Олег Иванов – Украинские хроники. Становление и деградация государства (страница 7)
Поскольку к моменту распада СССР почти во всех союзных республиках произошли разного рода столкновения на этнической и/или националистической почве, «бескровный» характер украинских протестов времен перестройки воспринимался украинскими элитами как собственное достижение, а со временем это восприятие эволюционировало в теорию о естественной «европейскости» украинского народа, которая помогла Украине обрести независимость без серьезных противостояний, беспорядков и человеческих жертв. Однако эта «бесконфликтность» оказалась «бомбой замедленного действия» – страна с самого начала попала в ситуацию политической нестабильности, постоянных политических кризисов, разрешавшихся таким образом, что ни одна из сторон конфликта не оставалась удовлетворенной – многочисленные компромиссы, к которым приходили политики, чтобы сохранить личную власть, не решали проблем простых граждан, а еще больше запутывали ситуацию, как, например, на протяжении 30 лет украинской независимости происходило со статусом русского языка.
1.3. Перераспределение полномочий
Однако вернемся в начало 1990‑х. Помимо этнических и территориальных конфликтов в союзных республиках и между ними, менялась и Конституция СССР, его государственное устройство – 15 марта 1990 года на III внеочередном съезде народных депутатов СССР был введен пост Президента Союза Советских Социалистических республик. Его предсказуемо занял генеральный секретарь Политбюро ЦК КПСС Михаил Горбачев.
Затем эстафету президентства подхватили и союзных республиках. 12 июня 1991 года президентом Российской Советской Федеративной Социалистической республики стал Борис Ельцин, находившийся в тот момент в жесткой оппозиции к Горбачеву. Вообще в 1990–1991‑м годах пост президента появился почти во всех республиках СССР, исключением стала разве что Белорусская ССР, там главой государства оставался председатель Верховного совета республики. В большинстве союзных республик президентами стали бывшие первые секретари ЦК КПСС – например, Аскар Акаев в Киргизии, Нурсултан Назарбаев в Казахстане, Ислам Каримов в Таджикистане, Сапармурат Ниязов в Туркмении и т. д., или председатели Верховных советов, как Мирча Снегур в Молдавии. В то же время в Грузии президентские выборы выиграл один из лидеров оппозиции Звиад Гамсахурдиа, в Эстонии – борец за независимость страны Георг-Леннарт Мери, в Армении – националистически настроенный член комитета «Карабах» Левон Тер-Петросян и т. д.
Президентом тогда еще УССР был избран Леонид Кравчук – первый секретарь ЦК Компартии Украины – на выборы, впрочем, он отправился как беспартийный. На прямых президентских выборах, состоявшихся 1 декабря 1991 года, за Кравчука проголосовали более 60 процентов избирателей. Его главным соперником был лидер Народного руха Украины Вячеслав Черновол, однако его подвел имидж радикального националиста, который не понравился тогдашним украинским избирателям.
Одновременно с выборами президента на Украине состоялся референдум, на котором жителям УССР предлагалось ответить на вопрос: «Подтверждаете ли вы акт провозглашения независимости Украины?» («Да, подтверждаю»/ «Нет, не подтверждаю»). Об особенностях этого референдума пойдет речь в следующей главе, а пока вернемся к политическим событиям в СССР накануне его распада.
Получилось так, что введение поста президента СССР, а за ним и постов президентов союзных республик оказалось для республиканских элит серьезным инструментом в отстаивании суверенитета и сводило на нет идею усиления центральной власти. Тем не менее Михаил Горбачев изо всех сил пытался сохранить Советский Союз, пусть даже в какой-то новой форме, однако все его старания разбивались о реальность: республики все больше отдалялись друг от друга и забирали у центра полномочия. Для того чтобы предотвратить распад СССР, в марте 1991 года в СССР состоялся референдум о будущем страны. Вопрос, вынесенный на голосование: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?» – был сформулирован по всем канонам манипуляции сознанием. А его результат – 76,4 % «за» – с легкостью можно было интерпретировать и в пользу сохранения СССР, и в пользу прекращения существования союзного государства, поскольку «суверенность» республик и «обновление федерации» очевидно не предполагали какого-либо централизованного управления. Формулировкой вопроса тогда были недовольны различные политические силы: по словам работавшего в команде Бориса Ельцина народного депутата СССР Сергея Станкевича, Ельцин был очень недоволен самим проведением референдума, он считал, что это помешает «российскому проекту преобразований и выступал против любых попыток сохранить директивный союзный центр»14. В результате переговоров был найден компромисс: в РСФСР в бюллетень для голосования добавили вопрос о введении поста президента России. А Украинская ССР внесла в бюллетень для голосования дополнительный вопрос: «Согласны ли вы с тем, что Украина должна быть в составе Союза Советских суверенных государств на основе Декларации о государственном суверенитете Украины?» – тем самым конкретизировав условия, на которых она готова войти в состав «обновленного Союза»15. Из этих дополнительных вопросов становится понятно, что и УССР, и РСФСР проголосовали тогда противоречиво: одновременно за сохранение СССР и за его децентрализацию. Сергей Станкевич считает, что «сам факт проведения референдума был актом роспуска Советского Союза. Если вы проводите референдум о необходимости обновленного Союза и ожидаете решения, это означает, что старого уже не будет»16. Из чего можно сделать вывод, что референдум носил декоративный характер, а выполнять его решения никто не собирался.
