Олег Говда – Призрак и сабля (страница 52)

— Это теперь-то? Когда запорожцы тревогу подняли? Что ты, брат, и моргнуть не успеешь, как деревенский люд попрячется в лесах. Да так затаятся, что пока сами обратно из чащи не повылазят — бесполезно искать… — объяснил, почему изменил свое решение побратим. И неожиданно широко и задорно улыбнулся…

— Ты чего? — опешил Куница.

— А вот подумалось: ведь наши знакомцы, упыри из Выселок, в сущности — неплохие… гм, хотел сказать люди… существа. Может, подкормим их немного? Как считаешь? Православный люд они не трогают, а на одном зверье долго не протянешь… Оголодали, небось?

— Хочешь басурман к ним в гости заманить? — понимающе усмехнулся Тарас. — Отличная шутка получится может.

— А что? Неплохо придумано… — еще более напористо заговорил недоученный чародей. — Схарчат деревенские упыри ордынцев — уже хорошо. А положат друг дружку — еще лучше… И кого-то от басурманской напасти защитим, и богоугодное деяние совершим… Хоть и не своими руками, и не нарочно, а повыведем нечисть с землицы. Согласен?

— Голова, — одобрил Куница. — Так тому и быть. Рисковая затея, но славная, ни один низовой казак от подобного фортеля не откажется. Поворачиваем коней. И пусть нам поможет святой Юрий и Пречистая Матерь. Как говориться — дважды не умирать. На все воля Божья. Только, я вот о чем подумал… Ты, Степан, в девицу, часом, не пробовал оборачиваться?

— А в рыло не сунуть? — уставился на него с выражением незаслуженной обиды побратим и неожиданно густо покраснел.

— Да я не о том, — успокоил его Куница. — Сам пошевели мозгами: за двумя казаками, сколько басурман увяжется? Десяток, полтора — не больше. Значит, наше с тобой геройство никакого урона орде не нанесет и обернется пустым ребячеством.

— А что ты предлагаешь?

— Тут и мудровать особо нечего, — как можно убедительнее заговорил Тарас. — Сколько в Кафе за крепкого невольника дают? Две-три золотые монеты. Ну — десять… Да и то, если Султанат гребцов на военные галеры закупает. Тогда как за пригожую девицу, и простой мурза сотни драхм не пожалеет. А то и больше.

— Хочешь сказать, если ордынцы увидят девицу, то за такой добычей их большее число погонится? — одобрительно хмыкнул Степан.

— Будто сам иначе считаешь? — вопросом на вопрос ответил Куница. — Верхом, по степи, обычные селянки не ездят… Верно? Заметив подобную цацу, басурмане сразу смекнут, что наездница должна быть из знатной семьи. А такие невольницы, в их гаремах, стоят гораздо дороже обычных пленниц.

— В общем, ты прав… — неохотно согласился побратим. — Ладно, пострадаю для общества… — и тут же вполне серьезно пригрозил. — Но, если ты, хоть когда-нибудь проговоришься об этом — я тебя из-под земли достану! А потом обратно закопаю! И так заколдую, что вечность, прожитая в теле земляной жабы — сказкой покажется!

Куница понимающе покивал. Такую историю и в самом деле не стоит оглашать. Острые на язык запорожцы измучают насмешками да зубоскальством. Придется либо непрерывно морды бить, либо такой подвиг совершить, какой все на свете затмить бы смог.

— А знаешь что! — пришла ему в голову еще одна стоящая мысль. — Давай мы сами тебе такое прозвище придумаем, чтоб никому неповадно было. А любые шутки совершенно не смешные получались.

И глядя на насупившегося побратима, поспешно добавил:

— Это я так, к слову. Все равно, вступая в товарищество, тебе разрешат только имя, данное при крещении, оставить. И кто знает, какое хлопцы прозвище придумают… А я предлагаю… — Куница задумался на мгновение, а потом радостно изрек. — Небаба! — и поспешил объясниться, пока обидчивый здоровяк не подумал чего дурного. — Знаешь, как в народе говорят: «Вот — это настоящий казак, а не баба!». Звучит?! Да с таким прозвищем быть тебе атаманом, это как пить дать! Хоть об заклад побиться…

— Не-ба-ба… — медленно, словно пробуя на зуб новое прозвище, повторил недоученный чародей. — Гм, вполне… Степан Небаба! Годиться… Знаешь, а ты так меня теперь и зови. О! — вдруг запрокинул голову и, указывая на темное пятнышко высоко в небе, заметил. — Гляди, Тарас: это, случайно, не Василий нас высматривает? Что-то эта птичка уж слишком долго над нами висит. А ведь мы ни на сусликов, ни, тем более, на парочку полевок не похожи…

Куница вгляделся пристальнее и отрицательно помотал головой.

— Не-а… Опричник беркутом оборачивается, а то — канюк кружит…

— Тогда, тем более не нравиться мне такая прилипчивость, — проворчал Степан. — Боюсь, неспроста этот пожиратель падали над нами вьется.

