Олег Холодов – Голоса (страница 27)

Долго, очень медленно рассказывала она эти странные сказания, и Юродивый в тот момент уснул. Сквозь сон доносилось, что на этих собраниях славились *прекрасные* идеи, а чтобы эти идеи осуществлялись не только на словах, но и на деле, происходил обряд кровавого «крещения» – мужчинам удалялись половые органы, женщинам – соски (особо рьяные удаляли груди и большие и малые половые губы). В секту принимали целыми семьями – одновременно оскопляли и мужчин, и женщин, и детей. Эти семьи после посвящения не распадались, а образовывали хозяйственные ячейки, которые сами скопцы называли гнездами. Так собственно и осуществлялся постулат Селиванова о том, что человек должен быть подобен ангелу и потому должен стать бесполым существом.

Свечи догорали, и продолжая рассказывать эту красочную историю и видя, что Юродивый уснул, она стала колоть его булавкой, чтобы он проснулся, и чтобы не пропустил ничего

–Для мужчин они практиковали посвящение «за одной», «за двумя» и «за тремя печатями», что соответствовало частичному или полному лишению срамных органов. Для женщин одна или две «печати» означали удаление молочных желез. Еще более высокой ступени «посвящения» достигали те, кто принимал «печати огненные», попросту это выжигание раскалённым железом.

На этих словах сон у него окончательно сняло рукой.

Скопцы подмяли под себя меняльный (ростовщический) бизнес-продолжала она. Изощрённый ум и жадность евнухов помогали наживать капиталы, а наследников заведомо не было, деньги всех «посвящённых» оставались у тузов секты. Богатства собирались колоссальные. За согласие «посвятиться» они выкупали на волю крепостных, предлагали желающим ссуды для открытия своего дела. Окручивали должников, угрожая по суду отправить их в тюрьму. У скопцов действовала собственная разведка, которая выискивала разорившихся хозяев, промотавшихся игроков или людей, мечтающих о дорогом приобретении. Через подставных лиц им выделяли нужные суммы и, вроде бы, «забывали», пока не нарастут проценты. Сократить долг можно было по определённой таксе: «посвятиться» самому, уговорить родных, знакомых.

Деньги, которые были для скопцов важнейшим средством для защиты от враждебного окружения, не распылялись, а наоборот, концентрировались: когда одно гнездо вымирало, имущество переходило скопцам следующей волны. Подпольные счета и капиталы направлялись на вознаграждение людям, согласившимся на оскопление, а также на подкуп нужных чиновников.

Она внимательно смотрит ему прямо в глаза, встает и уходит на кухню, включает огонь и громко продолжая свои словно вычеканенные фразы.

–С властями сектанты умели находить общий язык– скопцы распространились по Тульской, Тамбовской, Орловской губерниям, угнездились в Костроме, Саратове, Самаре, Томске, Москве. Влезли и в Санкт-Петербург, где знать пресытилась обычным развратом. Знать тянуло к чему-то более острому, опасному, болезненному, в секте их любопытство вознаграждалось сполна. Тут воочию соприкасались с людьми, прошедшими страшное и неведомое. Особо ценным гостям разрешали скрытно полюбоваться, как калечат соблазнившихся мужиков и девок. Иногда и некоторых больных на голову гостей самих влекло в пропасть.

И вот экскурсия в историю русского извращенства прекращается, начинается экскурсия о истории ее семьи. О том, что кости, которые она достала, это ее предок, что отошел от молокан и ушел в мирскую жизнь. Вёл тот предок столь дикий образ жизни, что был проклят и предан анафеме. Рассказала, как человек, которому принадлежали эти кости подхватил сифилис и умирал, пока не встретил на своем пути надежду. А отчаявшийся далеко пойдет. И да, его спасением было новое учение, что уничтожило бы в нем мужской срам и очистило бы дух.

Как на собрании в субботу, в молитвенном доме, собрались в белых одеяниях участники. Сначала один из присутствующих читал положенные молитвы, затем лучшие ненцы затягивали духовные песнопения. Припев подхватывался всей общиной, причем каждый из присутствующих в такт ударял в ладоши. Внезапно раздается электризующий всех возглас кого-либо из присутствующих. – О. дух, святой дух! Это восклицание служило призывом к пляске, к «божьей работе». Сначала все прыгали и кружились в общем хороводе, держа друг друга за руки, позже начиналось верчение в одиночку. Движения становились все быстрее и быстрее. В этом безумном верчении лица сливаются, а развевающиеся молитвенные сорочки шуршат, подобно парусам. И снова образуется круг. Присутствующие становятся, глядя друг другу в затылок и, подпрыгивая, движутся по этому кругу. Затем «святые», или «белые голуби», как они себя называют, ставши в круг плечом к плечу, начинают прыгать справа налево. Четыре или восемь человек становятся по углам помещения. Оттуда они прыжками поодиночке или попарно подвигаются к середине зала и таким же образом возвращаются обратно на свои места. Танцы эти длятся до полного изнеможения и, в конце концов, доводят скопцов до состояния безумного экстаза. Постепенно скопцы входили в транс, кружились отдельно, издавали бессвязные вопли, у иных начинались плач или истерика. Когда и становится желанным столь дикий ритуал. И как тот чьи кости она разглядывает, после этого обряда очистился, сифилис не помешал прожить еще долго, вёл ее предок послушнический образ жизни и всем своим видом подавал пример, потому что избавился от греха плотского и обрел спасение. Потому его кости и лежат в большом почете, как напоминание о очищении.

