Олег Гладов – Кровь. Закат (страница 8)

– И все? – спросил Луцик, – Это ж просто кровь, ее полным-полно…

– Просто кровь? – Кровник покачал головой, – Обезьяна! Вот если все так будут думать, как ты, тогда они нас точно со свету сживут. Сгонят в хлева, посадят перед теликами и будут кормить комбикормом как свиней, чтоб себя позабыли да быстрее вес набирали…

– Просто кровь? – Кровник еще раз покачал головой, – «Кровь» это не «просто». Как минимум у них самих ее нет… И получается, что это самое главное, что есть у нас. Есть в нас. Поэтому мы им сукам нужны. А вот они нам на хер не нужны.

– А если они на хер нам не нужны, зачем мы их сделали? – спросил Сахно.

– А что, правда, товарищ капитан, что мы их сами… – вполголоса Луцик из темноты. – Что раньше их не было… Что они только выдуманные были… И мы их сами… Да?

Кровник поднес левое запястье к глазам и внимательно посмотрел на положение стрелок.

– Да, – сказал он, вставая, – Подъем! У кого груз?

– У меня, – голос Сахно.

– Вперед!

Четыре неясные фигуры во тьме.

Бредущие без дороги – напрямик.

Через этот лес со старыми высокими деревьями.

Ночной лес, пахнущий хвоей.

Костя Кровник рос в местах, где такого понятия, как «лес», не существовало.

Был маленький пыльный город. Горизонт, изломанный терриконами шахт и истыканный трубами заводов.

Один из этих заводов – металлургический – стоял совсем близко, на огромной подковообразной горе.

Летом, по ночам, Костя забирался на крышу своей пятиэтажки и смотрел: в паутине железнодорожных путей, пышущий паром и дымом, завод казался еще одним городом, стоящим совсем рядом. Железным Городом, пустившим свои стальные корни в толщу горы, подножие которой куталось в тумане. Косте казалось, что это мираж. Что сквозь дыру во времени и пространстве он видит город из далекого будущего. Или из прошлого. Или совсем из другого мира, с другой планеты. Костя несколько раз пробирался туда. Представлял себя засекреченным разведчиком, заброшенным сюда из будущего. Или с другой планеты. Стрелял из воображаемой лазерной винтовки в локомотивы, тянувшие за собой огромные чугунные ванны, полные раскаленного жидкого металла. Бродил в ущельях между его громадными цехами, настолько глубоких, что бурые кучи снега лежали там до середины мая. Зажав уши, с восторгом смотрел на то, как циркулярные пилы диаметром с чертово колесо режут, словно масло, рельсы, швеллеры и двутавры. И как от этого снопы искр взлетают под самый потолок. Он ходил в «мартен» и смотрел на не помещающиеся в воображение мартеновские печи, в которых зрел чугун. Видел, как на блюминге черные закопченные клети с немецкими орлами катают своими валками, словно пластилин, прямоугольные «блюмсы», каждый – размером с автобус. Он видел маленькие фигурки людей в струящемся воздухе цехов. Он представлял себе, что они – жители этого огромного города на горе. Странные, закопченные, насквозь прокаленные люди. Они живут почти вечно и мрут только от ржавчины. Ему хотелось заблудиться здесь и стать одним из них. Но всегда нужно было идти домой.

Летом воздух в городе пах графитом, перегоревшими лампочками и газировкой. Когда ночью из огромных ковшей выливали раскаленный шлак – в городе становилось светло как днем. В небе разливалось малиновое зарево, словно где-то за горизонтом взрывалась атомная бомба. Костя видел ядерный взрыв по цветному телевизору. Ему было с чем сравнивать.

Многие мужики в городе ходили с накрашенными глазами – совсем как бабы. Это были шахтеры. Угольная пыль въедалась в их веки и не вымывалась годами. Когда они напивались, то смотрелись жутковато с этими своими пьяными, по-блядски крашенными пустыми гляделками.

За металлургическим заводом, в поселке Северный, жили цыгане.

По слухам, там был копровой цех, где переплавляли старое оружие. Кто-то клялся, что своими глазами видел там танки и целую гору гильз. Ребята из соседнего двора как-то поехали туда на велосипедах большой шумной компанией. Вернулись они вечером на троллейбусе с фингалами и без велосипедов. Больше никто из их района к поселку Северный не приближался.

Однажды Костя выпросил у родителей фотоаппарат и целых три месяца ходил в фотокружок при Дворце пионеров. Там он познакомился с выдержкой, экспозицией, и Вовой. Вова был толстым важным очкариком и жил неподалеку от Северного. Он по большому секрету рассказывал, что у его отца есть ружье. И что ружье это не для охоты.

– А для чиво? – спрашивал шепотом Костя.

Вова рассказывал, что папа боится. Боится за Вову и его сестер Катьку и Людку.

– А чиво боится? – округлив глаза, шептал Костя Кровник.

Вова рассказывал, что цыгане воруют детей. Они прячут детей в подвале, а наутро не найдешь там никого. Ночью приходит Черный Барон – Душекрад Смертеев. Бледный, страшный, в черной рубахе, черных штанах и черных сапогах. А зубы у него как шприцы. Пройдет он сквозь стену – и выпьет всю кровь из ребенка. А потом, насосавшись крови, сидит там, разбухший, до утра, пошевелиться не может. Как услышит петухов – превращается в здоровенного глиста и уползает обратно в стену. А не станут цыгане детей ему таскать, он тогда из них всю их цыганскую кровь выпьет.

