Олег Голиков – Крымский Джокер (страница 2)
И потекли опять мысли. Что-то о кризисе среднего возраста. Об отце, которого не видел уже несколько лет.
«А как теперь в столицу бывшей родины съездить, – думал Володя, переходя на пятую скорость, – через три дня пребывания в Москве, нужна регистрация. Просто с недельку побыть с родным отцом – уже проблема. Остановят на улице – оштрафуют. Напортачили, ё-моё, скобари хреновы с этими границами! Вроде и не лето – а бензин опять приподнялся в цене. Так незаметно, копеечек на пятнадцать. И всё тихо так, как будто всё так и должно быть. Хотя, может, так и должно быть, – Толстый прислушался. – Что-то шаровая справа постукивает. Тоска вечная с этой ходовой! Так классно, наверное, было бы накопить денежек и купить новую иномарку! Пусть не навороченную. Не супер-джупер. Взять, к примеру, тот же «Пассат», но новый. И ездить аккуратно на нём уже до конца дней. Хотя с нашими водилами и дорогами какая там аккуратность! Опять же – когда этот конец дней, мать его…. Печень побаливает уже довольно регулярно. И угораздило же переболеть этой грёбанной желтухой в двадцать пять! А до этого и не блевал ни разу – какую бы бурду в себя не вливал. А теперь почти всегда.… Хотя и пьёшь хорошую водку или марочное вино. Результат предсказуем – с утра на унитаз. Выворачивать из себя желчь и желудочный сок. Ливер, поди, медным тазиком накрывается. И на хрена, спрашивается в задаче, тогда новая машина?»
Костров невесело усмехнулся и переключил радиостанцию.
«Сплошной отстой передают! Вот тоска…Что бы ещё такого в жизни придумать-то? Чтоб кровь взыграла, что ли.… Чтоб стало жутко и интересно. Эхе-хе-хе…»
Володя осторожно обогнал свою мечту – новенький «фольксваген Пассат» с временными номерными знаками, который почему-то ехал не больше семидесяти километров в час. Это настораживало. Может, менты где притаились? Злые.… Эти уж точно помогут кровь разогнать! Но пост ДАИ остался далеко позади. И ограничений здесь как-будто никаких нет. Трассу эту он знал наизусть – как-никак раза три в месяц приходилось по ней мотаться уже в течение пяти лет.
Блин! Так и есть! Стоят.… Ещё и на иномарке. И что им здесь надо посреди чистого поля?
Долговязый гаишник нехотя приподнял жезл. Володя остановился, мельком глянул на своё отражение в зеркало и вышел из кабины с приготовленными правами и техпаспортом.
Длинный страж порядка козырнул:
– Майор Квашнин. Попрошу документы.
Костров с готовностью протянул документы:
– А какова причина остановки, товарищ майор?
– Причина… Причина очевидна. Сейчас вместе подойдём к машине и посмотрим на показания радара.
Инспектор долго и внимательно изучал права Кострова. Потом строго посмотрел на него, словно ожидая оправданий.
–Так здесь же не населённый пункт,– недоумённо развёл руками Толстый, – и, по-моему нет никаких скоростных ограничений.
В этот момент по трассе, словно ветер пролетел неуязвимый серебристый «фольс».
– Это по-вашему, уважаемый! – повысил тон майор. – А на дорогах Украины скорость свыше девяносто километров разрешена только на специальных автобанах – правила почитайте, Владимир Павлович. Вы же ехали со скоростью сто десять. – И он направился к симпатичной иномарке лазурного цвета, стоящей неподалёку на обочине. Озадаченный Толстый нехотя поплёлся за ним.
«Странные менты.… И бричка странная.… На личном авто, что ли, капусту рубят?» – промелькнула у него мысль.
Подойдя к новенькой «хонде», Володя увидел, что в ней сидит моложавый человек в штатском.
– Точно этот?– тихо спросил человек наклонившегося к нему гаишника.
Майор пожал плечами.
– А кому ещё быть? Сигнал с поста дан минуту назад. «Фольксваген Пассат». Время прохождения – двенадцать ноль три.
Володя подошёл немного ближе.
– А можно взглянуть на радар?
– Не просто можно – а даже нужно! – гаишник широко улыбнулся и гостеприимным жестом распахнул заднюю дверь автомобиля.
Толстый осторожно залез в салон, и тут….вот тут всё и закончилось. Как-будто оборвали киноплёнку. Хлоп – и полный мрак.
* * *
В большой совещательной комнате современного офиса, расположенного центре Симферополя, на чёрном кожаном диване сидели двое и негромко разговаривали.
Первым собеседником был мужчина, лет около тридцати, в дорогом тёмно-оливковом костюме и в кремовой рубахе, на которой красовался приспущенный галстук цвета молочного шоколада. В его нарочито небрежной позе проступало некоторое напряжение. Он тщетно старался скрыть его, выдерживая паузы между фразами и вертя в руках незажжённую сигарету.
