Олег Гладов – Кровь. Закат (страница 28)
– В долларах.
Дядя Женя поднял левую бровь.
– Шиссотписят! – выпалил он.
Кровник кивнул.
– О! – воскликнул дядя Женя, – Другой базар!
Он повернулся к Пилотке:
– Ну, так че там? Говно слить, нормального керосину залить… Все?
– Еще заделай мне топливопровод… под днищем дырка… вытекает все… и быстрей, быстрей дядь Жень! Вечер уже скоро! Не хочу я тут у вас ночью торчать, не люблю я тут у вас… – она завертела головой, – Где Утя! Пусть тебе поможет уже, блин! В темпе, в темпе!
Кровник посмотрел в небо.
– Утя в город уехал… – дядя Женя, взяв с верстака чемоданчик, прихрамывая, пошел в сторону самолета. – Повез посылочку для…
Он глянул на Кровника.
– Вернется, короче, скоро…
– Когда скоро?
– Ну, через час где-то…
– А тебе сколько времени нужно… ну на все? – спросила Пилотка.
– Мне ж сначала посмотреть надо! – Дядя Женя остановился и раздраженно взмахнул чемоданчиком, – А не трындеть тут с тобой!
– Все! – она зашила рот невидимой иглой.
– В дом идите, не торчите тут! – пробурчал он и потопал к Катрусе.
Они поднялись по ступеням.
Пилотка потянулась к дверной ручке.
– Чш, – тихо сказал Кровник. Он достал пистолет из кармана:
– Теперь пошли.
Первое, что увидел Кровник – рацию в окружении автомобильных аккумуляторов.
На большом самодельном столе прямо посреди комнаты в клочках промасленной бумаги какие-то запчасти. Пахнет едой, солидолом, оловом и припоем.
Русская печь в углу потрескивает дровами.
Две одинаковые двери, ведущие куда-то дальше вглубь дома.
Кровник поставил мешок на пол.
– Там что? – негромко спросил он.
– Спят они там… – Пилотка пожала плечами.
– А там? – он кивнул на другую дверь.
– Там у них ванная…
Кровник приоткрыл правую дверь: две кровати в полумраке. Занавешенные окна.
Приоткрыл левую.
Действительно, ванная комната. С самой настоящей чугунной ванной.
– Это я им подогнала, – Пилотка стояла у него за плечом. – Тяжелая, зараза… Не знаю как они ее сюда заперли…
Пахнет мылом и мокрым деревом. Полотенце на гвозде, вбитом прямо в стену.
– Не гони… – сказала она. – Че ты тут ищешь?
– Ничего…
Он раздувает ноздри – запах немытого тела. Его запах.
– Да все нормально, – Пилотка взяла большую железную кружку и стала наполнять мятый алюминиевый чайник. – Это ж дядя Женя.
– А тот был дядя Савелий.
Пилотка поставила чайник на печь.
– Ты лучше оружием тут не свети, – сказала она, – Они на это дело тут очень нервные.
– Да?
– Да. И так, тут тебя притащила… – она выглянула в окно, прищурилась. – Че он там копается, черт хромой… быстрее валить надо, а он копается…
Кровник убрал пистолет в карман.
– Не нравится тебе здесь? – он усадил девочку на лавку, присел сам и понял, что суставы ног, каждая мышца и даже, кажется, кости ноют от усталости. Между лопатками и в поясницу вбили по большому раскаленному гвоздю.
– Неа… Не нравится…
– Чего?
– Того! – она оседлала лавку напротив него. – Плохие тут места.
– А там, откуда мы прилетели хорошие?
– Там тоже не фонтан, но здесь – вообще беда. Тут народу пропало – просто тьма! И никого не нашли.
– Дааа? – протянул Кровник. – Никого-приникого?
– Ваще никого. Кто здесь пропал – тот с концами. Тут деревня одна была, километрах в десяти отсюда… там однажды, перед войной еще, вообще все исчезли… вместе с детьми… вечером, говорят к ним артисты приехали, агитбригада какая-то с концертом… кино крутить собирались… а утром почту им привезли – нет никого… хаты пустые… клуб настежь… и весь пол в крови засохшей.
Ее передернуло.
– Фффу! Жутко тут… Ты вот не чувствуешь, а мне тут как-то аж плохо… Особенно ночью… Разок тут ночевала… Всю ночь кто-то вокруг дома ходил… Я с утра этим двум говорю, они мне «не выдумывай»… Раньше здесь несколько деревень было. Но как люди стали пропадать, так народ отсюда весь быстро слился… дома за собой жгли.
– Зачем?
– Ну… – она помолчала. – Говорят, чтоб в подполе нечисть всякая не селилась…
– Нечисть?
Пилотка отклонилась на лавке чуть назад и, задрав подбородок, выглянула в оконце. Вернулась в прежнее положение.
– Этот гондон Ли Чжэньфань, пить как все китаезы ни хера не умеет – сказала она. – Как-то пьяный тер мне, что в конце тридцатых сюда по железке эшелон ночью пришел, на рудники… мол, с врагами народа… только охрана у эшелона были не вохра, а волкодавы с автоматами.
Пилотка достала сигарету и прикурила от зажигалки, лежащей на столе.
– Разгружали, говорят, его странно. Загнали этот состав прямо в шахты, под землю и там бросили… а выход взорвали…
Она выпустила дым в потолок.
– Так вот, товарищ Ли Чжэньфань говорит – месяца через два и у них народ стал пропадать… тут же места женьшеневые… корень самый тот растет, что надо… раньше китайцы здесь все разрывали… все выкапывали… погранцы их наши замонались гонять… а щаз тишина… уже давно никто не шмыгает… боятся.