Олег Голиков – Подшефный колхоз. Сборник повестей (страница 2)

Профессор выдохнул воздух, съёжился. Его габариты странным образом уменьшились в два раза

– Д-да, конечно, спасибо за доверие. П-примем всё необходимые меры, – слегка заикаясь, ответствовал Павел Яковлевич. Взял письмо, переориентированное в его адрес, и с тяжёлым грузом-поручением в руках проследовал на свою родную кафедру.

Как и чем помочь колхозу, честно говоря, профессор не знал. Вспоминая свою эмоциональную речь в колхозе, он корил себя за несдержанность и несбыточные обещания колхозникам. Усевшись в своё далеко не мягкое кресло, всёрьёз задумался: «Как выкрутиться из этой истории?» В который раз профессор задавал себе этот вопрос. И не находил ответа. «Ну, разработает кафедра проект, а дальше что? Ведь чтобы сделать что-то реальное, необходимо финансирование. Кто заплатит за электрооборудование, узлы и детали для ленточного конвейера и пневматической почты?»

От неприятных мыслей у Павла Яковлевича разболелась голова. Он достал из кармана упаковку анальгина, оторвал таблетку и принял обезболивающее средство. Именно таким образом в последнее время решал свои проблемы профессор. Неприятные мысли спрятались, убежали куда-то вдаль, боль утихла, и профессор занялся насущными делами.

Как-то случайно на праздничном мероприятии Павел Яковлевич оказался рядом с парторгом. Тот не преминул спросить о делах с подшефным колхозом. Выслушав ответ профессора, сказал:

– Мне ведь ещё раз звонил председатель колхоза. Сказал, профессор наобещал с три короба. А ему расхлёбывать. Ведь колхозники, они как дети, во всё верят. Сейчас спрашивают на всёх собраниях: «Как дела с пневматической почтой, автоматической дойкой коров? Когда приедет профессор?», – парторг осуждающе покачал головой, а напоследок пожурил: – Вам не стыдно детей обманывать, а, профессор?

Осенью 1975 года в институте состоялось очередное партийное собрание. Одним из пунктов повестки дня встал вопрос «Об оказании шефской помощи колхозу «Красное Знамя». По этому вопросу выступил парторг института:

– Товарищи, неделю назад к нам в институт пришла, можно сказать, жалоба из подшефного колхоза. Вот, в частности, что пишет председатель колхоза: «Два года назад мы обратились к шефам, то есть к вам, за помощью в деле механизации ручного труда в коровнике. Нам эта помощь с вашей стороны была обещана. Прошло время, а воз и ныне там…» Как же так, товарищи? Кто у нас ответственный за это мероприятие?

Собрание проходило в огромном актовом зале здания института. Поэтому ответственного исполнителя нашли не сразу.

– Так это Птицын. Он туда ездил, – раздался голос из зала.

Павел Яковлевич воспринимал всё происходящее настолько болезненно, что пружиной вылетел из своего кресла. Его заранее оповестили о злосчастном письме.

– Да, наша вина. Не отрицаю. Не уделили должного внимания. Исправимся, – голос его звучал тихо, но бодро. Цвет лица выдавал его эмоциональное состояние и от возбуждения приобрёл морковный оттенок.

– Конкретнее, – поступила реплика из зала.

Парторг взял инициативу в свои руки:

– Тихо, товарищи. Как, Павел Яковлевич, думаете исправляться? У вас было время подумать.

В зале воцарилась тишина. Ответ профессором был заранее подготовлен:

– На следующей неделе командируем в подшефный колхоз группу студентов с преподавателем. Они разработают реальный проект механизации коровника. Возглавит творческую группу доцент Ожешко.

– Это тот самый, у которого партийное взыскание, – вспомнил парторг и продолжил: – Передайте ему, чтобы он серьёзно отнёсся к данному поручению. В случае успешного выполнения проголосуем за снятие взыскания. Как полагаете, товарищи? – парторг устремил свой взор в сторону зала и услышал возгласы одобрения:

– Да-а, конечно. Согласны.

В тот же вечер Павел Яковлевич не откладывая дела в долгий ящик встретился с доцентом Ожешко и поставил перед ним задачу:

– Георгий Германович! Через месяц вы должны представить реальный проект механизации подшефного коровника. Бросайте всё: жену, любовницу, горные лыжи, велосипед. Обо всём забудьте. Но чтобы на всё вопросы, поставленные подшефными, были ответы. На этот период другой задачи нет!

Ожешко попытался возразить:

– Сроки жёсткие. В рамках курсового проекта вряд ли удастся предложить что-то реально внедряемое.

