Олег Готко – Земляки по разуму (страница 32)

— Эй, майор! — неожиданно оскорбил слух невнятный окрик.

Вуйко А.М. оглянулся по сторонам. Ни слева, ни справа равно как позади и впереди никого, хотя бы отдаленно напоминающего другого майора, не было. Из этого следовало, что обращаются к нему. По зрелом, правда, размышлении можно было прийти к выводу, что и эта догадка лишена смысла, потому как обращаться к нему было некому. Заблудившись мыслью в парадоксах, майор наткнулся взглядом на снежную бабу, обмотанную красными тряпками а-ля пьяный тореадор и нелепо торчащую посреди проезжей части.

— Непорядок! — констатировал он факт и тут же брызнул слюной в припадке мании величия. — Это что, пародия?!

Даже эхо не было ему ответом, и Вуйко А.М. пригляделся к бабе внимательнее, но милицейский жезл у той отсутствовал. На смену мании величия пришла мысль о полезности данной скульптуры в этом неожиданном месте. Едва она тяжело заворочалась в голове, как была послана в нокдаун старой детской шуткой:

— Толстый дурак понюхай табак!

Майор, несомненно, мог считаться толстым, но нынешнее тугодумие было более обусловлено странностью происходящего, нежели объективными причинами низкого интеллектуального уровня. Не веря своим ушам, он все же подозрительно оглядел закрытые по случаю зимы окна ближайших домов. Они были пусты, как глаза еще не пойманной рыбы. Все вокруг дышало нереальностью и сильно походило на галлюцинацию.

Как и полагается в подобных ситуациях, Вуйко аккуратно поставил чемоданчик на снег, закрыл глаза и ущипнул себя за нос. Красный от мороза, тот стал жутко бордовым. Майор ойкнул от боли и открыл глаза.

В окружающем континууме пространства-времени ничего не изменилось. Пожав плечами, он нагнулся за чемоданчиком.

— Старый козел!!!

Неприкрытая ненависть этих слов заставила замереть в неудобном положении. А.М. никогда не нюхал табак, но сейчас ему отчаянно захотелось это сделать.

— Эй, а что он делает сейчас? — не без ехидства проклокотал Кар. Он заранее придумал ответ, должный вернуть ему уважение к самому себе.

— Богу своему молится, — не задумываясь, ответил Грык.

Кару стало не по себе до такой степени, что едва не подавился дыхательным клапаном. Он тут же заподозрил коллегу в одном из смертных грехов, так как угадывать мысли на Понго-Панче могли только самки первой гильдии, но был не настолько глуп, чтобы высказаться сразу и решил затаиться до следующего цикла половой активности.

— Какому такому богу? — вместо этого поинтересовался Кар. — Вполне может быть, что он заметил нас и…

— Если бы ты был внимательнее, дорогой мой Кар, то мог бы сообразить, что коэффициент преломления в данной среде… — Грык сделал паузу и зачастил цифрами и научными терминами, должными объяснить, почему фауна не могла их заметить, но Кар пропустил все это мимо мембран. Его привело в ужас обращение «дорогой».

«Надо же, подлец, как ловко он скрывал… она скрывала свою сущность, а ведь еще немного и мне пришлось бы тереться с ним бородавками! Приклеенные они у него, что ли?»

— …видишь это странное сооружение на пересечении… мм… Условно назовем эти плоские прямые «улицами». Так вот, на пересечении их я лично вижу самое недолговечное, что вообще можно себе представить!

— Почему? — спросил Кар, одновременно опасаясь и желая обнаружить новые подтверждения своим догадкам.

— Только ты мог задать этот вопрос! — довольно мяукнул Грык, переплетая от удовольствия парочку свободных оптических присосок на длинных подиях. — Эта фигура как две капли Н₂О смахивает на представителя здешней фауны и слеплена из нее же, то бишь, воды, но в твердом состоянии.

— Но почему сооружение недолговечно? — продолжал упорствовать напарник, пытаясь вопросами замаскировать в свете открывшихся фактов истинные мысли.

— Если бы ты был еще более сообразителен, чем я пожелал тебе совсем недавно, то мог бы, проанализировав угол наклона оси этой планеты к плоскости эклиптики, прийти к выводу, что вскоре температура в этом районе изменится и Н₂О перейдет в жидкое, а то и газообразное состояние, сведя к нулю все эстетические потуги данной фауны.

— Неужели они настолько тупы?! Тогда они нам ни к чему!

— И опять ты не прав! Взгляни на эти сооружения вокруг! Они сделаны из добротного материала, полученного искусственным путем. Уже одно это говорит о сложных технологиях, недоступных примитивным племенам, как, например, на Неанжертале.

— Получается, что данный вид фауны не доминирует на этой планете, — сделал напрашивающийся сам собой вывод Кар. От непосильного напряжения хордового мозга его красивое и бесцветное в спокойном состоянии тело, слегка напоминающее трехметровый гофрированный мешок, отороченный бахромой щупалец, побурело. — Возможно, это одомашненный вид, выведенный для охраны настоящих хозяев?

