Олег Ивик – Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений (страница 40)
Снорри Стурлусон рассказывает и еще об одном легендарном конунге, который поплатился жизнью за плохой урожай, – его звали Олав Лесоруб. Земли Олава в Вермаланде[239] славились плодородием, но из-за этого к нему стеклось много беглецов из Швеции, и во владениях Олава начался голод. «Люди сочли, что виноват в этом конунг, ибо шведы обычно считают, что конунг – причина как урожая, так и неурожая. Олав конунг пренебрегал жертвоприношениями. Это не нравилось шведам, и они считали, что отсюда и неурожай. Они собрали войско, отправились в поход против Олава конунга, окружили его дом и сожгли его в доме, отдавая его Одину и принося его в жертву за урожай». Впрочем, сам Снорри был уже христианином, языческих традиций не одобрял и стоял на рационалистической точке зрения: «Те из шведов, что умнее, однако, видели: голод из-за того, что народу больше, чем земля может прокормить, и конунг тут ни при чем»{195}.
В «Саге о Хервёр и Хейдреке»[240] говорится о легендарных конунгах, которые должны были для спасения народа принести своих детей в жертву:
«В то время настал такой большой голод в Рейдготаланде[241], что он, казалось, обезлюдеет. Тогда были выбраны прорицатели и брошены гадательные дощечки, и стало известно, что урожай придет в Рейдготаланд не раньше, чем будет принесен в жертву самый высокородный в стране мальчик. Конунг Харальд[242] сказал, что самый высокородный сын Хейдрека, а Хейдрек сказал, что самый высокородный сын конунга Харальда. Решить же это можно было только отправившись туда, где все суждения были верными, к конунгу Хёвунду».
Мудрый конунг Хёвунд, приходившийся отцом Хейдреку и, соответственно, дедом его сыну, оказался перед нелегким выбором: назвав своего внука самым высокородным, он тем самым обрекал его на смерть. Хёвунд признал первенство внука, но дал сыну хитрый совет: «Попроси, чтобы каждый четвертый человек, который будет присутствовать на жертвоприношении, перешел под твою власть, или ты не позволишь жертвовать своего сына. Мне не нужно учить тебя, что делать дальше».
Хейдрек так и поступил. Но как только его войско усилилось людьми, которые должны были впоследствии присутствовать на ритуале, «он велел трубить сбор, поднял знамя и напал на конунга Харальда». Харальд и значительная часть его дружины погибли, а Хейдрек «подчинил себе все государство, что было у конунга Харальда, и сделался там конунгом». Обретя власть, Хейдрек оставил сына в живых, объявив, что для Одина вполне достаточно людей, которые уже пали в битве. Он сказал, что «все люди, которые были убиты, будут уплачены вместо его сына, и отдал этих погибших Одину»{196}.
Другая история, в которой правитель действительно приносил в жертву своих сыновей, связана с конунгом по имени Аун. Полулегендарный Аун, или Ани, сын Ёрунда, был, согласно «Саге об инглингах», конунгом шведов после своего отца. «Он усердно приносил жертвы и был человеком мудрым. Воевать он не любил, все сидел дома». Но однажды мудрый конунг задумался о грядущей смерти. «Ему было тогда шестьдесят лет. Он совершил большое жертвоприношение, прося о долголетии, и принес в жертву Одину своего сына. Один обещал Ауну конунгу, что тот проживет еще шестьдесят лет». Бог не обманул конунга, и тот благополучно прожил обещанное количество лет, после чего «снова совершил большое жертвоприношение и принес в жертву своего второго сына». Но теперь Один решил, что 60 лет жизни за одного ребенка – это слишком много, и пообещал жизнелюбивому конунгу, «что, давая ему раз в десять лет по сыну, он будет жить вечно».
После того как Аун принес в жертву седьмого сына, он прожил еще 10 лет, но уже не мог ходить, и его «носили на престоле». За убийство восьмого сына он «прожил еще десять лет, лежа в постели», а за девятого «прожил еще десять лет, и сосал рожок, как младенец». Аун хотел принести в жертву и десятого сына, но тут народ воспротивился, и «не позволили ему совершить жертвоприношение». После чего конунг умер и ему воздвигли курган{197}. Курган, который молва приписывает Ауну, и по сей день можно видеть в Уппсале.
Еще одну историю, связанную с человеческим жертвоприношением, рассказывает датский хронист Саксон Грамматик, живший на рубеже XII–XIII веков. Она о том, как норвежский король[243] (точнее, конунг) Викар и его воины, в том числе и знаменитый герой Старкадер[244], однажды отправились в морской поход за добычей.
«Оказавшись в некоем месте, где их кораблям постоянно досаждали сильные штормы, а ветер мешал плаванию так сильно, что большую часть времени они были вынуждены бездействовать, они решили умилостивить богов при помощи человеческой крови. Чтобы избрать жертву, в урну был брошен жребий, и вышло так, что погибнуть выпало королю. Тогда Старкадер сделал из гибких прутьев петлю и надел ее на короля, сказав, что ему нужно лишь на какое-то время сделать вид, что над ним совершена казнь. При этом [на самом деле] эта петля оказалась достаточно прочной и исправно сделала свое дело, полностью перекрыв королю дыхание. И вот, [дождавшись,] когда он начнет корчиться в предсмертных судорогах, Старкадер своим мечом [безжалостно] лишил его остатков жизни, обнаружив свое вероломство именно тогда, когда ему следовало бы прийти на помощь Викару»{198}.
