Олег Хлобустов – КГБ СССР. 1954–1991 (страница 3)
Следует отметить, что в 1946–1951 гг. органами МГБ было арестовано несколько десятков иностранных агентов, заброшенных с разведывательными заданиями в СССР, в том числе на территорию Украинской ССР и республик Прибалтики. Также были привлечены к уголовной ответственности тысячи фашистских пособников, виновных в арестах, истязаниях и смерти советских патриотов, подпольщиков и партизан, гражданского населения. Чтобы у читателей не сложилось мнения о «надуманности» подобных фактов, рекомендуем им познакомиться с опубликованными на этот счет документами[11].
Этой же цели – усилению борьбы со шпионажем, служили разработка и утверждение Советом министров СССР первоначально «Перечня сведений, составляющих государственную тайну, разглашение которых карается по закону» (8 июня 1947 г.), а затем и «Инструкции по обеспечению сохранения государственной тайны в учреждениях и на предприятиях СССР» (1 марта 1948 г.). Охраняемые сведения, составляющие государственную тайну, относились к военной и мобилизационной, экономической, научной и технической сферам государственного управления и производства. Однако существенным недостатком являлось то обстоятельство, что вопросы сохранности государственной тайны в СССР не были урегулированы на законодательном уровне. (Первый закон Российской Федерации «О государственной тайне» № 5485—1 был принят только 21 июля 1993 г.)
Основной объем работы по защите государственных тайн в сферах науки и техники и обеспечению безопасности (предотвращение диверсий, аварий и катастроф, пожаров и т. п.) в различных отраслях промышленности приходился на Второе главное (контрразведывательное) управление МГБ СССР и на территориальные органы министерства.
В то же время, будучи безгласным исполнителем, В.С. Абакумов, конечно, не мог не понимать, что отдельные «особые поручения», возлагавшиеся на него И.В. Сталиным, являлись прямым нарушением «сталинской» Конституции СССР 1936 г. и принципов советского законодательства и правосудия. Например, содержащиеся в указе Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 г. «О направлении особо опасных государственных преступников по отбытии наказания в ссылку на поселение в отдаленные местности СССР». Таковым же являлись и отдельные устные указания и приказы самого министра. Но его положение осложнялось также отсутствием как закона, так и даже утвержденного Положения о МГБ, в которых бы четко регламентировались его функции и полномочия, права министра и иных руководителей.
После ряда разочаровавших их организаторов кампаний по нелегальной заброске на территорию СССР и его союзников листовок и иных пропагандистских материалов, ЦРУ нашло устойчивый канал идейного и политического проникновения в эти страны: «неправительственное» радиовещание радиостанций «Свобода»/«Свободная Европа» (РСЕ/РС).
Достижение МГБ отдельных действительно положительных результатов в борьбе с разведывательно-подрывной деятельностью спецслужб иностранных государств, наверное, породили у Абакумова чувство чрезмерной самоуверенности, своеобразное, так хорошо знакомое Сталину, «головокружение от успехов».
Причиной падения казавшегося всемогущим министра госбезопасности стал банальный донос на него одного из подчиненных, подполковника М.Д. Рюмина[12].
2 июля 1951 г. он писал Г.М. Маленкову: «тов. Абакумов, по моим наблюдениям, имеет наклонности обманывать правительственные органы путем замалчивания серьезных недочетов в работе органов МГБ»[13]. Позднее к этим обвинениям присоединилось еще и «участие в сионистском заговоре в МГБ». Однако уместно подчеркнуть, что по своему служебному положению Рюмин не располагал доступом к документам, которые могли бы дать основания для подобных выводов и обвинений в адрес министра.
Согласно указаниям некоторых историков, письмо о «неправильном поведении» Абакумова было написано Рюминым непосредственно в кабинете секретаря ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкова[14], курировавшего руководящие кадры госслужбы.
Для рассмотрения заявления М.Д. Рюмина Политбюро ЦК ВКП(б) 4 июля 1951 г. назначило специальную комиссию в составе Г.М. Маленкова, Л.П. Берии, М.Ф. Шкирятова и С.Д. Игнатьева[15] (именно он станет министром после ареста Абакумова, а также непосредственным «куратором» первого этапа следствия по его делу).
По итогам «проверки» заявления Рюмина 11 июля Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение «О неблагополучном положении в МГБ», в котором Абакумову инкриминировались «обман партии», затягивание следственных дел, злоупотребления властью. Этим же постановлением исполняющим обязанности министра был назначен Семен Денисович Игнатьев, 9 августа 1951 г. утвержденный в этой должности.
