Олег Иванов – Украинские хроники. Становление и деградация государства (страница 3)

Однако вовсе не Россия виновата в развале украинской экономики, в коррупции, деградации всех институтов власти, войне, потере 20 % территории и демографическом кризисе. А тому, что и на каком этапе препятствовало развитию Украины как сильного современного государства, и посвящена эта книга.

Часть I

Глава 1. Независимость Украины в контексте распада СССР

В начале января 1992 года жители Украинской ССР, так же, как и жители других республик бывшего Советского Союза, узнали, что жить им теперь придется совсем в другой экономической и политической реальностях. Узнали, но на подлинное осознание случившегося и адаптацию к нему у них уйдут еще многие годы. О том, что Советский Союз прекратил свое существование, было объявлено еще 26 декабря 1991 года – соответствующую Декларацию принял Совет республик Верховного совета СССР, за день после того, как Михаил Горбачев сложил с себя полномочия президента СССР. Да и вообще, весь декабрь 1991‑го проходил под лозунгами грядущего распада страны: 8 декабря в Беловежской пуще высшие должностные лица и главы правительств Российской Федерации, Украинской и Белорусской советских социалистических республик подписали Соглашение о создании Содружества независимых государств (СНГ), в котором заявлялось, что СССР прекратил свое существование в качестве субъекта международного права. А 21 декабря 1991‑го была в Алма-Ате была подписана Алма-Атинская декларация, которая подтверждала Беловежские соглашения и прекращение существования СССР. Вместо него утверждалось новое надгосударственное образование – Союз независимых государств, к которому, помимо основавших СНГ России, Украины и Белоруссии, присоединились Армения, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Таджикистан, Туркмения и Узбекистан. Азербайджан вступил в СНГ только в сентябре 1993‑го. Грузия и самостоятельно объявившие о выходе из СССР еще весной 1990‑го и получившие независимость в сентябре 1991 года Латвия, Литва и Эстония к Союзу независимых государств не присоединились. Примечательно, что Украина, будучи одной из стран-основательниц СНГ, так и не ратифицировала его устав, что позволяло антироссийским силам на Украине утверждать, что к СНГ она отношения не имеет. В 2016 году неопределенность статуса Украины в Содружестве подтвердил президент России Владимир Путин1.

1.1. Дискуссии о суверенитете

Однако вернемся в 1992 год. Несмотря на то, что процесс распада Советского Союза продолжался довольно долго, большинству его граждан, проживавшим в разных союзных республиках, не хватало воображения и опыта представить, что просуществовавшее почти семьдесят лет государство развалится, а жизнь в новой реальности окажется вовсе не такой, как ее рисовали в перестроечных журналах вроде «Огонька», который, кстати, возглавлял уроженец Киева, член КПСС с 1967 года, украинский советский писатель Виталий Коротич. «Огонек» под его началом стал главным официальным рупором объявленных генеральным секретарем Политбюро ЦК КПСС Михаилом Горбачевым (1931–1992) перестройки и гласности. Публикации в «Огоньке» и перестроившихся вслед за ним печатных органах как общесоюзного (сейчас сказали бы «федерального) и республиканского значения представляли собой невероятный коктейль из самых разных идеологических ингредиентов, в том числе были разрешены, актуализированы и широко обсуждались радикально националистические и человеконенавистнические подходы к новому устройству государства. Главное, считали идеологи перестройки, чтобы новое радикально отличалось от существовавшего в СССР. Такую задачу ставили себе разнообразные силы снаружи и внутри СССР.

