Олег Ивик – Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений (страница 35)

«Гробницы царей находятся в Геррах[206]… Когда у скифов умирает царь, то там вырывают большую четырехугольную яму. Приготовив яму, тело поднимают на телегу, покрывают воском; потом разрезают желудок покойного; затем очищают его и наполняют толченым кипером[207], благовониями и семенами селерея[208] и аниса. Потом желудок снова зашивают и везут на телеге к другому племени. Жители каждой области, куда привозят тело царя, при этом поступают так же, как и царские скифы[209]. Они отрезают кусок своего уха, обстригают в кружок волосы на голове, делают кругом надрез на руке, расцарапывают лоб и нос и прокалывают левую руку стрелами. Затем отсюда везут покойника на повозке в другую область своего царства. Сопровождают тело те, к кому оно было привезено раньше. После объезда всех областей они снова прибывают в Герры к племенам, живущим в самых отдаленных пределах страны, и к царским могилам. Там тело на соломенных подстилках опускают в могилу, по обеим сторонам втыкают в землю копья, а сверху настилают доски и покрывают их камышовыми циновками. В остальном обширном пространстве могилы погребают одну из наложниц царя, предварительно задушив ее, а также виночерпия, повара, конюха, телохранителя, вестника, коней, первенцев всяких других домашних животных, а также кладут золотые чаши (серебряных и медных сосудов скифы для этого вовсе не употребляют). После этого все вместе насыпают над могилой большой холм, причем наперерыв стараются сделать его как можно выше.

Спустя год они вновь совершают такие погребальные обряды: из остальных слуг покойного царя выбирают самых усердных (все они коренные скифы: ведь всякий, кому царь прикажет, должен ему служить; купленных же за деньги рабов у царя не бывает). Итак, они умерщвляют 50 человек из слуг удушением (также 50 самых красивых коней), извлекают из трупов внутренности, чрево очищают и наполняют отрубями, а затем зашивают. Потом на двух деревянных стойках укрепляют половину колесного обода выпуклостью вниз, а другую половину – на двух других столбах. Таким образом они вколачивают много деревянных стоек и ободьев; затем, проткнув лошадей толстыми кольями во всю длину туловища до самой шеи, поднимают на ободья. На передних ободьях держатся плечи лошадей, а задние подпирают животы у бедер. Передние и задние ноги коней свешиваются вниз, не доставая до земли. Потом коням надевают уздечки с удилами, затем натягивают уздечки и привязывают их к колышкам. Всех 50 удавленных юношей сажают на коней следующим образом: в тело каждого втыкают вдоль спинного хребта прямой кол до самой шеи. Торчащий из тела нижний конец кола вставляют в отверстие, просверленное в другом коле, проткнутом сквозь туловище коня. Поставив вокруг могилы таких всадников, скифы уходят»{164}.

Сообщения Геродота подтверждаются археологами. Во множестве царских курганов, возведенных скифами, они находят останки слуг, погребенных рядом со своим повелителем. На весь мир прогремел знаменитый Чертомлыкский курган, раскопанный в середине XIX века на территории Днепропетровской области современной Украины. В нем, как предполагают археологи, похоронен скифский царь Атей, умерший в 339 году до н. э. Атей был человеком знаменитым. Он осаждал город Визáнтий (будущий Константинополь) вместе с Филиппом Македонским (отцом Александра) и даже одно время собирался усыновить Филиппа, чтобы сделать его наследником скифской державы. Но потом цари не поделили расходы, понесенные ими в войне с Византием. Филипп потребовал от Атея возместить издержки, а Атей, как сообщает римский историк Гней Помпей Трог[210], «стал ссылаться на то, что климат в Скифии неблагоприятный, а почва бесплодна; она не только не обогащает скифов, но едва-едва доставляет им пропитание; нет у них богатств, которыми он мог бы удовлетворить столь великого царя…»{165}

Несмотря на отговорки Атея и жалобы на бедность, после его гибели (в войне с тем же Филиппом) в его кургане были спрятаны огромные богатства. Там же погребены жена царя, несколько придворных и слуг и 11 коней. Высота царского кургана превышала 20 метров, диаметр – 130 метров. Он был обнесен мощной каменной стеной. В насыпи археологи обнаружили следы многочисленных тризн, в погребальной камере – зале площадью около 40 метров – останки царя. Одежда его была когда-то расшита золотыми бляхами. Здесь же лежало роскошное оружие Атея – два меча с золотыми рукоятями (один из них в золотых ножнах), знаменитый золотой горит[211] со сценами из жизни Ахилла; стояли огромные бронзовые котлы…

В смежной камере на ложе покоилась царица. На ней было платье, усеянное золотыми бляшками, и головной убор из золотых лент с растительным орнаментом и сценами борьбы зверей. На полу головой к госпоже лежала служанка. Еще в одной камере были похоронены два богато одетых скифа, оба – в золотых и серебряных украшениях, с колчанами, полными стрел, вооруженные мечами с золотыми рукоятями. В камере, уставленной винными амфорами, находился юноша, одежды которого некогда тоже были расшиты золотом; рядом лежал колчан со стрелами. В соседней камере тоже стояли многочисленные винные амфоры – возможно, юноша служил виночерпием. И, наконец, снаружи, отдельно от главной могилы, в трех ямах были захоронены 11 коней со сбруей, украшенной серебром и золотом, некоторые – под деревянными седлами, обитыми золотыми лентами. Рядом с этой загробной конюшней в отдельных могилах лежали два конюха.

