Олег Фролов – Рассказы комсомольского работника. Часть 2 (страница 2)

Утром, когда начали прибывать делегаты, в зале было не просто комфортно, а очень комфортно. За все время, пока шла отчетно-выборная конференция, автомат ни разу не отключался. Не было пиковой нагрузки.

Кстати, совсем другая ситуация, связанная с отключением освещения, была за несколько лет до рассказанной, но не в этом районе, а в городе, где я еще был секретарем комитета ВЛКСМ техникума и председателем ревизионной комиссии городской комсомольской организации.

В первой части книги я рассказывал, что участвовал в организации приема в городской комсомольской организации I-х и II-х секретарей горкомов и райкомов комсомола области, членов бюро обкома ВЛКСМ. Но не упомянул, что завершиться оно должно было расширенным заседанием бюро обкома комсомола, на котором планировалось рассмотреть вопрос об опыте работы комсомольских организаций нашего района с несовершеннолетними в зонах комсомольского влияния по месту жительства (формулировку привожу по памяти).

Городской комитет комсомола основательно подготовился к рассмотрению; помню, даже был специально изготовлен большой красочный стенд со схемой ЗКВ (зон комсомольского влияния).

Заседание должно было пройти в конференц-зале ГК КПСС. Однако, когда вечером в зал, в котором уже находились I-е и II-е секретари горкомов и райкомов комсомола области, вошли члены бюро обкома ВЛКСМ и поднялись на сцену, чтобы занять места в президиуме, не только в зале, но и во всем трехэтажном здании, в котором размещались ГК КПСС и ГК ВЛКСМ, внезапно пропало освещение. При этом, как было видно через стекла окон, в окружающих с трех сторон здание домах освещение было. С четвертой стороны здания освещение отсутствовало.

Что произошло? Здание попало в число домов, в которых произошло плановое отключение электричества; это тогда называлось «веерным» отключением электричества и было довольно распространено в ту зиму.

Включить освещение не удалось, это было вне компетенции городских органов власти. Вот и пришлось перенести заседание бюро обкома комсомола, если не ошибаюсь, на неделю вперед.

Как рассказывали работники аппарата ГК ВЛКСМ, некоторые из участников совещания, посмеиваясь, говорили между собой, что «Дмитриев специально договорился об отключении электричества, чтобы не рассматривался вопрос сегодня».

Через неделю рассмотрение вопроса состоялось, правда, стенд пришлось везти в обком комсомола, а после заседания – обратно в ГК ВЛКСМ, благо он был раскладной. Кажется, через полгода секретариат обкома комсомола снял с контроля принятое на заседании бюро обкома ВЛКСМ постановление без участия представителей нашего горкома комсомола.

Если о рассказанных случаях в то время наверняка знали многие, то еще об одном знали не более пяти человек. По крайней мере, я никогда его не афишировал.

Это было вечером накануне начинавшей утром следующего дня работу отчетно-выборной конференции областной организации ВЛКСМ. Я и два инструктора занимались завершением оформления сцены, где должен был размещаться президиум конференции. После чего надо было разложить по папкам, которые завтра при регистрации должны быть выданы делегатам, традиционный набор песенных текстов. Наборы были скомплектованы, как я понимаю, в типографии и этим вечером в коробках доставлены в зал.

Не знаю почему, но я вынул из одной из коробок набор и вскрыл его. А в нем вместо единственного – два текста «Интернационала»! Вскрыл второй набор: то же самое. Выбрал наугад по набору из нескольких других коробок – два текста!

Вот и пришлось вскрывать все наборы песенных текстов, извлекать из них один текст партийного гимна и только после этого помещать наборы в папки. Поскольку делегатов отчетно-выборной комсомольской конференции было несколько сотен, завершили мы эту работу чуть ли не около полуночи.

Утром до начала отчетно-выборной конференции я рассказал о ситуации с двумя текстами секретарю обкома ВЛКСМ – куратору, а также первому секретарю областного комитета комсомола. Решение об изъятии вторых экземпляров текста было признано правильным и одобрено.

Изъятые и упакованные накануне отчетно-выборной конференции тексты были перемещены мною на полку шкафа в помещении обкома ВЛКСМ.

Возможно, рассказанные мною случаи кому-то сейчас покажутся, мягко говоря, забавными воспоминаниями, но для меня они в то время и сейчас были и остаются значимыми, способными отрицательно повлиять на результаты проделанной работы, если бы не были оперативно найдены выходы из сложившихся ситуаций. Могу с уверенностью сказать, что выработавшаяся у меня привычка быть готовым к возможным неожиданностям не раз помогала мне.