— Эт, не обращай внимания… — отмахнулся Куница. — Не казацкое дело, в приметы верить. О том пусть бабы судачат. Все равно, чему быть — того не миновать! Ну, так что решил, побратим мой верный, новоиспеченный казак Небаба? Будешь красной девицей притворяться, или мне для этого отвернуться надо? Ты скажи, не стесняйся. Я ведь в чародейских делах не сведущ. Не знаю, как в таких случаях полагается…

Но ответа не потребовалось. Рядом с Куницей, в седле побратима возникла очаровательная и столь пышно разодетая красавица, что аж в глазах зарябило, от блеска платья, украшений и драгоценных побрякушек. Особо не выгадывая, Степан скопировал образ, который крепче иных запечатлелся в памяти. И новая спутница Куницы как две капли воды походила на невесту чародея, его же воображением облаченную в золоченую парчу и шелка. И все это одеяние так сверкало, что басурмане должны были все поголовно ослепнуть, чтоб не заметить ее ближе, чем за версту. Вот только у Аревик волосы были черные с синеватым отливом, а в воплощении Степана, она превратилась в пепельную блондинку… Здоровяк, как всегда, позабыл сменить окрас, в любом теле оставаясь верным белобрысому чубу.

— Ну, а теперь, когда мы все решили, быстро отвечай на вопросы… — непререкаемым тоном и густым басом Небабы произнесла изящная копия Аревик. — А то я, похоже, никогда и не узнаю: что поведала тебе при вашей последней встрече Аглая Лукинична?

— Ах, вот ты о чем, — невольно усмехнулся Куница. — В общем-то, я не слишком уверен, что правильно понял ее. Бабушка сказала, что у меня появился дар исполнения желаний…

— Это как понять?

— Ну, если я очень чего-то хочу, то оно непременно сбудется, — не слишком уверенно объяснил ведун. — Как-то так…

— Никогда о подобном слышать не доводилось, — покрутила головой «девушка». — Что же это… выходит, все в мире сообразуется с твоими пожеланиями? И вся эта кутерьма, которая сейчас с нами происходит — твориться по твоему собственному хотению? Извини, но это больше смахивает на горячечный бред, а не вещий сон… Наверное — жареного мяса переел?

— Не кипятись и не юродствуй, все не так просто, как говорится… — унял побратима Тарас.

Хоть это и невежливо, но во время разговора Куница упорно отворачивался от собеседницы, иначе вид прекрасной девушки, сбивал с мысли. Почему-то в облике пса или коня — Степан воспринимался самим собой, а превратившись в девицу — ну, никак не совмещал нежную внешность с грубоватым содержимым. Скорее всего, из-за того что и под шкурой свирепого сармата, и боевого коня — ученик чародея все равно воспринимался мужчиной, а сейчас — глядя на все эти рюшечки, бантики, да завитушечки, серьезного разговора с ним не получалось…

— Бабушка сказала, что мои пожелания сбудутся только в том случае, если они не во вред другим людям…

— Угу, уже легче… Что ж, проверить проще простого…

— А как? — заинтересовался Тарас. — Предлагаешь на тебе испытать?

— Упаси Боже! — в непритворном испуге вздел руки Небаба. — Послушай, мы все хотим пить, да и лошадей напоить бы неплохо…

— И что?

— Вот и попытайся пожелать. А я погляжу — что из этого получиться…

Куница честно закрыл глаза и во всех подробностях стал представлять себе, как они сейчас поднимаются на пригорок, а внизу противоположного склона стоит колодец. Да не простая криница, — низкий сруб в три венца, — а настоящий, с «журавлем»! Эту примету, Тарас нарочно придумал, чтоб наверняка узнать: по его желанию колодезь тут возник, или стоял себе и раньше, а они на него случайно наткнулись…

— Божья сила и все святые угодники! — воскликнул Степан. — «Журавль»! Посреди степи! Вот это здорово! Неужто и в самом деле твои желания сбываются? Уму непостижимо!

Куница открыл глаза и сам себе не поверил. Все было точь-в-точь, как он и хотел. И пригорок, и застывший у колодца на одной ноге деревянный «журавль», вытянувший над срубом длинную шею…

Нетерпеливая и чрезмерно любопытная, впрочем, как и все девушки, «Аревик» пришпорила коня и первой подскакала к «журавлю». Заглянула в колодец и… громко рассмеялась хриплым баском.

— Ха-ха-ха!.. О-хо-хо-хо!.. Ой, держите меня семеро, а то лопну со смеху!.. Ну, учудил!.. Ну, брат, отчубучил!

— Чего там такое? — удивился Куница.

— А ты сам взгляни, чародей… — не переставал смеяться Небаба. — О-хо-хо-хо…

Куница подъехал ближе, заглянул внутрь сруба и сам не удержался от нервного хохотка…

Внешне колодец совершенно ничем не отличался от множества своих сородичей, но внутри него — вместо привычного водяного зеркала, все пространство огражденное срубом, занимали ведерные сулейки, в оплетке из виноградной лозы. Точь-в-точь как те, в которых корчмарь Ицхак хранил дорогое сладкое греческое вино.

— Ты о чем думал, горе луковое, когда колодец воображал? — ехидно поинтересовалась «Аревик».