Олег Иванов – Социальные конфликты и политические отношения (страница 10)
Вооруженное восстание в Ливии продолжалось около девяти месяцев. Избавление от диктатора не принесло стране благополучия и мира – напротив, раскол во власти и обществе усугублялся все больше, и, по сути, сейчас страна разделена на две части: востоком страны управляет правительство под руководством Фатхи Башаги, в столице же действует правительство национального единства, которое возглавляет Абдель Хамид Дбейба. Между сторонниками и противниками временного правительства до сих пор регулярно происходят стычки.
В результате многолетних боевых действий разрушена почти вся инфраструктура на территории страны, в том числе и та, что обеспечивает нефтедобычу, поступления от которой составляют 90 процентов поступлений в бюджет. Очень сильно пострадала социальная сфера: по данным ООН за 2021 год, 53 процента ливийских семей не могут обеспечить себя продуктами и товарами первой необходимости.
Конечно, устройство государства и методы управления, установленные Каддафи в Ливии, содержали в себе множество скрытых конфликтов – этнических, экономических, религиозных, социальных. Жесткое руководство, подавление недовольства и любых форм сопротивления существующему порядку только загоняли эти конфликты вглубь общественной жизни, а переход с ультрасоциалистического уклада – с бесплатным жильем, здравоохранением, образованием и низкими ценами – к более сложным формам социально-экономического взаимодействия привел к социальному взрыву, поддержанному извне. Но, так или иначе, при Каддафи у населения Ливии была надежда на улучшение собственного статуса и материального положения, теперь же граждане этой страны заняты по большей части физическим выживанием, а власть и возможности перешли к новым элитам, которые оказываются куда менее дееспособными, чем Муаммар Каддафи и его окружение.
Глава 3. Наследница СССР
В предыдущих главах были подробно рассмотрены события так называемой «арабской весны», приведшие к смене власти в Тунисе, Египте и Ливии. Напомню, что восстания в этих странах имели ряд общих черт: несменяемость власти в течение десятилетий; безработица и отсутствие социальных лифтов, особенно для образованной молодежи; коррупция на всех уровнях государственной власти; разрыв в доходах и качестве жизни между богатыми и бедными; американизация и вестернизация различных сфер общественной жизни вопреки местным и исламским традициям; наличие подпольной исламистской оппозиции; влияние иностранных организаций «третьего сектора» и поддерживаемых ими СМИ на представления оппозиционно настроенных граждан о качестве их жизни; поддержка протестов, в том числе насильственных, со стороны США и стран Евросоюза.
В общем, можно констатировать, что почва для успеха «народных революций» была вполне подготовлена как изнутри, так и снаружи. Непрекращающийся социальный конфликт загонялся правительствами разной степени авторитарности внутрь, а попыток его решения не предпринималось. Более того, преобразования в гуманитарной сфере – строительство больниц, университетов, социального жилья и т.д. – носили хаотический, а не системный характер, что способствовало не разрешению конфликта, а, наоборот, его усилению. Например, организация университетов без создания рабочих мест для их выпускников приводило к росту безработицы, а соответственно, недовольства гражданами своей жизнью. Программы строительства бесплатного жилья в Ливии то разворачивались, то сворачивались в зависимости от доходов, которые государство получало от продажи нефти, – в результате, вопреки обещаниям ливийского лидера Муаммара Каддафи, за сорок лет его правления жильем удалось обеспечить не более 40% населения страны, и те граждане, которым не досталось бесплатных домов и квартир, воспринимали подобную «невезучесть» как проявление социальной несправедливости.
Лидеры стран Северной Африки вообще были самоуверенны, можно сказать, до беспечности и не делали попыток мирным путем прекратить протесты в самом начале, рассчитывая на полицейские меры, что только способствовало эскалации конфликта и перехода противостояния на новый уровень: несистемные народные выступления превращались в политические конфликты, приводившие к падению действующей власти. И основной причиной этого было не столько неправильное поведение арабских лидеров Зина Бен Али, Хосни Мубарака и Муаммара Каддафи – многолетние правители были искушены в разнообразных манипуляциях, интригах и подавлении недовольных – сколько неразрешимый социальный конфликт, заложенный в устройстве общества этих государств и способах управления им.