Вот, например, как это было через несколько лет, когда я, как кандидат в депутаты областного Совета народных депутатов, с моим доверенным лицом принимал участие в предвыборной встрече с избирателями.

Во встрече участвовали все пять кандидатов в депутаты: одного я не запомнил, а три других – это начальник отделения милиции, главный врач больницы и начальник цеха птицефабрики. Встреча проходила зимним вечером в сельском Доме культуры. Кандидаты представляли свои предвыборные программы в порядке алфавита, так что я завершал встречу. Все шло нормально: мое доверенное лицо, инструктор ГК ВЛКСМ Сергей Лобаков, представил меня присутствовавшим в зале избирателям. Я вышел на трибуну, и тут же в зале исчезло освещение. И сцена и зал оказались в кромешной темноте.

На этот раз не было мужчины со свечой. В разных концах зала моментально вспыхнули огоньки фонариков, их лучи сошлись на мне, главным образом на моем лице. Вот и пришлось мне излагать мою предвыборную программу и отвечать на многочисленные вопросы, не видя никого из сидящих в темном зале. Кто хотя бы несколько раз выступал перед большими аудиториями, представляет, каково это – не видеть ни тех, кто задает тебе вопросы, ни их реакцию на твои ответы и в целом на твое выступление. Да тут еще режущий глаза свет от лучей фонариков.

Ну, а о том, что свет в зале зажегся после того, как я сошел с трибуны, думаю, догадаться не трудно.

Уверен, сохранить самообладание помогла мне вышеназванная выработанная годами привычка быть готовым к неожиданностям.

Кстати, в больших Дворцах и Домах культуры, чтобы иметь возможность держать ситуацию под контролем, оперативно узнавать о неожиданностях и немедленно принимать решения по их преодолению, да и для постоянной связи с членами группы, я со временем стал практиковать использование переносных милицейских раций во время проведения той или иной городской или районной отчетно-выборной комсомольской конференции. Не помню случая, чтобы в удовлетворении просьбы кого-либо из I-х секретарей ГК или РК ВЛКСМ о предоставлении переносных раций кем-либо из начальников городских или районных отделений милиции было отказано. Понятно, я говорю только применительно к тем городским и районным комсомольским организациям, в которых я возглавлял группы работников аппарата обкома комсомола, направляемых для оказания помощи ГК и РК ВЛКСМ в подготовке и проведении отчетно-выборных конференций.

II

У каждого, кто работал в аппарате того или иного выборного комсомольского органа, была собственная, порученная именно ему сфера деятельности. Так, у меня в ГК ВЛКСМ она заключалась в организации работы инструкторов организационного отдела по вопросам внутрисоюзной деятельности; в обкоме ВЛКСМ, когда я был инструктором, – в организации культармейского движения «Культуре села – комсомольскую заботу!» в рамках «Комплексной программы культармейской пятилетки комсомола Подмосковья 1981–1985 гг.», предусматривавшей совместное равномерное и планомерное развитие всех направлений культармейского движения: осуществление мер по укреплению материально-технической базы, кадрового состава сельских учреждений культуры, развитию культурного шефства над сельскими жителями.

К сожалению, дальнейшее развитие культармейского движения «Культуре села – постоянную комсомольскую заботу!» после 1985 г. было прекращено. Пришли другие люди и времена…

Сфера моей деятельности как заместителя заведующего отделом пропаганды и культурно-массовой работы понятна из названия отдела. Будучи заведующим отделом студенческой молодежи, я занимался всеми вопросами комсомольской жизни в высших и средних специальных учебных заведениях. А информационно-аналитический отдел, который я возглавлял, как мне говорили, вообще был единственным в стране, и занимался он подготовкой соответствующих материалов по различным аспектам участия комсомольских организаций в общественно-политической жизни.

Но это не означало, что каждый работник аппарата занимался только своей сферой деятельности: любого при необходимости можно было подключить к участию в подготовке и проведении того или иного мероприятия, закрепив за ним конкретный, как тогда говорили, «участок работы».

Так было и со мной: я часто входил в состав или так называемой «группы доклада», то есть небольшого коллектива, занимавшегося подготовкой проектов докладов на пленумах и отчетно-выборных конференциях, или в группу, готовившую проекты постановлений пленумов и отчетно-выборных конференций.

Помимо этого, я был среди участников подготовки и проведения многочисленных других комсомольских мероприятий, например, митингов.