Олег Фролов – Я - взрослый! Взрослый... (страница 5)
– О жизни? – Игорь внимательно посмотрел на Кирилла. – Жизнь штука сложная и многогранная… Нельзя ли поточнее?
– Скажи, – Кирилл помолчал и, решившись, спросил, – почему красивые люди предают?
– Ну, не только красивые… Все зависит от человека.
– Нет, ты скажи, почему смотришь на человека, вроде человек хороший, а на деле …
– Внешний вид обманчив. Не вид важен, а суть человека, его душа
– А как узнать–то душу?
– Ну, сам знаешь, «чужая душа потемки», да и душа-то может оказаться душонкой. Изучай жизнь, смотри и наблюдай, сравнивай, делай выводы…
– А нельзя сразу?
– Нельзя, нет такого прибора, не придумали.
– Плохо, – Кирилл помолчал. – Надо, чтобы придумали.
– Тебя кто-то обидел? – догадался брат.
– Не важно. Переживу, – Кирилл отвернулся, чтобы брат не увидел, как на глазах появились слезы. – Спать пора. Поздно уже.
Заснул он не сразу, перед глазами стояло смеющееся лицо Ирки.
III
Утром как-то все сразу не заладилось. Он проспал и наскоро позавтракав, выскочил из дома. На первый урок он опоздал и был вынужден выслушать при всем классе нотации от учителя физики.
«Что же мне так не везет? – Кирилл стоял у двери, дожидаясь, когда Лев Иннокентьевич разрешит ему все-таки сесть. – Не везет и все! Вот и сегодня попал под раздачу… Ну, положим, сегодня я сам виноват. Виноват… А почему? Все из-за того, что Ромка вчера рассказал. Лучше бы не рассказывал. Хотя почему лучше? Кому лучше? Нет, правильно, что рассказал. Лучше уж знать, чем…»
– Чего молчишь? – Лев Иннокентьевич перебил его размышления. – Иди, садись, и чтоб в последний раз!
Кирилл молча, ловя на себе взгляды одноклассников, прошел между рядами и сел.
«Цирк устроил… – подумал он. – И им развлечение. Артур доволен, ухмыляется… Девчонки, похоже, сочувствуют… Парни скалятся… Не понимает, что ли Иннокеша, что время-то идет, вызвать к доске не успеет… Нет чтобы сделать замечание и все, так он разнос устроил. И этот воспитывает…»
Обида и злость на весь мир охватили Кирилла, он был готов сделать что-то из ряда вон выходящее, но понимал, какие последствия для него и его родителей могут последовать…
«Надо завязывать со школой, – решил он. – Но как? Минимум еще год надо отучиться. Целый год! Целый год одно и тоже: иди к доске, где домашнее задание, почему опоздал… Да понимаю я все, понимаю! Взрослый я уже, а со мной все как с маленьким! Как мне все надоело! Скорее бы уж каникулы! Вот на них-то я и оторвусь… Заработаю денег, а там посмотрим…»
Уроки тянулись медленно. Кирилл с нетерпением ждал окончания каждого. Хотелось побыстрее отдать Марии Павловне программу на лето и убежать из школы за гаражи, туда, где все были самими собой, говорили на любые интересующие темы, спорили и дурачились. Но урок Марии Павловны, как назло, сегодня был последним.
«Нет, чтобы он был бы первым или хотя бы третьим, – возмущался про себя Кирилл, – я бы нашел повод, чтобы уйти с остальных уроков. А тут сиди, слушай, да еще жди: вызовут тебя к доске или нет … Не уж то не понимают, что лето пришло… какая теперь учеба… Да и ведь занимаемся повторением того, что весь год учили… Чего повторять-то?»
На перемене перед последним уроком он лицом к лицу столкнулся с Иркой.
– Приветик! – сказала она.
Кирилл отвернулся и вбежал в класс.
– Чего не здороваешься? – услышал он удивленный голос Ирки. – Оглох?
Кирилл не ответил и сделал вид, что что-то ищет в рюкзаке, косясь на дверной проем, за которым стояла Ирка.
– Ирка, пойдем, – подошедшая к ней Лариска, потянула ее за руку. – Пойдем, покурим.
«Она еще и курит, – Кирилл подошел к окну. – Предательница! Да, чтоб я с тобой здоровался? Никогда! Никогда!»
За окном ветер слегка шевелил ярко зеленые, блестящие на солнце, листья тополей, на школьном дворе бегали и играли школьник из группы продленного дня.
«Везет же им, – вздохнул Кирилл, – ни каких забот, а тут … Учись. Учись…»
– Чего стоишь? – хлопнул его по спине Димка Тараканов. – Садись скорее, классная уже по коридору идет.