Восьмой человек, павший заупокойной жертвой царя Атея, вероятно, погиб позже. Его останки найдены у основания грабительского лаза, который проходил через курган. Скелет самого Атея был потревожен, золото разбросано по камере, а грабитель, так и не успевший вынести сокровища наружу, лежал, придавленный обвалившейся землей. Скифы не очень доверяли вооруженным воинам, уходившим в вечность вместе с царем, и накладывали на гробницы проклятия, которые должны были обрушиться на головы грабителей. В данном случае все примерно так и получилось… Несмотря на усилия жрецов, большинство курганов были разграблены еще в древности. Курган Атея – один из немногих избежавших этой участи. Возможно, заметный грабительский лаз, говоривший о том, что могила уже разграблена, уберег ее от грядущих мародеров. Так человек, павший последней заупокойной жертвой Атея, невольно сохранил сокровища царя.

Надо отметить, что, возможно, не все скифские цари забирали в загробный мир свою свиту. И хотя в царских курганах археологи часто находят несколько захоронений, это далеко не всегда говорит о человеческих жертвоприношениях. Такую точку зрения высказывают специалисты, например, по поводу знаменитого кургана Куль-Оба, возведенного в Крыму (вблизи современной Керчи) на рубеже эр.

Рядом с саркофагом царя, чье имя осталось неизвестным, покоилась роскошно одетая женщина. В этой же камере находились останки воина в богатых одеждах и коня. В отдельной потайной могиле археологи обнаружили останки еще одного богато одетого воина. Археолог П. А. Дюбрюкс, раскопавший курган в 1830 году, увидел в нем подтверждение рассказов Геродота о человеческих жертвоприношениях. Эта точка зрения продержалась довольно долго, пока исследователи не обратили внимание на то, что каменная кладка, закрывавшая вход в погребальную камеру, не была скреплена раствором – значит, в склеп можно было заходить повторно. Теснота, царившая в склепе, тоже говорит о том, что поначалу он не предназначался для нескольких обитателей. И сегодня ученые склоняются к мысли, что жена и приближенные царя отправились за своим мужем и господином не сразу. Перед тем как умереть своей смертью, они приказали чтобы их похоронили рядом с покойным владыкой (чего ни он сам, ни строители тесного кургана, вероятно, не предусматривали).

В первой половине V века до н. э. в дельте Дона образовалось небольшое поселение, просуществовавшее около двух веков. До сих пор неизвестно, как называли его сами жители. У археологов оно получило название Елизаветовского городища или попросту Елизаветовки, по имени ближайшей современной станицы. Здесь варвары – меоты, скифы, савроматы – вступали в контакт с миром греческой культуры. Сюда купцы из Греции и Боспорского царства привозили кочевникам ранее неведомое в этих краях вино, дорогую посуду, оливковое масло, ювелирные изделия. Население в Елизаветовке было смешанным: купцы приезжали и уезжали, но кто-то оседал на постоянное жительство. Известно, что греки в те годы уже не одобряли человеческие жертвоприношения. Но, видимо, им пришлось примириться с тем, что варвары имели свою точку зрения на этот вопрос. На «акрополе» поселения, в скифской полуземлянке, археологи обнаружили несколько десятков черепов – все эти головы были отрублены. При черепах находились маленькие ритуальные блюдечки, изготовленные на гончарном круге. Местные варвары такой керамики делать не умели, блюдечки явно были заказаны у греков. Какому божеству посвящался этот страшный дар и представителями какого народа – неизвестно.

В начале IV века до н. э. в Причерноморских степях появился народ, изрядно потеснивший скифов, – савроматы. Греки считали, что савроматы произошли от брака скифских юношей с амазонками. Геродот пишет, что греки разбили войско амазонок, живших на черноморском побережье Малой Азии, и погрузили пленных женщин на корабль. В море амазонки перебили своих захватчиков, но управлять кораблем они не умели, и их носило по воле волн, пока не выбросило на берега Меотиды (Азовского моря), где воительницы и познакомились со своими будущими избранниками. Сегодня мы знаем, что савроматы пришли в Причерноморье с востока, из Приуралья и степей современного Казахстана. Тем не менее греки не случайно приписывали им родство с амазонками. Женщины савроматов участвовали в битвах наравне с мужчинами, и, по сообщению Геродота, девушка у них не могла выйти замуж, пока не убьет первого врага. В трактате греческого автора «О воздухах, водах и местностях», ошибочно приписываемом Гиппократу[212], количество необходимых для замужества убийств увеличивается до трех.