Можно предположить, что общества, в которых социальный конфликт если не отсутствует вообще (так, увы, не бывает), то, по крайней мере, отслеживается государственной властью и, по мере возможностей, решается, куда меньше подвержены социальным потрясениям, приводящим к насильственной смене власти. Рассмотрим такую ситуацию на примере Республики Беларусь, сместить президента которой Александра Лукашенко оппозиционно настроенное меньшинство при поддержке зарубежных сил пытается каждые президентские выборы. Особенно же жестким противостояние оппозиционных сил и президента Белоруссии было в 2020 году.
Президент из совхоза
Александр Лукашенко (1954 г.р.) руководит Белоруссией с 1994 года – 29 лет на момент написания этой книги. В 1994-м он выиграл первые президентские выборы в Белоруссии – до этого Беларусь была парламентской республикой. Его соперниками были премьер-министр страны Вячеслав Кебич, экс-глава верховного совета Станислав Шушкевич, вместе с Борисом Ельциным и президентом Украины Леонидом Кравчуком подписавший в 1991 году Беловежские соглашения, похоронившие Советский Союз; лидер национально-демократического Белорусского народного фронта «Адраджэння» Зенон Позняк и другие, менее известные кандидаты.
Лукашенко в тот момент был народным депутатом белорусского парламента и директором совхоза «Городец» Шкловского района Беларуси. В своей предвыборной программе он настаивал на необходимости «обновления власти», а своей основной задачей называл необходимость «отвести народ от пропасти». Выход Лукашенко во второй тур с 44,82 % голосов стал сенсацией. Его соперником оказался действующий премьер Кебич. Во втором туре Александр Лукашенко набрал 80,34% голосов и стал первым президентом Белоруссии.
Вскоре после избрания Лукашенко ужесточил в стране цензуру, вступил в жесткое противостояние с верховным советом. В 1995 году, по инициативе Лукашенко, в стране был проведен референдум – на голосование были вынесены четыре вопроса: об установлении новой государственной символики Белоруссии (государственный флаг и государственный герб); придании русскому языку равного статуса с белорусским, который в 1992 году по решению верховного совета был объявлен единственным государственным языком; экономическая интеграция с Российской Федерацией; внесение в конституцию республики изменений, предоставляющих президенту право досрочного роспуска парламента в случае систематического или грубого нарушения конституции. На референдуме граждане Белоруссии проголосовали за все четыре предложения президента, что вызвало неоднозначную реакцию оппозиции внутри страны. Осенью 1996 года состоялся второй белорусский референдум, одним из вопросов которого была отмена в стране смертной казни. Однако граждане высказались против этого предложения, и смертная казнь в Белоруссии не отменена до сих пор. Кроме того, президентский срок Александра Лукашенко начал отсчитываться не с июня 1994-го, а с ноября 1996 года. Парламентская оппозиция попыталась объявить Лукашенко импичмент, а США и Евросоюз не признали результаты референдума. После этого Лукашенко распустил верховный совет.
Свои жесткие меры в первые годы президентства Александр Лукашенко впоследствии объяснял в интервью газете «Известия» необходимостью спасения экономики страны и ее народа: «Мне не было и сорока лет… И главное, что мне пришлось решать, – это надо было отвести вот этот осколок Советского Союза, очень технологичный, очень развитый, с мощной экономикой, с монстрами финишного производства – МАЗом, БелАЗом, МТЗ, деревообработкой и так далее. Все остановлено было, полки пустые в магазинах, люди на площадях. Их уже разогрели наши националисты в то время под определенными лозунгами… Я помню, на завод «Горизонт» приехал, люди смотрят на меня, мальчика. Им и меня жаль, видят же, что я не могу объять необъятное, и плачут, что семью прокормить нельзя. И уже просят меня: «Ну, хотя бы 30 долларов, чтобы хоть как-то протянуть, хлеба купить и так далее». Жуткая была ситуация. У нас, я помню, за одни сутки хлеб подорожал в 18 раз»13.
И действительно, в начале 1990-х Белоруссия испытывала такие же социально-экономические потрясения, как и другие государства, образовавшиеся после распада СССР. «Объем денежной массы увеличился за 1992—1995 годы более чем в 300 раз, а рост инфляции в Беларуси в ту пору составлял около 30 процентов в месяц. Прибавьте к этому тотальный дефицит товаров, пустые полки и огромные очереди в магазинах. В 1992 году в стране объявили либерализацию цен, но удержать их не удалось, и за год они выросли в… 16,6 раза»14, – вспоминает белорусский экономист Ирина Новикова.