Олег Хлобустов – Легенды ГРУ (страница 2)
Наверное, именно вследствие такого сознательного жизненного выбора преподаватели летной школы и увидели в невысоком, коренастом, уверенно и смело смотревшем на мир серыми глазами курсанте необходимые не только для красного военлета, но и для каждого мужчины личные качества. Такие, как понимание долга, целеустремленность, воля к достижению поставленной цели, ответственность, которые отличали Петра Ивановича на всем протяжении его жизни.
Поэтому по окончании летной школы в 1933 г. Ивашутин был рекомендован для ответственной работы по подготовке и повышению квалификации летных кадров. Службу начал в должности летчика-инструктора 455-й авиационной бригады Московского военного округа.
Как все «летуны», Петр Ивашутин был влюблен в бездонную глубину неба, не мыслил себе жизни вне его безграничных просторов, стремился стать лучшим.
У Петра Ивановича, как и у подавляющего числа краскомов, были развиты чувства высочайшей ответственности за подчиненных и порученное им дело, долга и самодисциплины. Он понимал, что, только научившись образцово выполнять задания и указания вышестоящего командира, он обретет
Поэтому ему доверяли сначала освоение, а затем – и обучение других летать на новых типах советских тяжелых бомбардировщиков: ТБ-1, ТБ-2, ТБ-3…
Дисциплинированность, собранность, усердие и упорство молодого военлета отметило командование – он был назначен командиром экипажа тяжелого бомбардировщика ТБ-3. Отныне Петр Иванович отвечал не только за выполнение персонального задания, но и за каждого из семи членов экипажа этой мощной машины.
Но, вопреки словам популярной песни, все летчики мечтают не только о высоте, но и о крепком тыле на земле, о тепле родного очага, семье, ожидающей его возвращения из каждого полета…
Одним осенним днем 1936 г. Петр Иванович встретил молодую выпускницу Московского педагогического института Марию Иванову. Для продолжения знакомства с заинтересовавшей его девушкой летчик предложил ей «красивую легенду»: не могла бы она «подтянуть» его для сдачи вступительных экзаменов в военную академию?
И какая девушка-комсомолка той поры могла бы устоять перед столь сильным аргументом симпатичного старшего лейтенанта?
Однако молодые люди большую часть с трудом вырываемого времени проводили не только за книгами, но и на особо полюбившемся им катке на единственном Чистом пруду напротив тогдашнего кинотеатра «Колизей»[4]. Здесь звучала красивая музыка, по кругу пролетали пары, и мягкие и пушистые хлопья снега неспешно опускались на землю…
В следующем году Петр Иванович получил право на поступление в военную академию и, успешно сдав вступительные экзамены, был зачислен на командный факультет Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского.
Подобно большинству офицеров, молодая семья поселилась в съемной комнате. А 24 июля 1938 г. Мария Алексеевна подарила счастливому отцу очаровательную пару – дочку Ирину и сына Юрия…
Однако в начале января 1939 г. судьба преподнесла Петру Ивановичу один из своих неожиданных сюрпризов, и жизнь красного военлета заложила крутой вираж.
Судьбоносный выбор
Будущему историку придется остановить свое внимание на одной из главных сторон эпохи «вооруженного мира», эпохи, предшествовавшей из года в год нынешним мировым событиям, – это шпионаж, который играл и играет громадную роль в развернувшейся перед лицом современников великой мировой войне…
В начале января 1939 г. слушатель третьего семестра Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского капитан Ивашутин Петр Иванович получил неожиданное предложение: перейти на службу в органы военной контрразведки Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) СССР.
Здесь следует пояснить два важных момента.
Прямое предложение о зачислении на службу в НКВД делалось работниками кадровых аппаратов Наркомата внутренних дел только после предварительного негласного изучения кандидата. И поскольку кадровики НКВД к моменту выхода на беседу с кандидатом уже имели неплохое представление о нем, отказов от столь почетного предложения практически не встречалось.
После непродолжительного размышления Петр Ивашутин ответил согласием, о чем он никогда не сожалел в дальнейшем.
Народный комиссариат внутренних дел СССР был образован 10 июля 1934 г. Как и остальные советские граждане, о грозной аббревиатуре НКВД Петр Иванович мог знать следующее.
11 июля 1934 г. газета «Известия» опубликовала постановление ЦИК СССР, в котором, в частности, говорилось:
«1. Образовать общесоюзный Народный комиссариат внутренних дел со включением в его состав Объединенного государственного политического управления (ОГПУ).
