданин демократической страны, а кто — как житель государства с полицейским режимом?

«Ладно, — подумал Виктор, — посмотрим, зачем я вам понадобился. На словах все белые и пушистые».

— И какие услуги от меня здесь потребуются? Достать паспорт, деньги, найти квартиру, помочь устроиться в какое-то учреждение? С кем-то встретиться, что-то кому-то передать?

— Виктор Сергеевич, наши коллеги из ближайшего будущего, конечно, инициировали создание многих хороших полезных фильмов, они формируют чувство бдительности, и мы тоже этим займемся у себя. Но я уже сказал, что никакой тайной деятельности, ничего, противоречащего вашим законам, я здесь вести не собираюсь. Кстати, паспорт от вас не потребовался бы.

— Вы научились подделывать российский паспорт?

— Нет, но у вас здесь за деньги все можно сделать.

— Так для этого надо деньги подделать.

— Зачем? НАУ не спешит отказываться от американских долларов, они у вас тоже в ходу. А также золото царской чеканки, ювелирные изделия… А дальше — with the money I'll get freedom, так что вы в этом плане нас абсолютно не интересуете.

— Тогда в чем?

— Давайте отойдем к беседке, а то с деревьев капает.

Они сошли с тротуара и стали на детской площадке.

— Все дело в одном слове в предсказании Цванцигера. Это слово — zuvorkommen. На самом деле по предсказанию вы должны эту самую критическую угрозу zu-vor-kom-men, — произнес Ковальчук.

— Немецкий я знаю слабее английского. Цуфоркоммен, цуфоркоммен… То есть прийти прежде этой угрозы. Предшествовать. Ну так я прежде и пришел.

— Наладонников у нас, к сожалению, нет, а вот печатная версия… — Ковальчук вытащил из куртки карманный немецко-русский словарик и раскрыл на заложенной странице.

«Zuvorkommen… опережать, предупреждать… упреждать (кого-л.)», — прочел Виктор.

«Ох уж эти предсказатели! Вечно они что-то невразумительно промычат, а потом к этому привязывают великую сермяжную правду».

— Кажется, понимаю. Вы хотите сказать, что я должен эту угрозу упредить? То есть предотвратить?

— Именно так.

— Но это, насколько понимаю, наименее вероятный вариант перевода. Почему бы сначала не спросить у Цванцигера, что он имел в виду?

— Если бы это было возможно, обязательно бы уточнили.

— Понятно… хотя на самом деле непонятно, но черт с ним, с Цванцигером. Почему об этом не сказали, когда я у вас там был?

— Вы же сами сказали, что такой вариант перевода маловероятен. Дополнительные обстоятельства, к сожалению, вскрылись только после вашего ухода. Но, к счастью, выгодное расположение точек перехода позволяет исправить ошибку.

— И как же я ее исправлю? Буду летать, как Бэтман, и перехватывать ракеты?

— Это уже детали, которые имеет смысл обсудить уже у нас.

«А ведь он не шутит», — подумал Виктор.

— Знаете, я глубоко признателен вам за оказанное мне высокое доверие — предоставленную возможность спасти человечество, — начал он, — но вообще-то такой ответственный шаг надо обдумать и посоветоваться с семьей. Тем более что я по чистому времени несколько недель ее не видел.

— Я все понимаю, — ответил Ковальчук, — но отправляться надо уже сейчас.

— Если так срочно, почему бы не забрать из нашего времени какого-нибудь добровольца, более достойного для такого ответственного дела? Офицера-спецназовца какого-нибудь или… или убежденного коммуниста, который хотел бы вернуться в СССР? Странные предметы сейчас у всех есть…

— Вы же знаете, что и в нашей, и в вашей реальности СССР спасали в основном беспартийные и рядовые.

— Хм, не ожидал этого от вас услышать.

— Почему не ожидали? Так сказал на съезде товарищ Берия.

Виктор покачал носком ботинка валяющуюся под ногами оплывшую ледышку.

— Наверное, это глупый вопрос… А если я откажусь? Потащите силой? Усыпите? Будете шантажировать?

— Виктор Сергеевич! Я же не агент иностранной разведки. Вы вправе решать, как вы хотите. С нашей стороны никаких «но предупреждаю», никаких «учтите», никаких «это не в ваших интересах», никакого давления на вас. Вы свободно выбираете, куда идти. Делайте выбор сами.

