Олег Ивик – Кровь и символы. История человеческих жертвоприношений (страница 10)

Царь, несмотря на дружное сопротивление всех своих жен, так и сделал. Жрец не обманул Сомаку, и вскоре у него действительно родилось 100 сыновей, причем один – с золотой родинкой на спине. Его снова назвали Джанту, объявили наследником, и все царские жены любили его больше своих собственных детей. Эта история, произошедшая в конце II – начале I тысячелетия до н. э., могла бы иметь счастливый конец. Однако к тому времени, когда она вошла в состав «Махабхараты», взгляды индийцев на человеческие жертвоприношения уже не были столь лояльны. Основная редакция «Махабхараты» записана во II веке до н. э., а современный вид эпос приобрел к V веку н. э. Но даже в VII веке до н. э., когда была записана первая версия поэмы, оставить безнаказанным жертвоприношение ребенка уже было трудно. Поэтому, несмотря на явный «хеппи-энд», оба инициатора ритуала понесли заслуженную кару: сначала умер жрец, а потом и царь – впрочем, оба были уже немолоды. Когда Сомака, направляясь в «воинский рай» бога Индры, проходил через загробные владения подземного бога Ямы, он увидел там своего советчика – верховного жреца, горящего в огне. Жрец поведал, что терпит это наказание за подстрекательство к человеческому жертвоприношению. Тогда Сомака, который тоже чувствовал за собой вину, решил разделить мучения жреца и остался в аду. Впрочем, в конце концов оба грешника очистились от скверны, и бог Яма отпустил их на небо.

В рамках основных направлений брахманизма, который пришел на смену древней ведической религии[40] в первые века I тысячелетия до н. э., человеческие жертвоприношения не были приняты. А царь Ашока, в III веке до н. э. объединивший под своей властью бóльшую часть Индии, запретил использовать в качестве жертв любые живые существа, поскольку он был активным проповедником буддизма. Впрочем, в первые годы своего правления царь не отличался кротостью нрава. Так, он объявил войну государству Калинга и после ее успешного завершения сообщил в специальном эдикте, что убил 100 тысяч человек и взял в плен еще 150 тысяч. Но, пройдя по местам сражений и увидев собственными глазами результаты своей внешней политики, царь устыдился. После этого его правление действительно носило самый гуманный характер.

Ашока не только прекратил кровавые жертвоприношения, но и составил список охраняемых животных. Он запретил бесцельное выжигание лесов и охоту ради удовольствия. Царь направил много сил и средств на развитие медицины и ветеринарии. Своих подданных он старался наставлять на путь гуманизма, велел защищать животных, не убивать их и не вредить им. Ашока строил больницы, бесплатные гостиницы и школы, запретил использовать людей на принудительных работах. Он создал нечто вроде института правозащитников, которых называли махаматрами. Они следили за соблюдением принципов гуманизма по всей стране, в частности инспектировали тюрьмы. Ашока писал: «Они пекутся о тех, кто заключен в оковы, ради улучшения их участи, [ради устранения препятствий] или освобождения в зависимости от того, говорят ли про них: "Этот действовал не по своей воле", или "Этот имеет потомство", или "Этот оказывал услугу другому", или "Этот – престарелый"»{39}.

Власть Ашоки – главы империи Маурьев[41] – простиралась на огромную территорию от Индийского океана до вершин Гималаев. Но начинания императора не были поддержаны его наследниками. В начале II века до н. э. империя Маурьев пала и страна разделилась на отдельные царства, в каждом из которых были свои религиозные традиции и свои представления о гуманности. И несмотря на то что и основные направления индуизма, и появившийся в VI веке до н. э. буддизм, и ислам, который стал завоевывать свои позиции в Индии начиная с рубежа VII–VIII веков, категорически не признавали человеческих жертвоприношений, они продолжали совершаться отдельными племенами и сектами.

Племена нага, населяющие горы Северо-Восточной Индии, славились как охотники за головами. Головы играли в культовой жизни нага большую роль, поэтому они не только вели множество войн, но и затевали постоянные стычки между деревнями и даже между кварталами внутри одной деревни. Целью всех этих усобиц были прежде всего головы, причем не обязательно врагов. Голова считалась магическим амулетом и «работала» совершенно независимо от того, принадлежит она воину или женщине, добыта в честном бою или при нападении на спящего ребенка. Каждая голова обеспечивала воину и благоволение богов, и уважение соплеменников, и внимание девушек; она охраняла его от болезней и несчастий, приносила богатство. Поэтому за головами тщательно ухаживали: их торжественно помещали в специальные хранилища или нанизывали на ветви деревьев-идолов. У некоторых нага существовал обычай угощать головы рисовым пивом.