2. На Народный комиссариат внутренних дел возложить:
а) обеспечение революционного порядка и государственной безопасности;
б) охрану общественной (социалистической) собственности;
в) запись актов гражданского состояния (запись рождений, смертей, бракосочетаний и разводов);
г) пограничную охрану.
3. В составе Народного комиссариата внутренних дел образовать следующие управления:
а) Главное управление государственной безопасности;
б) Главное управление рабоче-крестьянской милиции;
в) Главное управление пограничной и внутренней охраны;
г) Главное управление исправительно-трудовых лагерей и трудовых поселений;
е) Отдел актов гражданского состояния;
ж) Административно-хозяйственное управление.
4. …В автономных республиках, краях и областях организовать управления Народного комиссариата внутренних дел союзных республик…
6. Народному комиссариату внутренних дел Союза ССР и его местным органам дела по расследуемым ими преступлениям по окончании следствия направлять в судебные органы по подсудности в установленном законом порядке…
8. При Народном комиссаре внутренних дел Союза ССР организовать особое совещание, которому на основе Положения о нем предоставить право применять в административном порядке высылку, ссылку, заключение в исправительно-трудовые лагеря на срок до пяти лет и высылку за пределы Союза ССР…»
Обратим внимание на явное противоречие пунктов 6 и 8 данного постановления.
Осуществление контрразведывательных и разведывательных функций в структуре наркомата было возложено на Главное управление государственной безопасности – ГУГБ НКВД СССР.
Первоначально в ГУГБ НКВД были сформированы отделы:
– Иностранный (ИНО. Он должен был заниматься организацией и ведением разведывательной работы за рубежом; в штате отдела состоял 81 сотрудник, а возглавил его опытный сотрудник ВЧК-ГПУ А. Х. Артузов[5]);
– Особый (255 сотрудников, М. И. Гай);
– Секретно-политический (СПО, 196 сотрудников, Г. А. Молчанов);
– Экономический (ЭКО, 225, Л. Г. Миронов);
– Оперативный (Оперод, в задачи которого, наряду с охраной высших руководителей партии и государства, входили также осуществление наружного наблюдения, производство арестов, обысков; 293 сотрудника, К. В. Паукер);
– Специальный (шифровальная работа, обеспечение режима секретности в ведомствах, 100, Г. И. Бокий);
– Транспортный (ТО, 153, В. А. Кишкин);
– Учетно-статистический (107, Я. М. Генкин).
Всего при образовании НКВД СССР штат центрального аппарата ГУГБ составлял 1410 сотрудников, не считая сотрудников подчиненных ему территориальных органов: республиканских, краевых, областных управлений и отделов, а возглавлял его первый заместитель наркома внутренних дел.
Следует особо подчеркнуть тот факт, что никакого Положения о НКВД СССР и его органах на местах принято не было, в связи с чем в правовом отношении его деятельность, а также деятельность подчиненных ему подразделений госбезопасности не была урегулирована в правовом отношении должным образом. А это создавало предпосылки для произвола, беззакония и злоупотреблений властью, что крайне отрицательно сказалось на результатах их деятельности, особенно в 1937–1938 гг.
Назначенный 25 ноября 1938 г. наркомом внутренних дел СССР Лаврентий Павлович Берия должен был исправить наиболее вопиющие преступления и ошибки своего предшественника (Н. И. Ежова). При Берии в 1939–1940 гг. прошли первые реабилитации осужденных «по материалам органов безопасности».
Но, разумеется, подобно подавляющему большинству наших сограждан, Петр Иванович не мог знать как об этом, так и о совершенно секретном совместном постановлении ЦК ВКП (б) и Совета Народных комиссаров СССР от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», в котором ставилась задача прекратить беззакония. В нем, в частности, подчеркивалось: «работники НКВД совершенно забросили агентурно-осведомительную работу, предпочитая действовать более упрощенным способом, путем практики массовых арестов, не заботясь при этом о полноте и высоком качестве расследования… отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительной работы…
Органы Прокуратуры со своей стороны не принимают необходимых мер к устранению этих недостатков, сводя, как правило, свое участие в расследовании к простой регистрации и штампованию следственных материалов… не только не устраняют нарушений революционной законности, но фактически узаконивают эти нарушения»[6].