«Она всегда входит в класс, как только начнет звенеть звонок, – садясь, подумал Кирилл, – это все знают и стараются войти в класс до нее, чтобы не выслушивать от нее замечания. Да, ладно бы только замечания, так она еще и родительском собрании все припомнит, скажет: «не дисциплинированные дети, проведите с ними воспитательную работу дома». Дети! Какие мы дети! Прошло время, когда за ручку каждого из нас водили, шагу ступить без разрешения боялись.. Теперь не боимся. Взрослые мы. Взрослые!».
Урок начался и шел как обычно: Мария Павловна вызывала и спрашивала, ученики отвечали. Кирилл понимал, что спрашивает она тех, у кого спорные оценки за четверть, оценки, которые могут повлиять на годовую. А раз так, то это его не касалось, по алгебре у него была твердая пятерка.
«Отпустила бы, что ли… – скучал Кирилл. – Оставила бы тех, кто ей нужен, а у кого с оценками все ясно, отпустила бы… Так, нет, не отпустит: сидите и участвуйте. А чего сидеть-то, ничего нового нет, одни повторения пройденного…»
– Симонов! – внезапно услышал он и вздрогнул. – Симонов!
– Я, Мария Павловна, – он встал.
– Ты выполнил задание?
– Конечно, Мария Павловна, все решил.
– Я не об этом, – учительница выдержала паузу и сказала, – а о моем вчерашнем задании, о котором тебе должен был рассказать Константинов.
– Я подготовил.
– Давай сюда!
Кирилл достал из рюкзака тетрадь и принес ее Марии Павловне. Она перелистала ее, открыла на нужной странице, и прочитала.
– Ох, Симонов, Симонов, – произнесла она, покачав головой, – как-то легко ты хочешь отчитаться…
– Так, ведь, лето же, – Кирилл стоял около учительского стола, – время отдыха…
– Отдых должен быть разумным. Всем сдать тетради с программами на лето! Симонов собери их.
«И чего это она на алгебре о программах вспомнила, – шагая между рядами и собирая тетради, размышлял Кирилл, – могла бы как обычно: после урока… А тут…»
Он вернулся к учительскому столу и положил стопку тетрадей на него.
– Спасибо. Садись на место, – Мария Павловна встала из-за стола. – Прежде чем завершить урок я хочу сделать объявление: после урока все вы организованно должны придти в актовый зал на встречу с инспектором по делам несовершеннолетних.
«Вот почему она собрала тетради на уроке! – догадался Кирилл. – Чтобы отправить нас на эту встречу… Что нового на ней расскажут? Ничего: это нельзя, это нельзя … И опять-таки: несовершеннолетние! Взрослые мы! Взрослые! Не пойду!»
– Я прочитаю все, что вы написали, и верну вам на итоговом классном часе послезавтра, – продолжала Мария Павловна. – Внесу добавления и прошу отнестись к ним внимательно. Понятно?
– Понятно… Понятно… – раздалось несколько голосов одноклассников Кирилла.
– Явку на встречу проверю лично, не вздумайте не придти! – завершила Мария Павловна. – Это я говорю всем без исключения. Повторяю, проверю присутствие всех!
Прозвенел звонок.
«Все рассчитала, – огорчился Кирилл, – подгадала под самый звонок. И как это у нее получается? Придется идти, еще позвонит родителям… Придется тогда выкручиваться. Ладно, пойду…»
В актовом зале он сел как можно ближе к выходу, надеясь, что улучит момент и сбежит. В этом желании он был не одинок. Рядом сидели знакомые ребята из параллельных классов.
– Так, – раздался за его спиной голос Марии Павловны, – все быстро встали и пересели на первые ряды!
– Но нам и здесь хорошо видно и слышно, – попробовал возразить кто-то из сидевших рядом с Кириллом.
– Пересели, я сказала! – повторила Мария Павловна. – Быстрее.
Все нехотя подчинились.
«И здесь нет свободы, – вздохнул Кирилл, – только одно и остается, что подчиняться требованиям… Скорее бы каникулы…»
На сцену поднялись и сели за стол завуч Валентина Борисовна и невысокая средних лет женщина в милицейской форме с погонами старшего лейтенанта.
– Скоро начнутся летние каникулы, – встав из-за стола, сказала Валентина Борисовна. – В этой связи администрация школы приняла решение провести с вами беседу. Для этого мы обратились в районный отдел милиции, и сегодня к нам в школу для встречи с вами пришла старший лейтенант милиции, инспектор по делам несовершеннолетних Надежда Тимофеевна Колоскова.– Прошу внимательно выслушать все, что она вам скажет и после задать интересующие вас вопросы. Пожалуйста, Надежда Тимофеевна.
– Если можно, я сидя, – сказала инспектор по делам несовершеннолетних. – Думаю, меня всем видно и слышно.