Олег Гончаров – Ночь Сварога. Княжич (страница 13)
– Крепче не бывает, – ответил Егри.
– Тогда тетиву натягивать надо.
Самый крепкий канат привязали к середине тетивы, обмотали вокруг ошкуренного ствола векового дуба, стоящего рядом с задним торцом приспособы. Полили, для пущей гладкости, ствол водой и принялись натягивать тетиву.
– И… раз, и… раз, – считал Егри, и четыре десятка воинов, повинуясь его командам, изо всех сил тянули за вервье.
Вначале неохотно, но потом все легче дубовый брус начал выгибаться дугой.
– И… раз… – упираются ноги в торчащие корни. – И… раз… – трещат от напряжения жилы. – И… раз… – скрипят зубы. – И… раз…
– Только бы брус выдержал, – шепчет Асмуд. – Только бы выдержал…
Выдержал брус. Что ему, дубовому, сделается. И вервье не порвалось. И канаты не лопнули.
– Хорош! – крикнул Айвор. – Вяжи!
Привязали конец за дальнее дерево. Звенят канаты. Как струны звенят. Хоть плясовую на них играй. Только кто теперь плясать-то вздумает?
Под вервье колоду поставили.
– Готово, ярл, – сказал Айвор. – Стрелять можно.
– Погоди, конунг должен подойти, – ответил Асмуд, а сам подумал:
– И где его только носит? Или опять задремал?
– Вон он. Едет.
И верно. Игорь уже подъезжал на своем коне…
Подъехал…
Спешился…
Поближе подошел. С опаской оглядел взведенную приспособу.
– Пробная? – спросил, кивнув на стрелу.
– Пробная, конунг, – сказал старый варяг.
– Ну, давай, – сказал каган и подальше отошел.
Старый варяг привычно закинул усы за плечо, подошел к колоде, поплевал на ладони, словно и не воин вовсе, а обычный плотник. Размахнулся своим боевым топором и со всего маху рубанул по вервью.
Со звоном лопнула натянутая струна. С шумом выпрямился дубовый брус. Ушла стрела в небушко…
– Раз… два… три… – загибал пальцы старый варяг, отсчитывая ее полет…
– Что они там, уснули, что ли? – переживал посадник. – Отчего на штурм не идут?
Он стоял на стене. Вглядывался в бор на том берегу. Все пытался рассмотреть там что-то. Пытался понять, что затеяли вороги.
– А может они это… – сказал молодой ратник, стоящий рядом.
– Что?
– Это… обратно повернули. А?
– Если б так… – посадник головой покачал. – Только не повернули они. И не повернут. Им на Коростень надобно. А путь один. Через нас.
– Болярин! – крикнули со стогня. – Так греть воду, аль нет?
– Грейте, – ответил он, как отрезал.
– Что же они затевают? – повторил, вновь повернувшись к переправе. – Что затевают?
И тут тишину разрезал резкий свист.
– Смотри, болярин! – ткнул пальцем вдаль ратник. – Что это?
А свист все нарастал. Еще мгновение, и над головами изумленных древлян пронеслась огромная стрела. Перелетела над градом и с треском врубилась в лес за противоположной стеной.
– Мазилы! – крикнул молодой ратник, спустил порты и в бойницу свой голый зад показал. – Вы лучше сюда стрельните. Все одно не попадете!
– Вот они, Перуновы стрелы, про которые Вязга говорил. А я-то думал… – казалось, посадник был разочарован. – Слышь, Радоня, – крикнул он дородной поварихе, – накрывайте прямо на стогне. Обедать пора…
– …девять… десять… – продолжал считать Асмуд, – одиннадцать… – он понял, что все пальцы загнул, и уже продолжал просто так, – двенадцать… тринадцать… четырнадцать… все. Пролетела.
Тем временем, воины, нарадовавшись вволю, принялись привязывать горшки к стрелам.
– Четырнадцать, – повторил ярл, отмерил четырнадцать вершков на шнуре, торчащем из узкого горла кувшина.
Потом то же самое сделал и на другом горшке, подумал немного и укоротил второй шнур еще на вершок.
– Заряжай! – приказал он воинам…
На стогне уже обед заканчивали, когда в небе вновь раздался свист.
– Во, – сказал кто-то, – Перун новую стрелу пустил.
– Пускай, – ухмыльнулся посадник, – а то ворон слишком много развелось. – Вот ведь людям заняться нечем, – хотел добавить он, но не успел.
Новая стрела, пролетая над городом, вдруг странно хлопнула. Вспухла огненным шаром. Оглушила людей весенним громом среди ясного неба и пролилась жидким пламенем на стогнь.
– А-а-а-а!.. – страшно заголосила Радоня.
В испуге черпаком прикрылась. А через мгновение крик ее утонул в реве упавшего на людей огненного шквала.
С воплями все бросились врассыпную. Старались укрыться от пыла и жара. Да какое там. Разве от Пекла укроешься?
Огненный ливень хлестал беспощадно, не жалея людей.
Не понял посадник, как очутился под вспыхнувшим столом. Прополз вдоль него, наружу выглянул и почуял, как волосы на непокрытой голове дыбом встают.
Прямо на него бежит мальчонка лет шести. Из огнищанских чад, что за стенами Малина от врагов укрылись. Бежит и обезумевшим факелом пылает. Кричит он так, что, кажется, еще немного, и сердце посадника не выдержит. Жутко кричит. А пламя жрет его. Тварью ненасытной. Истязателем безжалостным.
Выскочил посадник из-под стола…
Схватил ковш с водой…
Плеснул на мальчонку…
Отпрянул в ужасе.
От воды еще пуще огонь вспыхнул26.
– Ма-а-а-ма! – захлебнулся криком мальчишка.
Упал.
Затих.
А вокруг люди полыхающие мечутся. Вонь стоит нестерпимая.
Копотью воняет…
Плотью горящей…