Олег Измеров – Дети Империи (страница 37)
«Теперь пусть побубнит! Однако сматывать надо». Виктор просек, что раз нападавшие сумели притащить с собой аппаратуру радиопротиводействия, то пластичная взрывчатка на дверь убежища у них уж точно найдется. «Третий ход… Он говорил про третий ход…»
От входа шел коридор с какими-то трубами и кабелями под потолком, в котором было несколько узких щитовых крашеных дверей в отсеки убежища. Виктор бросился по очереди в них толкаться; за первыми двумя оказались помещения с нарами, двери с надписями «Электростанция» и «ФВС» он пропустил, за следующей дверью оказалась кладовая, где хранились противогазы, патроны и стояло в пирамиде с десяток коротких коробовских автоматов, отчего у Виктора мелькнули неприятные ассоциации с какой-то компьютерной стрелялкой и ощущение бредовости происходящего; несмотря на это, он ухватил один из автоматов и три набитых рожка. В отсеке за следующей дверью, в глубине, за нарами оказалась железная дверь с надписью «Ход 2», а напротив нее и чуть вглубь в коридоре оказался отросток, ведущей к двери с заветной надписью «Ход 3». У двери виднелась черная коробка с поворотным пакетником — выключатель освещения.
Виктор на всякий случай вогнал рожок в магазин и передернул затвор, затем повернул выключатель и, держа правой рукой автомат за пистолетную рукоятку, левой повернул запоры и толкнул дверь от себя. За нею оказалось то, что можно было назвать именно ходом: ход сообщения, узкий и низкий тоннель, похожий на щель, с редкими маленькими круглыми плафонами под потолком, изредка расширявшийся боковыми нишами, для того чтобы два человека могли в нем разойтись.
Повесив автомат на шею, Виктор нырнул в этот ход. Он старался бежать, не сбивая дыхания, и думал о том, что же ждет в конце этого хода. Может,
В висках стучало. Воздух здесь был сухой, но застойный и отдавал каким-то древним антисептиком. Автомат прыгал на груди, и Виктор на бегу перевесил его на плечо.
В конце хода была еще одна дверь; вновь держа автомат наготове, он открыл ее. За нею оказалась круглая, как канализационный колодец, шахта, ведущая вверх, со вделанными в стену скобами. «Вот тут, пока я лезу, как раз наверху удобно мне по башке долбануть», — решил он. Но делать было все равно нечего, и он начал карабкаться наверх, радуясь тому, что скобы не успели заржаветь. Наверху была небольшая площадка с дверью, простой, не защитной, которая открывалась поворотом ручки. Виктору к этому моменту стало уже абсолютно все равно, что его там ждет, лишь бы это произошло скорее; в глубине сознания даже мелькнуло, не скрывается ли там, за дверью, переход обратно в его реальность. Он нажал на ручку и вывалился наружу.
Глава 6
Антоновка вступает в бой
Его накрыла волна света и морозного воздуха, ноги провалились в неглубокий наст. Впереди, за ветвями густого кустарника, виднелась малоезжая дорога. Виктор захлопнул дверь, которая снаружи была замаскирована как часть накрытой досками поленницы распиленного сухостоя, и начал продираться сквозь кусты. Сзади в лесу продолжала надрываться сирена. Было не очень холодно, сверху сияло солнце; с еловых лап на голову и за шиворот обильно сыпался снег, но на это он уже не обращал внимания. Оба конца извилистой, как змея, дороги терялись в лесу, вокруг не было видно ни души. Виктор прислушался, надеясь уловить с какой-нибудь стороны гудки машин или лай собак… Это оказалось бесполезным: сирена все заглушала своим нудным, уже опротивевшим ему воем. Он хотел уже бросить жребий, в какую сторону идти, но тут заметил что-то темное, мелькнувшее вдали за деревьями; бросившись прочь с дороги, он спрятался за стволом толстой, раздвоенной выше человеческого роста сосны и снял автомат с предохранителя.
Из-за поворота неспешно показалась старая, еще довоенная газовская полуторка сизо-зеленого цвета, казавшаяся на фоне снега почти черной. В кабине был виден один водитель, а в кузове на ухабах громыхали и побрякивали пустые алюминиевые бидоны.
«Блин, а если это уже тридцать восьмой? Ну и черт с ним!»
Виктор достал из кармана выданное вчера красное удостоверение, переложил его в левую руку и, когда неторопливая полуторка по звуку стала совсем близко, выскочил из-за дерева и замахал развернутым документом, держа автомат в правой руке стволом вверх:
— Стоять! Государственная безопасность!
Из дверцы вынырнула фигура водителя в шапке с завязанными сверху ушами.
— Стою. А в чем дело? Мне на ферму надо!
«Однако народ непуганый. И к чему это? Ладно, потом спросим, какой год».
— К ближайшему телефону, срочно!
— Ну так я туда еду, садитесь, что ли…
Виктор запрыгнул в кабину.
