Олег Готко – Земляки по разуму (страница 73)
Спрятавшись на кухне, он без колебаний дал Марии согласие быть эталоном в опыте по восстановлению травмированной личности.
Тут же подмешав в кофе снотворного ему и то ли мужу, то ли гею, который вовсю кокетничал с соседом, Саньковская удалилась, дабы соблюсти чистоту эксперимента. Через некоторое время послышался характерный звук, с которым головы соприкоснулись со столешницей, а спустя еще несколько секунд звонок в дверь.
Мария ругнулась, но любопытство победило.
За дверью в белых халатах стояло два санитара. У них были одинаково каменные морды повидавших виды флегматиков.
— Фамилия? — синхронно и безразлично спросили они.
— Саньковская, — ответила она на святой в этом государстве вопрос.
— Он, — сказали друг другу белые халаты и вполне профессионально натянули на нее смирительную рубашку.
Мария только и смогла цапнуть зубами одного из них за предплечье, за что получила от второго короткий хук по челюсти. Очнулась она уже во дворе.
— Так это он или не он? — поинтересовался кто-то.
Саньковская открыла глаза, но никого не увидела. Пристегнутая к вонючей каталке, она лежала на животе. Рассеянный дневной свет с трудом проникал сквозь стекла — мутные, как образы будущего в видениях пророка. Во рту был кляп. Это не только дополняло картину насилия над личностью, но и мешало поинтересоваться, что же, черт возьми, происходит.
— Мм-м!..
— Посмотри еще раз и скажи точно. Переверните его!
Саньковскую перевернули, как недожаренного поросенка, и над ней нависли две карнавальные рожи в белых повязках, скрывающих как особые приметы, так и черные намерения.
— Ну?! — командовала всеми издалека старая карга с волосатой бородавкой на подбородке.
— Либо он изменился до неузнаваемости, либо это не он…
— Если ты с такой же уверенностью ставишь диагнозы, то я твоим пациентам не завидую, дура. Освободите здоровую!
Дюжие флегматики вернули Марии свободу с невозмутимостью молотков. Выскочив из салона машины и расширив ноздри, она обвела всех огненным взором, но выразить то, что думает как о санитарах, так и о карге вкупе со средних лет женщинкой, не решилась. Кажется, первый раз в жизни.
— У вас есть сожитель? — робко поинтересовалась младшая — явно вышеупомянутая дура, — и тут же представилась. — Я ваша участковая.
— Иди к черту, — стараясь не обидеть остальных, отреагировала Саньковская на интимный вопрос и с безрассудной храбростью повернулась спиной к «Скорой помощи».
— Он тяжело болен!
— Ты тоже, — процедила Мария, не оборачиваясь, и вошла в подъезд.
Соседские бабки тут же принялись оживленно шушукаться. До слуха оскорбленной женщины долетел театральный шепот Матвеевны:
— Куда смотрит Минздрав?..
Путь домой был бесконечным, но едва Саньковская успела остыть, как в дверь снова позвонили. Поискав глазами предмет потяжелее, женщина остановила выбор на историческом ботинке мужа и пошла открывать. Ее не грызли сомнения, что за дверью притаилась новая беда.
«На этот раз гороскоп, — и зачем я его только читала! — насчет тяжких испытаний не соврал. Сколько я еще смогу протянуть?..»
На пороге стоял Самохин. Оценив внешний вид хозяйки и по-своему правильно разгадав ее внутреннее состояние, он сообразил, что день в этом доме сегодня совсем не приемный. Швырнув к ногам Марии сумку, Димка скороговоркой пробормотал:
— Это его доля.
— Что? — не поняла Саньковская, но чудной друг ее странного мужа уже растаял в сумерках подъезда и вопрос остался без ответа.
Открыв в комнате сумку, она поняла, что и ее содержимое, и Самохин сиречь элементарные галлюцинации, по поводу которых и прилетали санитары. Столько денег в одном месте просто не могло быть!
Шаркая непослушными ногами, убегая от преследующей ее весь день прострации, Мария выбралась на балкон. К сожалению, «Скорая помощь», которую Бог в своей рассеянной, как склероз, мудрости послал ей несколько раньше, чем следовало, уже укатила. Всевышний оказался ничуть не лучше мужа. Тот тоже не всегда все делал до конца…
Она вернулась в комнату и сгребла пачки денег обратно в сумку. Это вполне могли быть фантики или почтовые марки, которые подсунул ей спятивший коллекционер. Глубоко вдохнув, женщина отдалась произволу текущего дня.
Иногда прострация не такое уж плохое состояние.
