Олег Григорьев – Эпоха роста. Лекции по неокономике. Расцвет и упадок мировой экономической системы (страница 49)
То есть разделение издержек на производственные и транзакционные может быть уместно только после того, как разделение труда уже случилось [76]. Но его-то как раз и надо объяснить.
Второе. Где вообще пролегает граница профессии? Что включает в себя профессия «фрезеровщик»? Допустим, мы согласились, что участие в рыночных транзакциях не является составной частью профессии. А такая операция, как перенос со склада (или где они там лежат) заготовок или перенос на склад готовых изделий, – она входит? Или, допустим, подметание стружки?
Это вроде бы не транзакционные издержки, согласно определению Коуза. Никакого использования ценового механизма здесь нет. Но на крупном предприятии человек, работающий на станке, может быть избавлен от выполнения этих операций. А в маленькой фирме он вынужден делать это сам. И как прикажете трактовать это явление с точки зрения теории транзакционных издержек?
Давайте подведем итог.
Насчет новых горизонтов согласиться, пожалуй, можно. Небрежность, с которой сформулированы исходные предпосылки этой теории и которую я попытался вам проиллюстрировать, создает широкий простор для разного рода интерпретаций, глубокомысленных наблюдений и наукообразного лепета, используя приведенное выше высказывание С. Уинтера.
Если выделить в этой теории рациональное зерно, то мы увидим, что все содержание может быть сведено к концепции эффекта масштаба, а вместе с этим – к традиционным представлениям классической политэкономии по поводу того, почему существуют фирмы.
Сделано это, повторю еще раз, в крайне причудливой форме, с опорой на неэксплицированные дополнительные предпосылки. Причем если бы они хоть что-то проясняли – но нет, они дополнительно все запутывают.
Итак, в настоящее время практикуется два подхода к ответу на вопрос, почему существуют фирмы.
Первый – это подход с точки зрения неопределенности и различия в поведении людей по поводу принятия/непринятия на себя рисков. Но если применительно к финансовому сектору эта концепция достаточно хорошо проработана: разработаны классификация рисков и методы их количественной оценки, то применительно к нефинансовому сектору ничего этого нет.
Но даже и для финансового сектора не сформулировано общего понятия риска. Все оценки опираются на предшествующий опыт и, как показал кризис 2007-2009 годов, этого недостаточно для того, чтобы эффективно рисками управлять как на локальном, так и на глобальном уровне.
На бытовом уровне каждый из нас понимает, что такое риск, но бытового понимания мало для построения научной теории. Научной же разработки этого понятия не было – и не исключено, что, когда это будет сделано, нас ожидают многочисленные сюрпризы. Подозреваю, что понятие риска окажется тесно связано с разделением труда. Но это задача для будущих исследований.
Второй подход к понятию фирмы, так или иначе, связывает ее существование с разделением труда. Однако, как я показал, здесь необходимо еще объяснить механизм возникновения разделения труда в связи с созданием фирм.
Решением этой задачи мы сейчас и займемся.
Производственный процесс, и как его разделить в условиях рыночного равновесия.
Как я уже показал, нечеткая формулировка исходных предпосылок способна очень сильно все запутать. Я постараюсь этого избежать и по возможности максимально четко задать условия и границы моих размышлений. Боюсь показаться занудным, но это вынужденная необходимость.
Для начала нам надо описать, как я понимаю производственный процесс. Я понимаю его иначе, чем он понимается сейчас, причем как людьми, имеющими экономическое образование, так его и не имеющими, но сталкивающимися с экономическими вопросами в своей деятельности. Мое понимание вовсе не оригинально – именно так и представляли себе производственный процесс (процесс труда, процесс производства) представители классической политэкономии. Просто сегодня об этом мало кто помнит.
В начале производственного процесса находится некоторый объект (совокупность объектов), подлежащий преобразованию в конечный продукт. Этот объект может быть некоторым материалом, находящимся в своем природном состоянии либо уже подвергнутым предварительной обработке. В любом случае для определенного производственного процесса этот объект является сырьем.
