Олег Готко – Земляки по разуму (страница 43)
— Обмануть таможню — дело элементарное…
— Таможня дает добро! — любитель советских боевиков не мог не блеснуть эрудицией, в результате чего еще одно щупальце устремилось к майору и лишило его права голоса. Тот почувствовал себя депутатом, которому выключили микрофон. Обида тут же черной кошечкой затаилась в душе, чтобы при первой же возможности перебежать дорогу «сальмонелле».
— …и если не случится ничего непредвиденного, то я уверен, что смогу вытащить вас отсюда. А теперь собирайте и тащите сюда все, что может гореть! Мы будем разжигать сигнальные костры. Еще раз напоминаю о необходимости соблюдать тишину!
— А водка не горит, — злорадно проинформировал его Вуйко А.М., едва щупальце предоставило ему такую возможность. — Разбавляют гады потому что!
Тохиониус не обратил на это внимания и нырнул в темноту. Спустя несколько минут заполыхали четыре кучки, сложенные из обломков майорской мебели, превратив площадку у подножия обелиска в некое подобие партизанского аэродрома. Когда порывы ветра раздували пламя, обелиск чертиком выпрыгивал из тьмы, угрожающе скалясь древними письменами.
Присмотревшись к ним, Тохиониус неожиданно уловил в их орнаменте нечто знакомое. Он подошел поближе и убедился, что зрение его не обмануло. Спугнув вертящегося рядом Горелова, осьминог вынул из складки тела бластер. В ночи засверкали вспышки, превращая никому, кроме него, неизвестные письмена в совершеннейшую абракадабру.
— Ты мстишь им за нас? — догадался Горелов. — У тебя нет еще одного пистолета, хотя бы Макарова?
— Твое дело следить за появлением Фасилияса, — огрызнулся Тохиониус. — Или нет?
— Да, — согласился тот, задрал голову вверх и тут же заорал. — Летит!
Неразлучная пара Условных Кузнечиков, завидев отблески огня там, где остались гиды, встревожилась не на шутку. Вдруг случится так, что редкостные особи не справятся с огнем и погибнут? Со всех своих четырнадцати ногорук они бросились к обелиску.
— Добрый день! — запищали Условные Кузнечики и едва не сломали пару пар конечностей, наткнувшись на космолет, куда грузили гидов.
— Спокойной ночи! — издал издевательскую трель Семен и, довольный произведенным эффектом, последним вошел внутрь корабля, продолжая хохотать.
Взрыв неестественных, с точки зрения клиентов, звуков вверг Условных Кузнечиков в панику. Наблюдая взлет, один из них нашарил в левой пазухе трансивер, который выдавался каждому желающему полюбоваться красотами Одинокой Жемчужины, и начал свистеть в микрофон, вызывая патрульную службу.
Случилось так, что только один корабль находился в это время над ночной стороной планеты. С ним-то и попытался связаться дежурный космодрома, растерянно меняя цвета своего тела подобно хамелеону, усаженному в беличье колесо около светомузыкальной установки.
— «Вимера», «Вимера», вызывает база! «Вимера», «Вимера», вызывает база!
— База? Это — «Вимера», — недоуменно ответил Кар, даже не пытаясь строить догадок о том, зачем они кому-то понадобились.
— «Вимера»! — в хрипе дежурного прозвучало облегчение. — Примите сообщение!
— Какое?
— Информационное!
— А оно у вас? — недоверию Кара не было границ.
— Да!!! — облегчение в голосе дежурного приобрело оттенок отчаяния.
— Что-нибудь срочное? — по одобряющему знаку Грыка Кар изо всех сил тянул время. Тот не без оснований надеялся, что по мере удаления от родной планеты они угодят в какую-нибудь электромагнитную бурю и та решит проблему этих никчемных переговоров.
— Похищен гид маршрута номер пять и родственная ему фауна! Объявлена общепланетная тревога!
— Что?! — завопил Грык, вырывая у напарника микрофон. Они оба отлично знали, какой гид был на маршруте номер пять.
— Это какой-то гиднеппинг! — потрясенно выдавил из себя Кар. — Проклятые завистники! Потом они скажут, что отбили его у кого-то и станут новыми национальными героями! Я этого так не хочу оставлять!..
— Как это произошло? — Грык не терял времени, чтобы попытаться сообразить, кто бы это мог быть.
— В секторе 13/1313 пара туристов заметила неопознанный летающий объект, куда грузили гидов. По их свисту, те сопротивлялись. Это произошло три миллионных меридиана тому назад. Вам приказывается приступить к поиску злоумышленников. Дополнительные данные будут сообщены позднее!
— К поиску приступаю. Я — «Вимера». Конец связи, — выплюнув микрофон, Грык круто развернул корабль имени любимой самки пятой гильдии и врубил аппаратуру обнаружения на полную мощность.
— Вот они! — простенал Кар, от избытка чувств роняя на обзорный экран капли оптической секреции.
— Вытри сопли! — приказал Грык, устремляясь в погоню за далекой серебристой звездочкой.
