Олег Григорьев – Эпоха роста. Лекции по неокономике. Расцвет и упадок мировой экономической системы (страница 40)

Исторически эта проблема решалась по-разному, как нам известно. Тут и рабовладение, и крепостное право. Но у нас модель. Если мы рассуждаем в рамках модели, то нам надо обратить внимание на юго-западный угол прямоугольника производственных возможностей.

Там у нас находятся участки, владельцы которых в состоянии обеспечить себе крайне низкий уровень потребления. Если они участвуют в денежном обмене (что не исключено – см. рис. 28), то это позволяет им немного повысить уровень потребления. Но денежная оценка их труда в любом случае будет существенно ниже, чем денежная оценка труда работающих на более продуктивных земельных участках.

Предложив владельцам менее продуктивных участков поработать на более продуктивных и дав работникам возможность немного повысить уровень потребления, владельцы продуктивных участков получат возможность получать дополнительный денежный доход.

Причем этот доход будет «чистым», поскольку его получение не будет обусловлено необходимостью увеличивать свое рабочее время. Если имеющийся изначально участок достаточно велик, то его владелец может вообще не работать и обеспечивать себе уровень потребления не меньший, чем когда он работал. Владение еще более крупным участком земли позволяет получать и более высокий доход.

Полное использование наиболее эффективных участков

В результате описанных выше процессов происходит переход к полному использованию наиболее эффективных участков (при этом менее эффективные участки перестают использоваться), что способствует росту производства в рамках описываемой нами экономической системы.

Самый известный, наверное, в истории пример, иллюстрирующий одновременно и специализацию земель под влиянием рыночной конъюнктуры, и стремление наиболее полно использовать специализированные участки, – это английские «огораживания». Те самые, когда «овцы съели людей».

Как формируется цена земли

Итак, некий участок земли позволяет получать определенную величину денежного дохода – чистого денежного дохода. А сколько стоит сам участок земли? Оценку мы найдем внутри финансового сектора: какова должна быть величина капитала, чтобы он приносил за сравнимое время аналогичный доход. Ровно столько и стоит участок земли.

И получим формулу для расчета стоимости участка:

Стоимость участка земли = Чистый доход / Процент. (12)

Собственно, ничего нового в этой формуле нет – именно так и считали стоимость земли во все времена. Все вполне традиционно, а главное, понятно. И полностью укладывается в схему работы финансового сектора, которая, как мы помним, описывается формулой д-т-д׳

Новое внесли неоклассики со своей теорией ренты. И об этом следует поговорить чуть более подробно.

В основе классических моделей ренты лежит неявная предпосылка об отсутствии найма рабочей силы.

Сравним две модели. Ту, которую я сейчас описал, и ту, которую описали неоклассики (рис. 26).

И мы и неоклассики в одинаковой мере полагаем, что продуктивность зависит от качества природного ресурса. Неоклассики, быть может, выражаются иначе, но суть от этого не меняется.

Неоклассики (и тут они не отстают от классиков) сразу пытаются придать этому утверждению экономический смысл. Но что у них получается?

Посмотрим на формулу 12. Ее используют и неоклассики, и я. Но это как раз тот случай, когда количественное выражение, взятое вне контекста, не имеет никакого значения. Что подразумевается в этой формуле под чистым доходом?

С учетом того, что мы видим на рис. 26, речь идет о разнице между денежным доходом, получаемым с данного участка земли, сравнительно с доходом с худшего из находящихся в эксплуатации участков (стоимость этого последнего естественно положить равной нулю). Очень хорошо.

А об участке какого размера в данном случае идет речь? Если мы немного подумаем, то только об участке, который может обработать один человек (ну, или семья, если мы все будем считать в семейном доходе). Участок большего размера будет стоить столько же. Владение таким участком никакого дополнительного дохода не принесет, поскольку дополнительные площади некому будет обрабатывать.

Так что нам хотят сказать неоклассики? Что цена существует только для участков не более определенного размера? Или что в реальной экономике на рынке продаются-покупаются только такие участки? Кстати, если мы начнем рассматривать ситуацию с участками меньшего размера, то тут тоже начнутся сложности. Не буду рассматривать, чтобы не тратить ваше время. По-моему, и так достаточно, чтобы понять, что в традиционной концепции классиков что-то не так.

Я не буду вспоминать уже обсужденный ранее вопрос о том, как и когда происходил первоначальный раздел земли начиная с лучших участков и заканчивая худшими. Только заметим, что величина участка, который может обработать один человек, – величина, со временем меняющаяся. И как происходило приспособление картинки на рис. 26 к этим меняющимся условиям?