Далее. Это сырье должно быть преобразовано в нечто другое в результате процесса труда. Однако тут следует понимать следующее. Согласно Дж.Ст. Миллю, человек своими действиями, с помощью своих телесных сил (за исключением редких экзотических случаев) не может преобразовать исходный материал во что-то другое. Он может только перемещать сырой материал и промежуточную продукцию туда, где на них действуют силы природы, которые и осуществляют такое преобразование.
Тут следует расширить это понимание, во-первых, пояснив, что силы природы могут быть как естественными (как при выработке вина или других продуктов брожения), так и предварительно организованными (станок, да и вообще любой инструмент есть организованные силы природы), а во-вторых, что человек может перемещать не только сырье, но и организованные силы природы.
Итак, производственный процесс есть некоторая последовательность осуществляемых работником перемещений сырья (промежуточной продукции) и/или организованных сил природы и завершается получением готового продукта.
Этот процесс происходит в реальном времени. Давайте изобразим его на картинке, с которой мы потом будем работать (рис. 32). Я уже рисовал похожие рисунки в первой лекции, только тогда производственный процесс уже был разбит на операции, а сейчас нам еще только предстоит понять, как это происходит.
Я понимаю, что это достаточно примитивное представление производственного процесса, здесь надо было бы многое еще учесть, но лишние подробности нисколько не изменят дальнейших выводов, а только осложнят изложение.
Давайте тут же определим, что такое знание. Этот термин все напропалую используют, есть даже модное выражение «экономика знаний», при этом обычно никто не дает себе труда объяснить, что имеется в виду [77]. В нашем случае под «знанием» я буду понимать знание правильной последовательности движений относительно сырья, промежуточной продукции и природных сил (организованных и неорганизованных), с учетом характера действия этих сил, которые (движения) позволяют преобразовать сырой материал в конечный продукт.
Работник, осуществляющий производственный процесс, должен обладать знанием в том смысле, как мы его определили. Получение этого знания осуществляется в ходе обучения, которое также требует определенного времени.
В общем случае, чем больше требуется времени на овладение знаниями о некоем производственном процессе, тем больше величина дохода, получаемого работниками, в расчете на единицу усредненного по всем работникам рабочего времени (при условии баланса спроса и предложения на рынке). Это обычное предположение, используемое в концепции «человеческого капитала» в его неизвращенной микроэкономической форме, восходящей все к тому же А. Смиту.
Как ясно из предыдущего, мы предполагаем, что в экономике существует попродуктовое разделение труда. Сложилось оно в рамках «докапиталистических» социально-управленческих единиц, а потом его участники включились в рынок. Понятие профессии связано с осуществлением полного производственного процесса изготовления (и реализации) определенного товара («булочник» и «башмачник» А. Смита).
Разделение труда предполагает раздробление производственного процесса на отдельные операции, выполняемые различными работниками.
Посмотрим на рис. 32. Дает ли он нам какие-то указания, по какому принципу можно осуществить такое раздробление? В том виде, как он сейчас нарисован, – нет.
Может быть, внешние факторы подскажут нам, как это сделать? Но если на рынке существует равновесие, то никаких сигналов от внешней среды мы не получим. Цены выглядят справедливыми и обеспечивают каждому работнику доход, учитывающий его издержки, связанные с обучением соответствующей профессии.
Мы, конечно, можем формально нарезать время, в течение которого осуществляется производственный процесс, на какие-то равные промежутки времени. Да, но на сколько и какой длины? Чем это обусловлено? Почему процесс производства булавок надо разделить именно на 18 операций, как это нам описывает А. Смит? Почему не на 3? Или не на 100?
Конечно, каждый из ремесленников, наверное, делит время своей работы на какие-то смысловые отрезки. Вот в этот период я делаю одно, в следующий – другое. При этом разные ремесленники могут делить производственный процесс совершенно по-разному, в соответствии со своими субъективными предпочтениями. Если, конечно, они не обучались профессии где-то в одном месте: вообще-то, дробление на такие смысловые отрезки происходит обычно в ходе обучения и таким образом облегчается усвоение знания. Хотя потом каждый работник может вносить что-то свое в соответствии со своим личным опытом.
Здесь опять-таки можно много и полезно порассуждать о многих вещах, но я этого делать не буду. Кое-что мы обсудим позже, когда у нас картинка станет более ясной.