Эту же историю, хотя и с другими подробностями, передает и «Сага о Гаутреке»[245]. О злополучном Викаре здесь говорится:
«Он надолго встал на якорь у одного острова, поскольку дул сильный встречный ветер. Бросили гадательные дощечки о попутном ветре, и выпало так, что Один желает получить из войска человека по жребию, чтобы повесить. Тогда кинули меж людьми жребий, и выпала эта доля конунгу Викару. От такого все приумолкли, и было решено следующим днем, что советники соберутся по этому трудному вопросу».
Советники действительно собрались. Но еще раньше соратник Викара, герой Старкад побывал на совещании богов, где Один, принявший обличье приемного отца Старкада, категорически потребовал для себя эту жертву. Он же посоветовал обмануть конунга и его дружину и дал Старкаду волшебное копье, напоминающее стебель тростника. На следующее утро советники конунга согласились со Старкадом, который предложил им повесить вождя «понарошку».
«Установилось меж ними согласие, что должны они совершить нечто, напоминающее жертвоприношение, и рассказал Старкад свой план. Стояла неподалеку от них сосна, и высокая колода подле нее. Одна тонкая сосновая ветвь была опущена, а ее веточки-отростки тянулись вверх. Слуги в это время готовили еду людям, и был зарезан и выпотрошен теленок. Старкад велел взять его кишки. Затем поднялся Старкад на колоду, согнул книзу ту тонкую ветвь и привязал к ней телячьи кишки.
Тогда обратился Старкад к конунгу: "Вот тут готова виселица, конунг, и выглядит она не слишком грозной. Теперь иди сюда, и я надену петлю тебе на шею".
Конунг сказал: "Как кажется, это устройство мне не опасно, так что надеюсь, что оно мне не повредит. Но если это не так, пусть судьба решит, чему свершиться".
Он поднялся на колоду. Старкад надел ему на шею петлю, и сошел с бревна.
Затем Старкад уколол конунга стеблем и сказал: "Теперь я отдаю тебя Одину".
Старкад освободил сосновую ветвь. Камышовый стебель стал копьем и пронзил конунга насквозь. Колода упала у него из-под ног, а телячьи кишки в петле сделались крепкими, ветвь же поднялась и подняла конунга вместе с порослью веточек, и там он и умер»{199}.
Не вполне понятно, зачем верховный бог скандинавов, существо достаточно могущественное, унизился до обмана и зачем ему вообще был нужен злополучный Викар. Впрочем, достоверность этой истории находится под большим вопросом еще и потому, что сам Старкад, согласно скандинавским мифам, был шестируким великаном, которому бог Тор отрубил лишние четыре руки.
В VIII–XI веках жители Скандинавских стран совершали массовые морские походы в страны Европы. Набеги викингов держали в страхе население прибрежных городов. Но с этого же времени идет активная христианизация стран Северной Европы. Все это приводит к тому, что быт, нравы и религия скандинавов становятся предметом изучения и описания. О них пишут и заезжие миссионеры, и сами потомки викингов, осевшие на новых землях и приобщившиеся к книжной культуре.
Дудон, аббат Сен-Кантенского монастыря, написавший в начале XI века по заказу нормандского герцога Ричарда «Деяния норманнов», так рассказывает об обычаях скандинавов-язычников:
«И эти народы в похоти и распущенности производят на свет бесчисленное потомство в гадком смешении и незаконных сожительствах, потому что с особенным бесстыдством оскверняются соитием со многими женщинами. Когда дети вырастают, они начинают распри со своими отцами или дедами, а чаще между собой ради владения имуществом. Так как их весьма много, а земли, на которой они живут, им недостает, по старинному обычаю своей страны, множество юношей, достигших совершеннолетия, изгоняется по жребию в другие страны, чтобы они в битвах добыли себе королевства, где они могли бы жить в непрестанном мире. (…) Кроме того, при осуществлении этих изгнаний и исходов они приносили жертвы, поклоняясь своему богу Тору. И они обычно не предлагали ему ни овец, ни быков, ни дары отца Либера или Цереры, но человеческую кровь, полагая, что это наиболее драгоценная из жертв. По жребию жреца выбранных людей самым жестоким образом с помощью упряжки быков разом опрокидывали на землю, затем каждому наносился один страшный удар по голове. Когда жертва была распростерта на земле, варвары отыскивали слева сердечную жилу или вену; кровь убитого вытекала, а они, по своему обычаю, намазывали ею головы себе и своим воинам и быстро распускали по ветру паруса своих кораблей; и думая, что таким образом они умилостивляют ветры, и сразу налегали на весла. Но если же выпадал больший жребий и они выступали на конях, то поднимали знамена битвы. И так, быстро покидая пределы своего отечества, устремлялись они на погубление и истребление других народов»{200}.