Олег Гладов – Кровь. Закат (страница 16)
Он шевельнул той рукой, в которой держал детскую кисть.
– Вот эта девочка, – сказал Кровник, – вы ее случайно не знаете? Она не из вашего поселка?
Женщина перевела взгляд на ребенка. Склонила голову набок. Покачала отрицательно головой.
– Не… это не наша. – сказала она. – А что?
– Да вы понимаете, – начал Кровник, – я тут…
– На мальчика похожа, – сказала тетка и кивнула, видимо, соглашаясь с самой собой.
Кровник смотрел в центр ее лба.
– Я, – сказал он и положил правую руку на грудь, – ехал на поезде… и, знаете…
– А! – радостно воскликнула женщина. – Так ты Борьки-машиниста помощник новый?!
– Да, – сказал Кровник. – Я новый помощник Борьки…
Он быстро глянул на часы и по сторонам:
– Ехали мы с Борькой и нашли вот… На рельсах стояла… Дети тут не пропадали ни у кого поблизости?
– Погодь! – женщина нахмурилась, – А как ее звать?
– Не говорит, – сообщил Кровник. – Немая кажется… Мы с ней…
– Погодь! – воскликнула тетка. – А тебя-то как звать?
Девочка, не мигая, смотрела на него.
– Меня? Меня Николаем.
– А я Лидия! – женщина вытерла ладонь о живот и протянула ему.
– Очень приятно, – он пожал ее шершавую руку.
– Очень приятно… – согласилась Лидия. – Ну и чего? Не говорит, говоришь?
– Да, – Кровник кивнул и быстро глянул за спину. – Вы меня простите, я очень тороплюсь. Мне бежать надо… Я вам ее тут оставлю, ладно? Вы не поспрашиваете в округе – может, у кого потерялись дети, а то мне нужно…
– Семен! – крикнула неожиданно тетка. – Семен, иди сюда!
Кровник хотел что-то сказать, но Лидия, набрав побольше воздуха в легкие, заорала во всю мощь своих голосовых связок:
– СЕМЕЕЕН!!!
Из-за зеленых ворот вышел испитой мужичонка в клетчатых брюках и телогрейке. Он осторожно, обеими руками, словно какую-нибудь боеголовку, держал пустую трехлитровую банку.
– Чего? – спросил он.
– Тут Борька Чпых с вон… – тетка кивнула на Кровника, – с Николаем девочку нашли на путях… немая кажись… Не слыхал ты – в Торпедовке или мож в Пуще детвора не терялась?
– Где нашли? – мужичонка глядел своими пустыми глазенками на мешок в руках Кровника.
– Возле ммм… – Кровник махнул рукой, – мммоста…
Семен обернулся и крикнул кому-то находящемуся за забором:
– Сашка! Крышки мытые возьми!
Невидимый Сашка промычал что-то в ответ.
Семен посмотрел в землю. Поднял глаза на Кровника.
– Позавчера вроде кто-то говорил, что с интерната в Сосновке пропали двое… У них там каждый год как в поход или за грибами, так теряются – пошли за грибами и нету. Надо с конторы позвонить, как откроется, спросить… – Семен рассматривал девочку.
Из-за зеленых ворот вышел толстый круглолицый мальчишка в «вареных» джинсах. В одной руке он держал авоську с пустыми трехлитровками, а в другой надкушенный бутерброд с колбасой. Толстяк, до того упоительно жевавший, замер с набитым ртом.
– Здрабвжуде! – поздоровался он сквозь масло, хлеб и колбасу.
Кровник непроизвольно сглотнул слюну.
– Здравствуй, – сказал он и, положив руку на плечо девочки, слегка подвинул ее к Лидии.
– Присмотрите за ней, пожалуйста, – сказал он. – Она, бедняжка, заблудилась.… Натерпелась…
– Конечно, – кивнула Лидия, – Корову сейчас подоим, и Сема в Сосновку позвонит с конторы…
Она наклонилась к ребенку:
– Пойдем с нами корову доить?
– Спасибо! – сказал Кровник. – Простите! Я очень спешу!
Он быстро присел на одно колено.
– Пока, – сказал он и сразу же встал.
Лидия взяла девочку за руку. Подцепила с земли ведро.
– До свидания! – сказала она. – Не перживай, че терь делать? Покормим, отвезем…
Кровник кивнул и забросил мешок за спину. Девочка во все глаза смотрела на него. Он махнул ей рукой.
– До свидания! – сказал он и быстрым шагом, не оборачиваясь, пошел вдоль забора.
Первые два километра псина бежала за ним, не отставая. Он пару раз швырял в нее ветки, но это не помогло. Потом глянул через плечо – пусто. Нет никого. Он один.
На полпути услышал, как где-то за его спиной – где-то очень далеко – тонко завизжала пилорама. Посмотрел на часы: на лесопилке начался рабочий день.