Но профессор был неумолим:

– Нам надо снять клеймо недоверия к институту, к кафедре и ко мне лично, – Павел Яковлевич на минуту задумался, как бы что-то вспоминая. – Да, кстати, у вас же партийное взыскание. Это ваш шанс! Нет нерешаемых проблем. Берите пример с нашей новой аспирантки Слуцкой. Все успевает. Родила, вступила в члены нашей партии, снова ушла в декрет и в том же промежутке времени успела защитить кандидатскую диссертацию.

Ожешко, понимающий юмор и острое слово критики, покорно склонил голову:

– Павел Яковлевич. Все брошу, даже жену, которой у меня нет, а задание выполню! Это для меня дело чести! К концу месяца проект будет готов.

Надо сказать, что Ожешко Георгий Германович любил изъясняться высоким слогом. Доброжелательность, артистизм и лёгкость в общении – всё эти качества были характерны для него. Георгия Германовича можно было принять за кого угодно: артиста, футболиста, юриста, только не за доцента, технического работника с учёной степенью кандидата технических наук. Все студентки курса тайно были влюблены в блестящего доцента и мечтали о романтичных встречах с ним. Но Георгий Германович был избирателен в своих отношениях с женщинами:

– Служебный долг прежде всёго! – его девизом в жизни было бессмертное изречение писателя Рэдклиффа по одноименному роману «Честь превыше всёго». Поэтому со студентками ни-ни. О нем ходили легенды. Молва предписывала ему победы над самыми красивыми женщинами города и даже внезапный переезд знаменитой прима-балерины местного оперного театра на столичную сцену связывали с фамилией Ожешко.

Как талантливый организатор Ожешко понимал, что любое дело необходимо начинать с создания творческого коллектива. Желательно при этом привлечь самых лучших и одарённых студентов. Творческий коллектив необходимо, во-первых, заинтересовать, во-вторых, заинтриговать.

На следующий день Георгий Германович в соответствии с выработанным планом приступил к решению поставленной задачи. Прямо с занятий «вытащил» четырёх студентов в свободную аудиторию, закреплённую за кафедрой. Двое из них, Владимир и Вячеслав, отлично проявили себя, занимаясь в студенческом научно-техническом обществе. Кроме того, они были негласными лидерами группы. Стать лидерами – ох, как не просто. Надо обладать многими качествами: интеллектом, воспитанием, быть физически крепким. Все это приобретается на жизненном пути не только собственными силами, но и даётся при рождении. У Владимира и Вячеслава отцы были руководителями предприятий. У Владимира – научно-исследовательского института, у Вячеслава – машиностроительного завода. Их смело можно было причислить, как сейчас говорят, к «золотой молодёжи». Именно на этих творческих ребят, прежде всёго, надеялся Ожешко.

Третий член коллектива, на кого пал выбор Георгия Германовича, был староста группы по фамилии Рощин. Он пришёл в институт после армии, где дослужился до сержанта. Будучи старше сокурсников на три года, он общался с ними просто и без затей. Георгий Германович усмехнулся, когда вспомнил, как «насаждал» дисциплину ещё на первом курсе Рощин. После первого месяца занятий, недовольный посещением студентами занятий, староста собрал ребят в аудитории «для личной беседы» и изрёк, явно кому-то подражая:

– Если вы, салабоны, будете пропускать занятия, то я возьму вас за «яйцо» и в деканат, – для убедительности он показал, как двумя пальцами, указательным и большим, берет за упомянутый предмет и препровождает в указанное место. – А там пусть решают, что с вами делать. Отчислить из института или цацкаться с вами и дальше.

На безалаберных и недисциплинированных ребят, пришедших в институт сразу после школьной скамьи, такие воспитательные беседы производили неизгладимое впечатление. Посещаемость занятий тут же повысилась. Для блага самих же ребят.

Четвертым удостоился быть приглашённым Сергей, юноша с красными и круглыми, как яблочки, щёчками. Отличник, чемпион школьных олимпиад по немецкому языку, а кроме того, обладатель нового фотоаппарата. Чуда советской техники под названием «Зенит». При прохождении практики на втором курсе Сергей охотно демонстрировал своё умение им обращаться.

Четыре пары глаз испытующе уставились на руководителя. Ожешко вышел из-за кафедры, возвышения в аудитории, и подошёл к ребятам:

– Старики! – по-свойски обратился к ним доцент. Из-под его густых черных бровей поблёскивали смешливые, озорные глаза. В них можно было разглядеть дюжину бесенят, которые вот-вот пустятся в пляс. На миг ребятам показалось, что речь пойдёт о приглашении в ресторан или какое-нибудь другое увеселительное заведение. – Есть хорошая для вас новость, а есть плохая. С какой начнём? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Вы освобождаетесь от курсового технического проекта по машинам непрерывного транспорта.

Ребята переглянулись, их лица засияли улыбками. Лишь Рощин строго нахмурил брови. Молодёжь ещё не понимала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.