Дело в том, что во времена перестройки и гласности подавляющее большинство граждан СССР, в том числе и жителей УССР не задумывалось о том, как перемены смогут изменить жизнь каждого конкретного человека и общества в целом. Какие противоречия и конфликты возникнут, как изменится социальная структура общества, характер экономики, что произойдет с отношениями между различными этническими группами. И, что очень важно, как будут строиться взаимоотношения – политические, экономические, культурные и т. д. – между различными государственными и автономными образованиями, входившими в СССР. Социолог Сергей Кара-Мурза определял такую недальновидность советского человека как «утрату расчетливости». По его мнению, во время перестройки деформация в мышлении привела к необычной интеллектуальной патологии – утрате расчетливости. Произошла архаизация сознания слоя образованных людей – утрата ими того «духа расчетливости» (calculating spirit), который, по выражению М. Вебера, был важным признаком современного общества»2. Общественные организации и движения в поддержку перестройки – так называемые «народные фронты», возникшие в конце 1980‑х во практически во всех республиках СССР и многих крупных городах – довольно быстро из движений, выступавших за перемены и демократизацию общества в рамках существующего строя, превратились в оппозиционные КПСС и лично Михаилу Горбачеву. К тому же, в союзных республиках в этих движениях наиболее влиятельными становились националистические силы, программой-максимум которых был выход республик из СССР. В этой связи можно вспомнить литовский «Саюдис», Народный фронт Эстонии, Народный фронт Латвии, азербайджанский и армянский народные фронты (впоследствии «Армянское общенациональное движение»), грузинское «Общество Ильи Чавчавадзе», Алматинский народный фронт в Казахстане, Народный рух Украины и др. В условиях однопартийной советской системы они воспринимались населением как достойная альтернатива правящей КПСС. «На первых порах руководители фронтов старались представить свои организации как общегражданские, а не национальные. Эти организации не были моноэтничными, – пишет историк Сергей Чешко в статье «Роль этнонационализма в распаде СССР». – Национальный состав политических организаций и их идеология в национальном вопросе вовсе необязательно должны полностью коррелировать. Очевидно, однако, что НФ были именно (этно) национальными и националистическими по своим ориентациям и целям движениями. По мере того как вырисовывалась эта направленность, обнаруживалось, что республиканский суверенитет они трактуют как выход из СССР»3.

Одновременно в СМИ, на съездах народных депутатов общесоюзного и республиканского уровня шла активная дискуссия о децентрализации власти в СССР вплоть до возможного выхода некоторых республик из СССР, юридическую возможность которого обеспечивала принятая в 1977 году Конституция СССР, в которой союзные республики объявлялись суверенными государствами, имевшими право на собственную политику и выход из СССР4. Долгие годы такое положение Основного закона воспринималось как формальность, и говорили о реальном суверенитете – т. е. отделении от СССР, приоритете республиканских законов над общесоюзными, собственном экономическом укладе и т. д. – исключительно националистически настроенные участники диссидентских движений: как локальных, так и «общесоюзного». Примечательно, что в плане выхода из СССР российские диссиденты поддерживали своих коллег по борьбе с советским строем из союзных республик. Эта поддержка была обусловлена двумя факторами: во-первых, антисоветское подполье приветствовало все, что так или иначе способствовало если не полному демонтажу советской системы, то хоть как-то затрудняло ее существование и портило репутацию власти как внутри страны, так и за ее пределами. Во-вторых, апелляция к нормам Конституции СССР была одной из основных тактик борьбы с советским строем – диссиденты постоянно заявляли, что советские органы власти нарушают собственный Основной закон, в котором декларировались, например, свобода вероисповедания или свобода печати и информации. Обращаясь к власти, диссиденты требовали соблюдения подобных норм, в числе которых были и право наций на самоопределение и упомянутый уже суверенитет союзных республик.

Во второй половине 1980‑х разговоры о новых формах отношений центра и союзных республик перестали считаться чем-то крамольным. Легитимизации этого дискурса способствовали и новые формы экономической деятельности – хозрасчет, кооперативное движение, декларируемая интенсификация производства и эффективности народного хозяйства; и обнародование разнообразных исторических документов (в том числе и грубых подделок), в которых сообщались разного рода нюансы вхождения республик в состав СССР, их исторических территорий, а также идеи репрессированных в 1930–1950‑е годы коммунистических и национальных лидеров союзных республик, далеко не всегда соответствовавшие историческим трактовкам, принятым в позднем СССР. Подобная информация производила на жителей республик Советского Союза сильное впечатление, приводившее к поиску своих этнических корней, попыткам реализации себя в качестве не просто титульной, а и главной этнической общности в своих республиках, которая, по мысли местных идеологов, должна была иметь большие привилегии, чем этнические меньшинства в республиках. «Наибольшую роль играл национализм союзнореспубликанских этнонаций. Он был направлен на создание или усиление привилегированного положения своей национальности и соответственно на подавление требований иноэтничного населения, – отмечает Сергей Чешко. – Его задачи вне республик состояли в обретении большей самостоятельности по отношению к союзной власти: это была самая общая цель, которая в разных республиках имела более или менее радикальное звучание. Характерная особенность этого вида национализма состояла в его антирусской направленности; трудно сказать, была ли это собственно русофобия или же перенос на русский народ советофобии: видимо, оба момента были неразделимы и тождественны»5.