— За отца, сына и Простого Духа! До дна!
Майор, не забывший прихватить с собой ящик пусть и разбавленной, но дармовой водки, лихо опрокинул в себя порцию напитка, от которого какая-нибудь сальмонелла скукожилась бы, как гусеница в ацетоне. Он словно помолодел за последние полчаса лет на двадцать. С другой стороны, вполне возможно, что на старости лет у него проснулось второе дыхание способности общаться не только с себе подобными. Как бы то ни было, но Вуйко А.М., преодолев плотные слои атмосферы, на седьмом небе чувствовал себя весьма вольготно как в прямом, так и в переносном смысле.
— Ай да майор! — несколько истерически хохотнул Семен, еще до конца не веря, что все завершилось благополучно. — Скажи, друг Горелов?
«Друг Горелов» молча глотал водку и общаться не желал. В его голове вертелась всего одна мысль, да и та была перепугана собственной невероятностью: «Этого не может быть!»
Вождь млел, витая над столом. Дерзкая акция словно вернула его к той, уже потусторонней для него жизни и сейчас электроны быстрее бегали по орбитам квазитела. Невзирая на отсутствие у себя погон, он быстро почувствовал в майоре родственную душу лидера и приступил к выяснению отношений.
— Эй, майор! Как тебя зовут?
— Вуйко А.М., майор ГАИ, — официально представился тот, когда выпили все желающие и способные к этому.
— Слышь, это звучит как-то неудобоваримо и слишком длинно. Давай попроще, по-человечески…
— Анатолий Михайлович… Можно просто Михалыч, — согласился польщенный майор, почувствовав себя человеком.
— И меня зови просто — Потрошителем Медвежьих Животов, — не менее радостно сообщил вождь. — Жалко, что не могу выпить с тобой на брудершафт, но ведь это не станет на пути нашей будущей дружбы непреодолимым барьером, правда?
— Ты совершенно, абсолютно прав, мой здоровый душок! Но нельзя ли и тебя называть как-то покороче?
— Запросто. Зови меня Потрошителем!
— Хм, если ты не против, я буду звать тебя Джеком.
— А что значит это имя?
— По-моему, то же самое…
— Никаких проблем, Михалыч!
— О, а вот и наш сальмонеллез! — завидев приближающуюся семейку спасителей, переключился майор. — Как там наши дела?
— Я вижу, вы подружились, — удовлетворенно заметил Тохиониус, издалека расслышав задушевную болтовню майора и вождя. — Дела наши просто великолепны! Еще часика полтора и можно будет сигануть в подпространство, где нас и поминай как звали! Потом еще неделька-другая и вы дома!
— Эх, дом, родная хата! Увижу ль я тебя прежней, как берег дальний?.. — бессовестно переврав смутно знакомую ему строфу, пустил слезу Михалыч. Она была, как и положено, мужской, скупой и даже жадной.
— А кто может этому помешать? — поразился Тохиониус такому беспросветному пессимизму.
— Чертов Эйнштейн! — еще раз осторожно всхлипнул Михалыч.
— Неужели мы кого-то забыли? — забеспокоился Джек-Потрошитель, воспринявший страдания нового друга слишком близко к тому, что заменяло сердце.
— Нет, будь он проклят! — утробно провыл Вуйко, шарахнул кулаком по столу и дико хохотнул, вспомнив разносторонне образованного внука, с которым проводил слишком много времени. —
— Никогда бы не подумал, что ты — антисемит! — поразился Семен. Звон бутылок отвлек его от бесплодных попыток расшевелить Горелова, продолжающего страдать своей дурацкой мыслью.
— Я — антисемит?! — возмутился Михалыч. — Да что б ты был таким интернационалистом, как я! Скажи, Горелов!
— Этого не может быть! — наконец-то расстался тот со своей мыслью и тут же начал беспокоиться о том, что будет думать дальше. Ничего путного в голову не приходило.
— О чем это вы? — на всякий случай спросил Тохиониус. Смысл разговора от него ускользал, как вода из щупальцев.
— Да так, о графе из паспорта, — мрачно сверля взглядом Семена, пробормотал майор.
— Брось, Михалыч! — вождь попытался переключить внимание на себя. — Налей еще по одной. Мне ужасно нравится, как вы пьете!
— Ты снова прав, Джек! — восхитился обретенным приятелем тот и взялся за бутылку. — Пятьдесят раз по пятьдесят за дорогую моему сердцу троицу!
— А водки хватит? — Горелову было просто необходимо о чем-нибудь беспокоиться, чтобы не ощущать в голове вакуума вкупе с подстерегающей организм клаустрофобией.
— Это всего по пять бутылок на брата, — мощный, не уступающий щупальцам, аналитический ум Тохиониуса мгновенно вычислил объем яда, который собирались выпить за его здоровье.
— Присоединяйся, сальмонелла! — Михалыч сделал широкий жест.
— Я бы с радостью, но не могу… Метаболизм, понимаешь?
— Ну, тогда выздоравливай побыстрее! Эх! Хороша!