Олег Гончаров – Ночь Сварога. Княжич (страница 5)

– Нет, – упрямо ответил я. – С вами пойду.

– Тихо ты, – руку мне лучник на плечо положил. – Не ерепенься. Я же вижу, как ты маешься. И не боись. Мы дружкам твоим ничего не скажем.

– Я и не боюсь, – сказал я и почуял, как в животе заурчало.

– Во, – Звяга поморщился. – Даже мне слышно, как у тебя в утробе война идет. Если вдруг что не так – знак подай. Кукушкой кликни. Два раза, потом три раза, потом снова два. Коли не отзовемся – к нашим возвращайся. Дорогу-то приметил?

Я в ответ головой кивнул:

– Не заплутаю.

– Вот и хорошо. Пошел я.

– Вы что тут мешкаете? – появился Куденя.

– Ничего мы не мешкаем, – сказал Звяга. – Я уже иду, а княжич здесь остается.

– Это еще с какого перепугу?

– Пойдем, я тебе по дороге объясню, – и они скрылись.

А спустя мгновение послышался тихий Куденин смешок.

Только мне уже не до стыда было. Полыхнуло в животе. Я едва успел порты спустить.

Укрылся плащом. Сразу на кочку лесную или на муравейник похожим стал. Сижу, дуюсь. Чую – легчать стало. А у самого мысли про то, как Гридя со Славдей надо мной потешаться начнут. Со свету сживут своими насмешками. Только бы лучники им не сказали, как я в дозоре опростался. Да нет, не должны. Они мужики надежные…

Вдруг слышу – ветка хрустнула. Да так звонко, что птица пугливая вверх порхнула и в ветвях пропала.

– Не приведи, Даждьбоже, со зверем встретиться, – подумалось.

И сразу вспомнился детский страх.

Зима.

Гон.

Волк.

Только это не зверь лесной оказался. Это пострашнее напасть…

Ятвиги.

Враги…

Близко. Там, за малинником, остановились.

Я сразу тише воды, ниже травы стал.

Только бы не заметили, это было моим единственным желанием…

Только бы не заметили…

Не видел я их, только слышал. И они меня не видели. А увидели бы?

Лучше об этом не думать вовсе.

– …то ты так мыслишь, Велимудр, – услышал я голос. – А у князя Мала и другие мысли быть могут.

– Повинную голову меч сечь не будет, – возразил первому второй. – А разве мы виноваты? Так что нам и виниться не в чем.

– А коли сначала отсечет, а потом разбираться будет? Хочешь, не хочешь, а придется биться. Теперь уж не денешься никуда, ты же сам по лазутчикам их ударить велел.

– Я ж думал, то опять варяжци, – горестно вздохнул первый.

– Теперь уж поздно вздыхать.

– Ладно. Как стемнеет, на лагерь их нападем, а там, что Радогост даст, – сказал второй и снова шумно вздохнул, а потом добавил: – Ты смотри, малина в этом году плохо уродилась. А говорили, что дожди ей в пользу.

– Зато Вышнего дароносица знатный приплод принесла6. Попьем в Рожаницын день7 вено-сладкое.

– А медку в этом году недоберем… – они уходили, и мое сердце, рвущееся из груди, стало утихомириваться.

И вот, наконец, в бору стало тихо.

А я все сидел и никак не мог отдышаться.

– С облегчением тебя, Добрын сын Мала, – сказал я себе, натягивая порты.

Выждав еще некоторое время, я подал сигнал Кудене и Звяге. Но так и не получил ответного «ку-ку». Видать далеко отошли разведчики.

Тогда к своим выбираться надо. Да недобрую весть нести…

Я вышел к нашему стану под вечер. Спешил сильно. Все боялся, что ятвиги перехватят. Но, видать, не пришла еще пора Недоле надо мной потешаться.

– Кто тута? – окликнул меня дозорный.

– Это я, Добрын. Из лучников. Тороплюсь к князю с вестью важной.

– Кто в болярах у тебя, Добрын?

– Побор.

– Проходи и Побору кланяйся, – сказал дозорный, и вновь спрятался в кустах.

И я снова рванул, что было мочи…

– Батюшка! – громко позвал я, подбегая к княжескому шатру.

– Что стряслось, Добрыня? – узнал меня охранник.

– Ятвиги, – выдохнул я и остановился.

– Ты погоди, – отец откинул полог шатра, – отдышись сначала.

– Отец, ятвиги!

– Не забывайся, Добрыня, – отец взглянул строго. – Это дома, в Детинце, я тебе отец. А здесь я князь для тебя и для всех воинов древлянских.

– Прости, княже, – склонил я голову.

– Что там стряслось? – сказал он, смягчаясь.

– Ятвиги, княже.

– Где?

– Обходят с левого бока.

– Сколько их?

– Не ведаю, княже. Не видел я их. Слышал только. Говорили двое. Они хотят ночью сегодня на стан наш напасть.

– Жаль, что ты не смог к ним подобраться поближе, да посмотреть, сколько их? Да, как ополчены?

– Виновен, княже, – я укорил себя за то, что даже не подумал об этом. – Поспешил.

– Не виню я тебя, – сказал отец. – Вот, – он вынул из уха серьгу серебряную. – Благодар от меня.