12 июля Абакумов был арестован. За этим последовал также арест ряда его «выдвиженцев». Позднее к обвинениям в адрес бывшего министра присоединилось еще и «участие в сионистском заговоре в МГБ», что вызвало новые аресты действовавших и отставных сотрудников органов госбезопасности.
Необходимо подчеркнуть, что и от нового министра госбезопасности Игнатьева И.В. Сталиным требовалось добиваться «полного раскаяния» обвиняемых, в связи с чем практика нарушения социалистической законности, применения недопустимых методов ведения следствия не была преодолена полностью[16].
В подготовленной для И.В. Сталина в ноябре 1952 г. первым заместителем министра госбезопасности С.А. Гоглидзе[17] докладной записке «О положении дел в МГБ» констатировалось: «требуемого улучшения работы органов государственной безопасности не произошло», и подчеркивалась необходимость «коренной перестройки агентурно-оперативной работы». При этом Гоглидзе сообщал, что с 1 июля 1951 по 1 июля 1952 г. были освобождены от занимаемых должностей «как не справлявшиеся с работой», 1583 сотрудника, а также уволены из органов МГБ «за нарушение дисциплины», «советской законности», «злоупотребление служебным положением» и «морально-бытовое разложение» еще свыше 3 тысяч человек, в том числе 500 сотрудников центрального аппарата министерства[18].
Однако впереди еще были новые волны не вполне объективной критики в адрес органов безопасности и их дискредитации[19].
Для повышения эффективности противодействия разведывательно-подрывной деятельности спецслужб иностранных государств 9 ноября 1952 г. бюро Президиума ЦК КПСС образовало Комиссию по реорганизации разведывательной и контрразведывательной служб МГБ СССР. В течение ноября – декабря 1952 г. Комиссией был подготовлен проект постановления ЦК КПСС «О Главном разведывательном управлении МГБ СССР». (Он был утвержден Президиумом ЦК КПСС 30 декабря 1952 г. Однако впоследствии не был реализован в связи со смертью И.В. Сталина.) В ходе подготовки проекта на одном из заседаний Комиссии свои соображения по организации разведывательной работы высказал И.В. Сталин.
Сохранившийся в архивах КГБ краткий конспект этого его выступления гласит: «В разведке никогда не строить работу таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать обходом. Иначе будут провалы, и тяжёлые провалы. Идти в лоб – это близорукая тактика. Никогда не вербовать иностранца таким образом, чтобы были ущемлены его патриотические чувства. Не надо вербовать иностранца против своего отечества. Если агент будет завербован с ущемлением патриотических чувств, – это будет ненадёжный агент.
Полностью изжить трафарет из разведки. Всё время менять тактику, методы. Всё время приспосабливаться к мировой обстановке. Использовать мировую обстановку. Вести атаку маневренную, разумную. Использовать то, что бог нам предоставляет.
Самое главное, чтобы в разведке научились признавать свои ошибки. Человек сначала признаёт свои провалы и ошибки, а уже потом поправляется. Брать там, где слабо, где плохо охраняется. Исправлять разведку надо прежде всего с изжития лобовой атаки.
Главный наш враг – Америка. Но основной упор надо делать не собственно на Америку. Нелегальные резидентуры надо создавать прежде всего в приграничных государствах.
Первая база, где нужно иметь своих людей, – Западная Германия. Нельзя быть наивным в политике, но особенно нельзя быть наивным в разведке. Агенту нельзя давать такие поручения, к которым он не подготовлен, которые его дезориентируют морально. В разведке иметь агентов с большим культурным кругозором – профессоров (привёл пример, когда во времена подполья послали человека во Францию, чтобы разобраться с положением дел в меньшевистских организациях, и он один сделал больше, чем десяток других).
Разведка – святое, идеальное для нас дело. Надо приобретать авторитет. В разведке должно быть несколько сот человек – друзей (это больше, чем агенты), готовых выполнить любое наше задание. Коммунистов, косо смотрящих на разведку, на работу ЧК, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец. Агентов иметь не замухрышек, а друзей – высший класс разведки. Филерская служба, по-моему, должна быть разбита по различным управлениям»[20].
Вопрос «о положении дел в МГБ СССР» также рассматривался на заседании Президиума ЦК Коммунистической партии Советского Союза[21] 1 декабря 1952 г., и в качестве «важнейшей и неотложной задачи» было сформулировано требование об усилении контроля республиканских, краевых и областных партийных комитетов за работой органов госбезопасности.