— Ну раз вы сами не против… Извините, но я сейчас не могу вам помочь. Есть масса других людей, которые с удовольствием к вам поедут, — историки, журналисты, писатели, ну, не знаю… пацаны-экстремалы какие-нибудь… да вон за бабки или за квартиру народ к вам толпами поедет, ограничение для мигрантов вводить придется… Вы уж не обижайтесь, но я свой путь уже выбрал. Удачи вам.

— Все нормально! — почему-то улыбнулся Ковальчук. — Это ваше право. Доброго вам пути!

Виктор повернулся и осторожно, боком пошел по площадке в сторону тротуара, кося левым глазом, не выстрелят ли ему в спину. Руку подать на прощание он тоже поостерегся. Но Ковальчук не собирался стрелять и только поднял на прощание открытую ладонь.

По тротуару уже спешили прохожие. «Ну, не думает же он меня ухлопать у всех на глазах», — подумал Виктор и смело зашагал вперед.

…Бревенчатая стена сарая вылетела прямо перед ним — он едва успел вытянуть руку, чтобы на нее не наткнуться. Виктор оглянулся по сторонам; он стоял во дворе одноэтажного деревянного дома с верандой, точнее, одной ногой во дворе, а другой ногой в сугробе на улице, представлявшей собой ряд таких же деревянных домов; кусок забора в этом месте был снят вместе со столбами. С крыльца веранды на него удивленно вытаращились мужик в толстом свитере и женщина в накинутом на плечи пальто и сером козьем платке.

— Добро пожаловать в реальный мир, Нео! — раздался позади него знакомый голос Ковальчука.

Глава 2

Кто пишет учебник истории

Главный герой повести — не всегда супермен.

Конечно, приятно сделать его суперменом. Чтобы он, как в компьютерной игре, лихо косил врагов от страницы к странице, обладал железными органами и быстро регенерировал.

Неплохо, когда главный герой напрочь сражает всех интеллектом и выкручивается из всех ситуаций. В семьдесят третьем половина страны ночь не спала, потому что люди не знали, как Штирлиц объяснит Мюллеру отпечатки своих пальцев на чемодане радистки Кэт в следующей серии. Это классика жанра.

Но в жизни так не всегда бывает. Никто не считал, сколько людей полагает, что они совершают свободный выбор, и в конце концов оказываются обманутыми. Независимо от того, что именно выбирают — мобильного оператора, одежду на рынке, мясо в супермаркете… читатель может продолжить. Вот и здесь главному герою предложили свободу выбора и не предупредили о самой малости — что точка перехода будет там, где он видит совсем другой путь.

Виктору было даже не на кого обижаться. В конце концов, он сам не спрашивал, где эта точка перехода находится.

…Глаза у мужика на крыльце перестали быть такими округлыми, и он выдавил из себя:

— Здравствуйте, товарищ космонавт! С благополучным прибытием, значит, вас на брянскую землю!..

— Здравствуйте, товарищи брянцы! — в тон ему ответил Виктор. — Докладываю — полет прошел успешно! Посадка совершена в заданном районе! Готов к выполнению новых заданий Родины!

— А по ящику покажут? — спросила женщина, выглядывая из-за плеча мужика.

— Не уверен! Это еще пробный полет! Над многим надо работать. Но наши ученые отлично справятся с поставленными задачами.

К дому подъехали два грузовика — из одного выскочили солдаты, из другого стали разгружать детали нового забора.

— Тавалиса, сталисый селзанта, делевянный стенка где стависа?

— Там, там забор ставить! Ефрейтор Чжан!..

«Черт, никак не привыкну, что в здешний СССР входит кусок Китая…»

— Думаю, можно ехать, товарищ Еремин? Вас ждут, — обратился к нему майор Ковальчук.

— Спасибо! — крикнула ему вслед женщина. — Прилетайте еще! У нас и сарай новый хорошо бы поставить!

— Ну вот, а вы еще спрашиваете, почему именно вы, — произнес Ковальчук, когда они шли к знакомому серому «старту». — В драмкружок ходите?

«Это что, почти как из «Бриллиантовой руки», что ли?»

— В СТЭМе играл, в миниатюрах.

— Видно чувство юмора и склонность к импровизации. А это будет не лишним.

В «старте» мечтательно мурлыкало радио: «Там, за дальними далями, путь в небеса идет…»

— Куда едем?

— Пока в общежитие. Там переоденетесь в местное.

— В филиал я больше не возвращаюсь?