При первом впечатлении симпатичное лицо молодого человека притягивало к себе юношескими чертами и ровной свежестью. Но во взгляде его карих, немного раскосых глаз чувствовалось нечто такое, что позволяло утверждать: он уже давно не питал никаких иллюзий, и теперь стремительно приближается к полному разочарованию в жизни. Дорогая одежда и стильная причёска, подчёркивающая красоту его густых чёрных волос, совершенным образом демонстрировали достаток и независимость их обладателя. Но вся эта респектабельность как-то уж совсем не вязалась с растерянным видом молодого мужчины, который что-то рассказывал пожилой даме, сидящей напротив.
Женщина, изредка кивая головой, с плохо скрываемой насмешкой смотрела на своего собеседника чёрными, блестящими как антрацит глазами. Одета она было строго и неприметно. Так обычно выглядят пожилые школьные учителя химии или биологии. Волосы у неё были тёмные, с проседью. Они были зачёсаны назад и заканчивались идеально-короткой стрижкой. Аккуратная такая простенькая причёска пожилого преподавателя средней школы, всю свою жизнь посвятившего вталкиванию в бестолковые молодые головы понятия фотосинтеза. Совершенно в тон её неприметной внешности была и одежда. Туфельки на маленьком каблучке, чёрные чулки под длинной серой юбкой и вязанный толстый жакет поверх невзрачной, на первый взгляд, кофточки. И только сведущий человек сумел бы рассмотреть, что за всей этой неприметностью скрывается дорогой консервативный стиль и достаточно высокая цена добротной английской мануфактуры.
Всю кажущуюся заурядность образа пожилой дамы нарушали её глаза. Небольшие, расположенные довольно близко к переносице, они были наполнены такой жизненной силой, что долго смотреть в них было невозможно. Не только смотреть – даже просто заглянуть в эти расширенные, как у кокаиниста, зрачки – и то было не простой задачей. В них плескалась та мистическая энергия, которая иногда ещё встречается у настоящих цыган и некоторых прорицательниц, живущих где-то далеко от наших мест.
Но молодой собеседник и не очень старался изучать глубину чёрной пропасти её взгляда. Он нервно качал ногой в коричневом ботинке и рассеянно разминал сигарету, явно не собираясь курить.
Его собеседница с наслаждением курила папиросу «Беломорканал», небрежно стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. Рядом с полупустой пачкой папирос лежала коробка конфет «Рафаэлло». В ней оставался всего один снежный шарик.
– Значит, вы взяли не того…
Она резко загасила окурок в пепельнице и взяла новую папиросу. Потом, подумав, отложила её в сторону и развернула последнюю конфету. Вкусно хрустнув орешком, пожилая дама твёрдо повторила:
– Вы взяли не того, Борис.
Мужчина, несмотря на свою презентабельность, имел явно кислый вид. Надо было что-то ответить в своё оправдание, и он, немного помявшись, сказал:
– Сигнал с поста был, Лидия Петровна. Марка машины совпала. И время прохождения тоже.
Женщина, аккуратно сложила прозрачный фантик в пустую коробку и снова взялась за папиросу. Чиркнув спичкой, она демонстративно швырнула её мимо пепельницы на полированный стол, и впилась глазами в немного растерянное лицо Бориса. Сизый дым от папиросы поплыл над диваном.
Мужчина под колючим взглядом собеседницы занервничал ещё больше. Она с минуту смотрела на него, не отрываясь.
–Ну-ну.… Продолжай, Боря.
–Нечего особо продолжать. Мой промах – я и отвечу.
–Документы-то у него были?
–Да. Но тут тоже мистика какая-то. Имя и отчество этого парня созвучны искомым. Владимир Павлович и Виктор Павлович.
–Та-ак.… А фамилия? – глаза женщины сузились. Пепел упал ей на колени, и она незаметным движением стряхнула его.
– Фамилия…– Борис невесело хмыкнул. – У взятого нами товарища фамилия Костров. А по вашему клиенту, сами знаете – информация пока очень неполная. Факс, что из Америки пришёл крайне плохого качества. Карточка гостиничная была неразборчиво заполнена. Да ещё и по-английски. Но точно известно, что фамилия на букву «ке» и довольно звучная. Вот вам и совпадение.
Несколько минут они сидели молча.
– Сами вы, бля, на букву «хе»!– внезапно вспылила женщина. – Вы у меня эту букву надолго запомните! Твой мент что, новую машину от старой отличить не может?
– Я же сказал, Лидия Петровна. Виноват – отвечу. С мента – что за спрос? Он и свою фамилию, наверное, запоминает с трудом.
– Помощнички… – женщина задумалась на мгновение и быстро заговорила:
– Значит так. Слушай – два раза повторять не буду! Фрайер этот сразу из аэропорта двинул в город. Там взял в автосалоне «фолькса» нулёвого. Серебристый «Пассат» седан, шестая модель. И рванул, судя по его базарам с барыгами из салона, на Севастополь. Что у него на уме – пока непонятно. Но есть версия, что он хочет бабки какие-то поскорее получить и сдёргивать. Потому как нашу удавку он ещё в Киеве на шее почуял.