— Скорее! Дорога каждая минута! Диверсанты могут уйти! — Он взглянул в прыгавший сбоку квадратик зеркала, нет ли погони; впрочем, на этой таратайке даже от велосипедиста не оторвешься. — Если что-то увидите, не останавливайтесь! Если доберетесь до телефона один — звоните в госбезопасность майору Ковальчуку, передайте: на объект нападение, диверсантов двое или больше, используют новое, неизвестное нам оружие ближнего боя, имеем много потерь. Сообщил Еремин. Запомнили?
— А как же! Так вы сами сейчас и позвоните.
Полуторка въехала на улицу Антоновки, проскочила вдоль шеренги одноэтажных шлакоблочных домов, горбящихся мансардами, и свернула вдоль электролинии к беленому зданию фермы.
— Ка-ать! Ка-ать! — крикнул парень из открытой двери. — Телефон покажи товарищу!
На порог выскочила молодая женщина в фуфайке и сапогах.
— Сюда проходите! А ты разворачивай! — крикнула она уже на шофера. — Что мы тебе — будем фляги через кабину кидать?
— Да сейчас разверну, погоди ты! Видишь, дело какое! Диверсантов ловят!
— Да без тебя словят, непутевый, разворачивай! И так прождались!
— Не словят! Мне лично товарищ спецзадание дал, а ты кричишь. А на этой развалине куда успеешь, куда, видишь? Ну вот, опять заглохла…
Худощавая старушка крутила диск телефона.
— Але! Управление! Это с Антоновки говорят! Тут с Ковальчуком просят соединить срочно. Что? Передаю трубку.
— Алло! Говорите! Слушаю вас! — зазвучал в трубке знакомый голос.
— Это Еремин!
— Что? — В трубке защелкало, видимо, включили запись.
— Совершено нападение на объект. Нападавших не менее двух, — торопливо объяснял Виктор, держа автомат наготове и косясь на дверь, — применяют гипноз или иное неизвестное оружие, охрана не может оказывать сопротивления, много потерь, я бежал через третий ход…
— Где сейчас находитесь?
— Антоновка, молочная ферма на окраине села, где телефон.
— Оружие есть?
— Автомат… три рожка.
— Оставайтесь там, к вам подъедут! Будьте осторожны, не высовывайтесь! На рожон не лезть!
— Пусть ко мне подъедет тот, кто меня хорошо знает! Чтобы я мог проверить, что его сознание не под контролем, понимаете! Иначе я себя ликвидирую!
— Мы поняли! Подъедет человек, вам знакомый!
В окно Виктор увидел, что к ферме спешит чувак с двустволкой в руках. «Черт, это еще кто?»
Скрипнула дверь.
— Не входить! Оставайтесь на месте!
— Это Лужин Николай Павлович! Я насчет народ поднять на задержание диверсантов!
— Отставить народ! Всем укрыться в погребах и подпольях!
— Батюшки! — воскликнула старушка, продолжавшая стоять подле телефона; очевидно, она тут была за старшую. — Нешто атомная война началась!
На улице послышалось гудение двигателей. В окно Виктор увидел, что по улице промчались два длинных, похожих на крокодилов, бронетранспортера в зимнем камуфляже, и за ними, гремя гусеницами, прокатилась самоходная зенитка с задранным в небо шестиствольным орудием с вращающимися стволами — видать, и есть тот самый калашниковский «Кактус». «Еще паника начнется», — подумал Виктор.
— Нет, это временно! И с фермы народ пока отведите!
— Слышали, что говорят? — обратилась старушка к собравшимся вблизи женщинам в спецодежде. — В погребе спрячьтесь!
— Никитична, а скот как же? Милка не сегодня завтра отелится!
— Не уйдет твой скот! Сказали — временно! — отрезала старушка, продолжая, однако, сама стоять рядом.
— Вы тоже с ними, в погреб идите!
— А мне нельзя, я здесь ответственная! Я эту ферму сама строила, и поскольку жить мне осталось мало, то пусть я лучше на этой ферме умру, а коров своих в обиду не дам! Вон они, красавицы, каждая на моих руках росла!
«Ну что ты будешь делать… Ладно, будем надеяться, что и гипнозом такую не сразу скрутить».
По улице прогрохотал гусеничный арттягач с брезентовым кузовом и остановился на околице у водокачки. Из него выпрыгивали солдаты и растягивались в цепь вокруг фермы; еще три таких же проследовали мимо него, свернув с дороги, в обход леса. В лесу послышалось нестройное татаканье автоматов. Со стрекотом невысоко над лесом плавно проплыли один за одним два поджарых самолета с высоко поднятыми над фюзеляжем оранжевыми крыльями и широкими лыжами вместо шасси, необычайно напоминавшие немецкие «шторьхи»; видимо, с Бордович подняли авиацию ОСААФ. Еще через пару минут со стороны брянского аэропорта показались три звена легких вертолетов и один тяжелый, транспортный, с двумя винтами вдоль фюзеляжа, появился со стороны Сещи и завис высоко в воздухе. Один из легких вертолетов, судя по звуку, вернулся и стрекотал где-то над фермой, не видимый Виктору из окна.