После занятий Костя, обмирая сердцем и оглядываясь по сторонам, почти добежал до остановки. В троллейбусе он жался поближе к кондуктору. Та даже начала хмуриться и крепко держала свою кондукторскую сумочку с мелочью обеими руками.

Вечером Костя не выдержал и рассказал все маме.

Мама рассмеялась.

– Что еще за глупости? – сказала она, улыбаясь, – Кто это тебе наплел?

Костя сказал, что это большая тайна.

– Хорошо, – сказала мама серьезно. – Раз тайна, значит, не говори. Но можно я тебе вопрос задам? Всего один?

Костя нахмурился.

– Всего один, – сказала мама. – А ты, если не захочешь, не отвечай. Идет?

Костя, подумав, кивнул.

– Скажи, Костя, – мама присела на диван и легонько похлопала ладошкой рядом с собой. – Скажи, сынок, тебе нравится твоя страна?

Костя смотрел на маму.

– Конечно! – сказал он. – Конечно нравится!

– А можно еще один вопрос?

– Можно, – кивнул Костя.

– А чем она тебе нравится?

– Ну ты что, мама?! – удивленно вскочил Костя. – Мы же самая лучшая страна на свете! Мы же освободили людей! Мы же победили Гитлера! Мы же помогаем всем хорошим людям в мире!

– Правильно, – сказала мама, – И нас боятся все наши враги, так?

– Да! Потому что мы сильные!

– Правильно! – сказала мама. – Мы никому не дадим напасть на себя, верно? Мы умеем защищаться, так ведь?

– Да! – сказал Костя, – Умеем!

– Так вот, сынок, неужели ты думаешь, что наша страна даст своих в обиду? – мягко спросила мама, глядя на Костю.

– Нет… – покачал он головой, – не даст…

– Правильно Костя, – мама погладила его по голове. – Потому что наша страна умеет защищать себя не только от внешних врагов, но и от внутренних. Не только снаружи, но и внутри – понимаешь, Костя?

Костя задумчиво кивнул.

– Думаешь, дала бы наша страна какому-то барону воровать своих детей и пить из них кровь? Да мы Гитлеру по шее надавали, а тут какой-то глист!

Костя засмеялся облегченно.

– И еще, – сказала мама. – Если бы пропадали дети, в газетах бы об этом точно написали. И по радио сообщили. А в газетах об этом пишут? По радио сообщают?

Костя, улыбаясь, отрицательно покачал головой.

– Так что все это выдумки, сынок. Все это сказки…

Спать он лег с легким сердцем. А фотокружок скоро бросил.

Их соседкой по площадке была Тетя Лошадь. Так ее называли все во дворе. Хотя Косте она даже нравилась.

Высокая статная женщина, всегда очень строго одетая. Звали ее Ириной Александровной.

Когда-то она была завучем в школе и преподавала английский. Однажды она заметила, что повариха в школьной столовой что-то подсыпала ей в еду. Ирина Александровна сделала вид, что ест, – и как только повариха отвернулась – высыпала содержимое тарелки в урну. Она стала наблюдать за поварихой внимательнее и пришла в ужас: та подсыпала ей что-то в еду каждый день! Очень скоро Ирина Александровна все поняла! Повариха – инопланетянка!

К пятнице она обнаружила, что все работники столовой – инопланетяне. Она долго колебалась, но решилась-таки рассказать об этом директору. Тот серьезно выслушал ее, пообещал разобраться и похвалил за наблюдательность. Еще через неделю она заметила, как замолкают при ее появлении в учительской коллеги-преподаватели. Она пошла к директору. Прошла мимо пустого места секретарши и вошла в его кабинет. Директор стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на школьный двор. Он обернулся на звук открываемой двери и улыбнулся. Ирину Александровну обожгла страшная мысль! Она все поняла: все в этой школе инопланетяне!

Костя Кровник с интересом смотрел на Тетю Лошадь когда та заходила к ним в гости.

Тетя Лошадь всюду ходила с небольшим дорожным чемоданом. Там лежали ее одежда и еда. Всю одежду, которая не поместилась в чемодан, Ирина Александровна выкинула. Потому что когда ее нет дома, туда проникают Они и облучают все радиацией из радиационных пистолетов. Ирина Александровна рассказывала маме, что Они прожигают ей голову невидимым лазером, и тогда она слышит их смех.

Костя с восторгом смотрел на Ирину Александровну: она была по-настоящему чокнутой теткой.

Она почти ничего не готовила и, соответственно, почти ничего не ела. И только пила из крохотной бутылочки, которую носила в этом своем чемодане. Его мама была единственным человеком, с которым Тетя Лошадь общалась и из рук которого принимала пищу: иногда соседку звали на яблочный пирог или на вареники с вишнями. Вишни и яблоки везли из деревни, от бабушки. Редкие мамины вареники и пирог – пожалуй, единственная трапеза, которую она разделяла с кем-то еще. Мама дружила с ней с детства, а до этого дружили их матери.