В левом глубоком кармане брезентового дождевика две запасные обоймы к «стечкину». Сам «стечкин» в правом кармане. Кровник сует туда, в брезентовую тьму свою руку и пистолет послушно тыкается ребристой рукоятью в ладонь. Он бросил только бронежилет: сложил его аккуратно и спрятал в кустах. Все остальное с собой. И еще один небольшой непромокаемый пакет во внутреннем кармане дождевика. Кровнику очень импонирует то, что у него есть этот пакет. Сейчас днем, при солнечном свете он гораздо полезнее чем… чем все остальное, что у него есть. Все остальное – это кейс, маскхалат, кобура, планшет с картой, подсумки со всем своим содержимым, и даже автомат со сложенным прикладом и десятком гнутых оранжевых рожков. В идеале неплохо бы разжиться рюкзаком. Но пока – все это в мешке. Кровник перетряхнул его пару раз, чтобы острые углы не давили в спину и удовлетворенно отметил, что, несмотря на то, что мешок разбух, предметы, находящиеся внутри выпирают совершенно неузнаваемыми силуэтами. Кажется, что он тащит мешок с крупными баклажанами. Или это только ему так кажется?
Пять минут быстрой ходьбы. И снова – бегом марш.
Кровник смотрел в бинокль: аэродром.
Примерно это он и ожидал увидеть. Сколько раз он наблюдал подобное в высокоточную оптику? Не счесть. Меняются только рожи и пейзажи, а аэродромы нет… Вырубил в джунглях просеку, воткнул в пустыне палку с полосатым носком – пожалуйста… приземляйся, взлетай. Аэродромы-близнецы. Перенеси его сейчас в Лаос или Колумбию или еще куда, никто и не заметит подмены: сарай в красно-белую полоску с большой антенной на крыше, короткая взлетно-посадочная полоса больше похожая на пустое футбольное поле за деревней. Пустое… А вон и деревня…
Кровник увидел давно не крашеные, крытые почерневшим от времени шифером разборные «бамовские» дома. Ему доводилось бывать в таких. Жуть полная. Рассчитаны максимум на пять лет эксплуатации. Живут в них лет по двадцать. Полы вздыбились, потолок с каждым днем все кривей, в щели задувает ветер. Есть еще один сюрприз – ядовитый фенол в стенах. Его доблестные строители без всякой задней мысли использовали для утепления. У них тут и детсад, скорее всего, в таком же домике. Детишки, наверное, аж зеленые…
Кровник услышал бодрую музыку в отдалении. Нащупал многократными линзами какое-то шевеление. Он внимательно рассмотрел два сдвинутых автомобильных прицепа, на которых несколько мужиков мастырили что-то вроде сцены с трибуной. Музыка прервалась так же внезапно, как началась, и Кровник увидел какое-то тело в зеленом пальто. Тело что-то радостно вещало в микрофон, но сюда долетало только неразборчивое бубнение. Потом зеленый исчез, и снова заиграла ритмичная музыка. Марш? Диско? Не разберешь…
Митинг что ли? Он увидел, как мужики поднимают веревками и укрепляют за трибуной часть декораций. Какая-то женщина стала подавать на сцену большие латинские буквы из светло-зеленого пенопласта, и кто-то тут же начал вешать их на задник.
Кровник дернул щекой и вдруг ухмыльнулся: прямо позади трибуны он увидел большое светло-зеленое слово «HER». Кровник покачал головой. Он спрятал бинокль и закинул мешок на плечо.
Он шел вдоль длинного серого забора, в сторону оглушительной музыки, и она надвигалась на него откуда-то из-за домов, становилась все более различимой. Запахло ментолом. Он свернул за угол и увидел вкопанный в землю железный стол. Крупные молодые девахи – с пунцовыми губами, с начесанными, стоящими колом от лака челками – сидели прямо на столешнице и курили одну сигарету на троих, осторожно передавая, ее друг другу. Кровник заметил початую бутылку ликера со следами помады на горлышке. Девахи молча проводили его взглядами.
На маленькой площади этого ободранного городка в две улицы – столпотворение в столь ранний час. Кровник увидел яркий автобус, из которого выгружали большие лакированные цилиндры барабанной установки. Рядом, руки в брюки, подпирая забор, стояло несколько подростков. Местная шпана. Высматривают, чего бы стырить.
Вывеска «НАВАРКАШИН».
Три старика с удочками и раскладными стульчиками.
Ларек «Ремонт обуви».
Несколько бабушек с ведрами у автобусной остановки – местный рынок. Тротуаров почти нет, а те, что есть – деревянные. Молодой водитель «газона», разгружающий хлеб у магазина, открыв рот, посматривает в сторону передвижной сцены, которую уже почти закончили монтировать.