Скопцы вымерли, но пример их чистоты навсегда запомнится, любимый.

Нет, конечно, потрясающие знание родословной и семейных истории, но дальше был полный треш.

–Ты опорочил меня, но тебя еще можно спасти, нужно лишь унять плоть, и я останусь для тебя последней, единственной истинно любимой-звучит в полумраке свечей. Ее глаза не блестят, в них счастье и покой, он бьется на кровати как рыба, мычит и в принципе очень даже против возможности очистится и быть счастливым духовно. Она возвращается с кухни, держа раскаленный нож, нагретый на газу, и радостно восклицает– и очистится твое тело, а потом опять будем вместе, чтобы не искушал нас лукавый невоздержанием нашим, на то воля божья будет, а коли выдержишь печати огненные, так самый чистый будешь. Мне сон был вещий, приведут тебя ко мне, и будем мы навеки.

Сказать, что в его взгляде на нее в тот момент была ненависть-это мало сказать, там одно отчаяние было (зеркало стояло напротив) и я снова смотрю как она медленно подходит к его трепыхающимся ногам. А еще почему-то внутри он на секунду почувствовал раскаяние и жалость к этому безумному существу, которое полюбил за эти заплаканные счастливые глаза василькового цвета. Он орет, насколько это позволяет кляп, и слышно шипение раскаленного металла.

Звучит мой ор, примерно – А-а-а-а-а!!

Потому что видеть, как она медленно подходит с покрасневшим ножом в темноте – пострашнее всяких Тихих холмов будет.

Из-за этого проклятого сна я снова вижу, как она оскопила Юродивого. И почему она оказалась в моем сне, с чернющими глазами, жуткой улыбкой и покусанными руками, кричащая мне непонятные фразы?

И да, я не знаю, как помочь Юродивому. В тот момент, когда она кромсала его, он осознал, что она-это его настоящая любовь и какой он мудак, раз не понял насколько она его любит. И как он хочет быть с ней. Правда он еще хотел вырваться и ударить ее, но не сложилось как видите, и вот прямо сейчас он расспрашивает меня об этом странном сне. Может случайно все это приснилось, последние полгода насыщенны всяким 3,14здецом, и чего я удивляюсь? За что мне все это? Почему все эти оху*тельные истории именно мне выпало созерцать, так ладно бы просто видеть видения, но нет, эти призрачки еще и подьебывают постоянно.

Жаль что они не сразу вспомнили, что за последние мысли у них были, да и я дурак, думал что все это бред и что оно само пройдет как возникло, и не стоит заморачиваться.

О, зато вчера порисовал неплохо. Даже красиво помоему. Совсем скоро Отважнослабоумный будет свободен с помощью этих рисунков. А мне бы перекусить да отлить, кажется пузырь сейчас лопнет. Фух, даже скажу спасибо пузырю, ибо благодаря ему я окончательно проснулся и уже забываю этот ночной кошмар. Надо чего-нибудь пожевать, хрум хрум хрум, смотрю в экран, открываю новости и листая, вглядываюсь в сегодняшнее происшествие, там лицо другой, менее жуткой женщины, и я ведь ее видел, точно-точно, точнее видел ее фотку.

Тот мужик, Семен-пират из бара, не соврал, он решил изменить свою жизнь, поэтому пришел домой и зарезал эту женщину. Решил свою проблему, так сказать, и поэтому этот репортаж меня ввел в дикий ступор. Не думал, что тот мужик окажется на всю голову больным, он что-то не говорил, что собирается сесть на много-много лет, не так я себе все это представлял, когда говорил ему что верю в него. Кажется, все вокруг сходит с ума. Голоса в голове сами в шоке, и кажется маленькая Агафья плачет.

Л-Ладно, похер, это не я убил ту женщину, постараюсь помочь тем, кому смогу. Еще раз набираю номер старого знакомого Революционера, снова повторяю те слова, которые говорил в прошлый раз, спрашиваю, как у него дела, и не дослушивая что он говорит, обрываю разговор сухими словами до встречи, дополняя что ему еще раз нужно все обдумать.