— Великолепно, коллега, великолепно, — Грык игриво изогнулся.

Кару тут же сделалось неуютно, потому что в сексе был ортодоксом. Он непроизвольно сменил окрас на зеленый — признак нешуточного волнения, — и выдавил из себя:

— Что «великолепно»?

— То, что твоя мысль даже в голову мне не могла прийти. И знаешь почему?

— Почему? — такое признание напарника сбило Кара с толку.

— Потому, что во Вселенной, к счастью, существует закон неравномерности развития особей одного вида. Некоторые это называют эволюцией. Тебе знаком этот термин?

— Пфф, — испустил воздух Кар, всем видом демонстрируя, что его дело и тело маленькое, а термины пускай зубрят головастики.

— Так вот, о местной фауне можно сказать то же, что и о любой другой во Вселенной — среди них, как, впрочем, и среди нас, — при этих словах несколько оптических присосок нагло вытаращились на Кара, — индивидуумы развиваются. Кто, естественно, больше, а кто, само собой, меньше!..

— То есть, ты хочешь сказать, что эта наблюдаемая особь тупее своих соплеменников?! — с негодованием взвизгнул Кар, одновременно совершая волнообразные успокоительные движения телом абсолютно нездорового цвета. — А вдруг они все такие?

— Не тебе о том судить, — отрезал Грык, — а тупость в данном случае — понятие сугубо относительное.

— Сугубо относительно кого?! — кому угодно могут надоесть бесконечные неопределенные намеки. Пора было выяснить все до конца и остальных трахей.

— Посуди сам. Разве ты стал бы ваять фигуру самого себя из твердой Н₂О, чтобы она исчезла бесследно в самом ближайшем времени? Ваять нужно на века, тысячелетия! — Грык патетически окрасился, затем на мгновение, достаточное для грубого анализа сказанного, задумался и с нехорошим всхлипом изрек. — Хотя ты, конечно же, стал бы!

— Ну-ну, вернемся лучше к фауне, — оскорбления Грыка окончательно вернули Кару душевное равновесие. Самка первой гильдии не стала бы унижать возможного партнера. А если бы она не считала его своим партнером, то разве провела бы с ним столько времени?!!

— М-де, на чем мы там остановились? Ах, да! Теперь я с полной уверенностью могу сказать, что длинный предмет у фауны — определенно оружие.

— Откуда ты узнал? — не поверил коллега.

— Это же элементарно. Если он молится богу, то это значит, что идет на охоту. А какой идиот пойдет на охоту без оружия?!

— Ты что?! — Кар не на шутку обозлился. — Снова имеешь в виду меня?!!

— Ты меня поражаешь, но, к сожалению, опять не своей сообразительностью, — туманно извинился Грык и неожиданно воскликнул. — Смотри!

Инопланетяне прильнули к обзорным экранам.

Зажав в руке пешню, майор, по мере возможности стараясь копировать отважного Чингачгука далекого детства, сжался в комок и еще раз внимательно огляделся. Ничего нового глазам не открылось. Пейзаж стоял на своем.

Это однозначно не радовало. Из опыта работы в ГАИ Вуйко А.М. твердо знал, что снежные бабы не разговаривают. Следуя зачаткам дедуктивных способностей, свойственных каждому, даже если угораздило родиться майором, он пришел к выводу, что какая-то сволочь спряталась за этой кучей снега.

Еще раз оглянувшись, почтенный дядя, движимый отнюдь не дружелюбными побуждениями, шмякнулся на пузо и по-пластунски совершил круг почета вокруг снежной бабы.

Никого.

С трудом приняв вертикальное положение, он едва не выколол себе левый глаз о торчащую морковку, символизирующую нос. Чертыхнувшись, майор сделал шаг назад да так и замер с открытым ртом. Там, где по логике вещей должны быть угольки, были настоящие, живые глаза.

— Чего вытаращился, дурной кабан? — поинтересовалась снежная баба пьяным голосом.

Вуйко А.М. в ответ смог лишь закрыть и открыть рот, уподобляясь тем, кого собирался сегодня ловить.

— Теперь посмотри налево! — скомандовал Горелов.

Майор послушно повернул голову и наткнулся на черную кожу руки, изящно свернутую в кукиш.

— А теперь посмотри направо!

Левая рука тоже не порадовала разнообразием.

— Ну, как тебе, а?

«Кукиши как кукиши, видал я такие. Вот только почему они черные, если ты весь белый?» — хотел было поинтересоваться инспектор ГАИ, но вдруг при всем том ералаше, который творился в голове, сообразил, что над ним издеваются. Так с собой поступать он не позволял никому вот уже добрых двадцать пять лет работы в милиции, будь это человек, зверь или даже ожившая снежная баба!

— Руки вверх! — рявкнул майор и взял пешню в положение «на изготовку». — Предъявите ваши документы!

В ответ на бессмысленное требование послышался хохот.