Вдоволь ознакомившись с неприятными сторонами жизни двуполых сообществ и плюнув на развитие родной цивилизации, Фасилияс стартовал в черные глубины космоса. Те показались намного теплее глаз самки, которыми его провожали. Тохиониус наверняка с радостью воспринял возвращение домой блудного отпрыска, но превратилось ли это в притчу — неведомо…
Саньковский еще долго краснел при воспоминании о покупке колготок и искренне радовался, что не дошел в тот день до поликлиники. К счастью, время — доктор гораздо более профессиональный, чем несчастная вдова, после знакомства с его семьей потерявшая всякую уверенность в себе. Семен по-прежнему позволяет себе изредка выпить и покурить, но с посторонними девушками неловок и скован. Виновата ли в этом Васькина реакция на трансвестизм знает только Фасилияс. Иногда перепаханному щупальцами мозгу чудятся голоса, но их принадлежность определению не поддается и Саньковский старается с ними не заговаривать.
Мария, чье железное здоровье и здоровая психика победили минутную слабость, порожденную лавиной стрессов, этому только рада. После всего пережитого историю с ограблением банка она восприняла как нечто, само собой разумеющееся. Как тут было ее бедному мужу не поддаться соблазну, если он
Не моргнув глазом, Димка и Длинный поклялись друг другу и Саньковским забыть все, что они знали, знают и будут знать. В конце концов, эта история могла гораздо больше заинтересовать МВД, нежели другие, более прогрессивные организации.
— До NASA далеко, а УВД — рядом, — как-то раз неудачно пошутил по этому поводу Самохин.
Время показало, что для него лично еще ближе оказался отдел ЗАГС, регистрирующий браки.
Длинный успел-таки купить себе новых рыбок за полдня до того, как магазин «Последний ареал» был взорван ультралевыми боевиками «Greenpeace». Именно так назвала себя группа третьеклассников, пойманных на месте преступления в бессознательном состоянии. Свою акцию они провели в знак протеста отказу администрации магазина приобрести у них по европейским ценам партию хомячков-мутантов, весьма смахивающих на крыс обыкновенных серых. Этот случай навел Длинного на интересную мысль, но это совсем другая история.
Шутка Славика Крейдмана имела успех среди нищих и попрошаек. Некоторое время выражение «подсунуть куклу» употреблялось в далеком от первоначально-уголовного смысле. Сам же Славик, узрев в тигре знак свыше, стал на праведный путь и поступил в институт.
Варвара Моисеевна не могла нарадоваться внуком, о чем исправно извещала каждым письмом Наталью Семеновну.
«Пока травка вырастет — лошадка сдохнет», — несколько туманно, как всегда, отвечала подружка, но, в общем и целом, радость мадам Цугундер разделяла.
Жулька какое-то время еще мучилась ревностью, но новая реклама «Pedigree» заставила ее забыть обо всем.
Банк «Дормидонтыч» больше не грабил никто, кроме государства, и со временем он стал крупнейшим в регионе. Анатолий Михайлович Вуйко продержался на посту отца-командира охраны еще несколько месяцев. Возможно, если бы не чучело тигра в холле, под которым неизвестный шутник нацарапал гвоздиком: «Тигр маринованный, в банке. 300 гр. — 12 000 крб.» — его нервы расшатались бы не так скоропостижно. Однако ежедневные встречи со стеклянным взглядом хищника сделали свое черное дело.
Отец Агафоний спас еще не одну душу. Некоторые были даже не заблудшими, а просто попадались ему в хорошем настроении. Время от времени он предлагал, следуя духу времени, возобновить продажу индульгенций, но ретрограды из Синода не давали развернуться его предприимчивому духу и рубили новаторскую для православного христианства идею на корню. Единственным утешением стали для него вошедшие в моду презентации. На них отец Агафоний с удовольствием отводил душу, торгуя увесистыми «новорусскими» крестами, а также советуя покупателям за отдельную умеренную цену где и как лучше повесить иконы для получения оптимальных результатов. После заключения сделки между бизнесменом и Всевышним, полномочным дилером которого себя считал, он желал удачи и рокотал чудным своим басом:
— Во имя Отца, Сына и Святаго Духа! Аминь!
И послушные дельцы резали ленточки и подпевали:
— Аминь!..
Часть пятая: ТОРМОЗ АПОКАЛИПСИСА
— Рано или поздно, но блудные дети стремятся вернуться, — буркнул дежурное утешение дух вождя, глядя, как осиротевший около года назад Тохиониус мечется среди пяти стен уже привычного водянисто-бордового цвета. — Ибо все возвращается на круги своя.