Еще один вид ритуальных убийств описывает британский религиовед и антрополог Джеймс Джордж Фрэзер в своей книге «Золотая ветвь. Исследования магии и религии»:

«По сообщению одного старого путешественника, в провинции Куилакар[42] «есть языческий храм, а в нем находится высокочтимый идол; раз в 12 лет в его честь устраивается роскошное пиршество, нечто вроде юбилейного торжества, на которое созываются все здешние язычники. Этот храм владеет большим количеством земли и получает значительные доходы. Местный царек управляет провинцией не более двенадцати лет, то есть от одного праздника до другого. Когда этот период подходит к концу, на праздник собираются несметные толпы людей, и большие деньги тратятся на угощение брахманов. Для царька воздвигается деревянный помост, задрапированный шелковой тканью. В день торжества под звуки музыки он в сопровождении пышной процессии отправляется к водоему, чтобы совершить омовение, после чего молится в храме местному божку. Затем царек на глазах собравшихся поднимается на помост, берет очень острый нож и начинает отрезать себе нос, губы, уши и остальные мягкие части тела. Отрезанные куски он поспешно отбрасывает, пока не начинает терять сознание от потери крови. В заключение он перерезает себе горло. Таков обряд принесения жертвы местному божку. Будущий преемник правителя должен находиться в толпе зрителей и оттуда взойти на трон»»{40}.

У народности кхондов[43] долгое время существовал обряд добровольной жертвы для повышения урожая. Община покупала согласие человека умереть, а иногда родители продавали для этой цели ребенка, после чего он мог долгие годы жить и даже вступить в брак и иметь детей. Но когда возникала необходимость позаботиться об урожае, жертву освящали, отождествляя ее с божеством, а потом опаивали опиумом и удушали. Тело разрезали на множество кусков, которые закапывали в землю по всем окрестным полям{41}.

Человеческих жертвоприношений требовала от своих почитателей богиня Коттравей, культ которой постепенно объединился с культом Дурги, супруги Шивы. Написанная в V веке н. э. в Южной Индии «Повесть о браслете» рассказывает о том, как воины сами отрубали себе головы и бросали их на жертвенник этой богини, предварив это действо словами: «Вот наш жертвенный долг! Прими кровь, струящуюся из горла, как плату за победоносную силу!»{42}

В Северо-Восточной Индии богине Дурге тоже приносили добровольные жертвы. Тем, кто высказывал желание умереть для нее, воздавали божественные почести. Князья награждали их богатыми подарками и допускали в свой гарем, а княжеские жены считали великой честью отдаться человеку, посвященному богине. В день церемонии назначенного в жертву человека облачали в великолепные одеяния, умащали красным сандалом и украшали цветами, а потом, после медитации и пения мантр, отсекали ему голову. Голову жертвы помещали на золотом подносе возле статуи богини, а тело, приготовленное соответствующим образом, съедали жрецы, раджа и его приближенные. Последняя известная попытка такого жертвоприношения состоялась в 1832 году. Жрецы не смогли найти добровольца и решили заменить его принудительной жертвой. Но похищенный ими человек успел бежать и сообщить обо всем британским властям. После чего раджа был смещен, а ритуал прекратился{43}.

Кали, одна из ипостасей Дурги, тоже продолжала требовать человеческих жертв уже тогда, когда другие боги Индии от них отказались. Имя Кали в переводе означает «черная». Легенда гласит, что она появилась на свет из лица Дурги, почерневшего от гнева. Поскольку и сама Дурга кротостью не отличается, то Кали стала олицетворением еще большего зла. Обычно ее изображают одетой в шкуру пантеры, с ожерельем из черепов. В одной из четырех своих рук она держит человеческий череп или отрубленную голову, в других руках у нее меч или жертвенный нож; из раскрытого рта свисает окровавленный язык.

Средневековые индийские бандиты туги, или таги, посвящали богине Кали свои грабежи, совмещая таким образом профессиональные занятия с богоугодным делом. Чаще всего туги грабили караваны и убивали путешественников. Тела они закапывали ритуальной лопатой, а ценности брали себе. Трудно сказать, что было для тугов первично – религия или жажда наживы. В 30-е годы XIX века английские власти Индии положили конец их деятельности или по крайней мере свели ее к минимуму. Книга рекордов Гиннесса утверждает, что на совести тугов около двух миллионов смертей.