Предполагалось, что от распада СССР спасет новый Союзный договор, который должен был заменить договор о создании Советского Союза 1922 года. В новом договоре планировалось учесть результаты мартовского референдума, реальные отношения между республиками и центральными органами власти, провести в Союзе ряд реформ, а также принять новую конституцию союзного государства. Подписать новый Союзный договор планировали 11 республик, Латвия, Литвы и Эстония выступали за полную независимость и подписывать договор не собирались.
«Логика развития права наций на самоопределение в условиях ослабления общесоюзной власти создала юридическую возможность распада Союзного государства. – пишет доктор юридических наук Надежда Биюшкина в статье «Право наций на самоопределение как основное начало советского федерализма». – Объективно право наций на самоопределение позволяло сохранять стабильные федеративные отношения при условии четкой работы властно-партийной вертикали. В результате перехода республиканских партийных элит, объединенных с националистически настроенными силами, на позиции суверенизации, данное право было реализовано в качестве идеологического и правового обоснования ликвидации Советского Союза»17.
Первый этап подписания Союзного договора был назначен на 20 августа 1991 года, но из-за попытки государственного переворота 19–21 августа 1991 года, было отложено на неопределенный срок. В декабре 1991 года руководители Российской Федерации, Украины и Белоруссии подписали Беловежские соглашения, фактически отменившие существование СССР. А в конце декабря первый и единственный президент СССР Михаил Горбачев ушел в отставку.
Глава 2. Архитекторы независимости
Генезис украинской независимости долгие годы является предметом спекуляций различных политических сил страны: украинцы так до сих пор и не могут разобраться в том, что именно привело к его созданию: заговор элит союзного уровня или национально-освободительная борьба, продолжавшаяся, по разным, опять же мифологизиpованным версиям, не то с середины ХIХ-го, не то с середины ХХ вв. Отсутствие этого понимания или, по крайней мере, общественного согласия по этому поводу является одним из факторов, сильно, и по большей части, негативно влияющих как на понимание гражданами Украины свои идентичностей, так и не отношение к разным политическим силам и их представителям, а также на электоральное поведение.
До сих пор в своем выборе граждане Украины руководствуются не программами партий и блоков, а ориентируются на личностные и биографические характеристики лидеров политических сил. Например, давно известен такой факт, что партии и блоки, в названии которых есть имя лидера, пользуются на Украине большей популярностью, чем те, чьи названия содержат идеологические характеристики. «После краха СССР в 1991 году на постсоветских территориях, в частности и на Украине, партии фактически были «карманными» для известного политика, кланово-олигархической группы на период избирательной кампании. Широко манипулируя программными обещаниями и популистскими лозунгами (с использованием мощного медийного ресурса), они менялись как в калейдоскопе, умножая формат партийно-политической системы, – пишет Владимир Газин в статье «Насколько большой запрос на партии в Украине?» – «Появилась новая разновидность партий – именные БЮТ, БПП, Радикальная партия Олега Ляшко (…). На Украине большинство партий не появлялись снизу в роли адвокатов специфических интересов той или иной социальной группы населения, а создавались буквально на голом месте сверху политиками для реализации их личных идей и планов. И поэтому программа партии оставалась данью привычке, а реализация целей и стремлений лидера, на средства которого она создана, напоминает до сих пор не преодоленный стиль принятия решений Политбюро ЦК КПСС»18.