К какой реальности имеет отношение неоклассическая теория ренты?

Я понимаю, какую историю нам хотят рассказать неоклассики. Звучит она примерно следующим образом. Допустим, у нас есть два индивида, каждый из которых владеет участком земли, который в состоянии обработать за одно и то же время. Один участок более продуктивен, чем другой, что вызывает у владельца менее продуктивного участка страстное желание более продуктивный участок приобрести.

И вот он недоедает, недопотребляет, копит деньги. Наконец, он набирает требуемую сумму, чтобы выкупить участок земли у его владельца. Желания этого несчастного нам понятны.

А вот все остальное непонятно. В чем смысл сделки для продавца? Он имеет постоянный гарантированный доход, от которого отказывается, получая взамен некую сумму денег. Ну да, теперь он может некоторое время не работать, проживая эти деньги. А что он или его дети будут делать после того, как деньги закончатся?

Нам ответят, что он может обратить полученные деньги в капитал и получать ежегодный доход. Бессмыслица. Во-первых, покупатель участка, вместо того чтобы участок покупать, может сделать то же самое и с тем же результатом.

Во-вторых, доход, который будет получать продавец, будет меньше, чем тот доход, который он получал, когда был владельцем участка. Ну да, он теперь не работает. А если бы ему захотелось получать такой же доход, как и прежде, то что ему надо было бы сделать? Взять худший участок земли и начать его обрабатывать. Тогда он, работая, как и прежде, будет получать и прежний доход. Поменял шило на мыло [70].

Да, кстати, а почему бы владельцу более продуктивного участка, раз уж он не хочет работать, не договориться с каким-либо неамбициозным владельцем самого непродуктивного участка и не предложить ему поработать на своем участке, взимая с него плату в размере разницы продуктивностей? Ну да, чтобы привлечь этого арендатора, ему надо обеспечить некоторый прирост благосостояния, то есть допустить небольшое падение своего регулярного дохода. Но все равно получится почти то же самое.

Так почему все-таки нет? Ведь в неоклассике наем рабочей силы не запрещен. То есть неоклассики, а особенно австрийская школа, стараются употреблять само выражение пореже, но при этом отношение, как его ни называй, существует. Так почему бы его не рассматривать в качестве возможности в этом случае? Тем более что в реальной истории земельных отношений примеров сколько угодно.

Не существует способа абсолютно справедливого распределения природных ресурсов.

И не стоит тратить время и силы, чтобы его найти.

Я попробую рассмотреть этот тезис, как его понимаю.

Неоклассика исходит из того, что природные ресурсы могут быть распределены «справедливо», по заслугам. Конечно, отрицать, что большую часть истории человечества ресурсы были распределены несправедливо, они не могут. Но у них есть неявное предположение, что рыночный механизм, если его применить к как-то распределенным ресурсам, в конечном счете обеспечит их справедливое распределение. Кстати, такой аргумент применяется и для оценки российской приватизации: мол, не важно, кому достались активы, рано или поздно они перейдут в руки «эффективных» собственников. Понятно, что применительно к природным ресурсам возможность найма работников сильно мешает такому представлению.

Доказывать это утверждение никто не собирается, равно как и изучать реальные исторические процессы. Вместо этого неоклассика в качестве исходного пункта своей теории ренты сразу берет конечный пункт: что ресурсы уже распределены справедливо, каждый владеет тем, что может сам обработать.

И показывает, что рынок не допускает несправедливости в перераспределении ресурсов. Никто не может улучшить своего положения за счет других, каждый может получить только то, что заслужил.

И самое главное: раз ресурсы перераспределяются в результате купли-продажи, то это значит, что все владельцы ресурсов их когда-то у кого-то купили. У меня богатое воображение. Я так прямо и вижу, как первые люди на Земле покупают у Бога планету в пользование за полновесную монету [71], а потом делят ее на участки, вроде как в «Вишневом саде», и на протяжении тысячелетий перепродают друг другу и своим потомкам.

Можно было над этим и посмеяться. Но дело в том, что описанная мною картина мира неоклассики имеет и вполне себе значимую политическую составляющую. Есть такая вполне популярная концепция, что это несправедливо, что Россия владеет значительной частью мировых нефтегазовых запасов. Как можно исправить эту несправедливость? А очень просто: с помощью ускоренного перевода отношений по поводу этих запасов на рыночные рельсы с обеспечением возможности участвовать в покупке запасов всем желающим.