Олег Филатов – Операция «Царский ковчег». Трилогия. Книга 3. Соединяя берега (страница 8)

Вернулись в город вечером замерзшие, усталые, однако довольные. Вечером, сидя за столом вместе с хозяевами, говорили о многом, закусывали, хвалили хозяйку, вели разговоры. И тут профессор Попов В. Л. вдруг произнёс: «И где это Рябов с Авдониным набрали столько костей для захоронения?» Сам себя спросил. Все промолчали. Только Курашова заметила, что есть архивы о том, что в ту ночь сделали ложную могилу. Позднее это подтвердилось информацией в печати. На следующий день группа отправилась на «Волге» – пикапе в Шадринск, который находился в 200 км от Екатеринбурга, куда по версии Филатова В. К. привезли спасённого Цесаревича. Как только они миновали линию, разделяющую Свердловскую область от Курганской, они обратили внимание на то, что снега на полях нет, а пока ехали до границы двух областей, снег лежал на полях. Снега не было, солнце ярко светило. По прибытии в Шадринск они поехали в редакцию газеты «Шадринский гусь», где их встретили журналисты, с которыми они отправились опрашивать местных жителей. Вначале они нашли дом на улице Ленина, 5, нашли овраг тут же, о котором говорил отец Олега, это была окраина леса. Опросили девушку о Филатове, она ответила, что жила бабушка у элеватора, где теперь живет – не знает. В дом они не попали: то ли там никого не было, то ли не открыли. Затем на этой же улице они посетили старушку, жившую через несколько домов от дома №5. Было ей 72 года. Звали ее Анфиса Анфимовна. Отец ее был сапожником. О Филатове-сапожнике ничего не сказала, семья которого и прятала у себя спасённого Цесаревича. Затем по совету жителей исследователи прошли через две улицы на улицу Тургенева. Здесь их познакомили со старушкой – Эсауловой Лидией. Ей было 90 лет. Она довольно бойко объяснила, что раньше ее улица носила имя Калиничева, а как называлась улица Ленина до революции, она ответила, что Николаевской. О доме №5 по ул. Ленина, о хромом израненном мальчике, которого привезли туда в 1918 году, она ничего не помнила. О сапожнике Филатове она ничего также не смогла сказать. Сказала только, что у них был сапожник Сыгучев. Разговоров на эту тему также не помнит. На фотографиях она также никого не узнала, то есть отца Олега и царевича Алексея. Правда, посмотрев на фото, сказала: «Это один и тот же?» Далее исследователи разделились на две группы. Отец Владимир Басманов и С. К. Симоненко отправились в городской архив. А Олег и отец Николай Головкин вместе с журналистом местной газеты и журналистом «Уральского рабочего» Курашовой Т. А., отправились в следующую семью. Попали они в дом Филатовой Валентины Леонидовны. Ей долго показывали фотографии, но она никого не узнала. Потом вдруг вспомнила: «Лет 30—33 тому назад собирал прокурор Филатовых по городу, он собирал их, значит, и моя мама, помню, ходила, раз она Филатова. Было объявление где-то, точно не помню, она знает, она ходила, и пришли туда Филатовы – брат с сестрой, Мария, может быть, не знаю, как отчество, Вагина потом уже, а еще у нее был брат, он жил у Осеевой. Они были брат с сестрой разные, и вот этим Филатовским они двоюродные братья, и какая-то Вагина жила в нашем подъезде. Мы ее так и схоронили». Далее она сказала, что она не ходила с матерью к прокурору, что ей тогда было 43 года. Мать не рассказала ей ничего. Таким образом, появилась информация о том, что в 1966 году прокуратура искала кого-то, при этом собирала самых старых жителей и, возможно, брали подписку о неразглашении. Возможно, это было связано с визитом Никиты Сергеевича Хрущева в Париж, где он встретился с Юсуповым, тот, может быть, имел какую-либо информацию о судьбе Алексея и знал, что он жил под фамилией Филатов, может быть?! Таким образом, эта часть работы была закончена.

А начавшиеся ещё осенью генетические исследования крови семьи Филатовых в Германии и антропологические, и другие исследования в Санкт-Петербурге, ни на день не останавливались. И вот 10 февраля 1995 года сотрудник Военно-Медицинской Академии в г. Санкт-Петербурге, Андрей Валентинович Ковалев, сообщает в Университет им. Г. Гейне, что он благодарен за то участие, которое они принимают в экспертной работе по семье Филатовых, и что он рад сообщить, что русская сторона закончила исследования стоматологического статуса семьи, телерентгенографию черепов (профессор В. Трезубов и В. Балин), рентгенологические исследования позвоночника.

Андрей Валентинович перечислил исследования по компьютерной томографии (профессор В. Черемисин и доктор А. Ковалев), сравнительное исследование, полученных результатов с останками №№3, 4, 5, 6, 7 из екатеринбургского захоронения и эксгумированными останками родного брата Николая II, Великого Князя Георгия Александровича, и предварительное исследование фотоснимков Цесаревича Алексея и Василия Филатова.

Доктор Ковалев писал профессору Бонтэ, что на предварительном этапе они пришли к выводам о том, что имеются достоверные соматогенетические признаки, указывающие на кровное родство Ольги, Ирины и Олега Филатовых. Проведенные сравнительные стоматологические и рентгенологические исследования, указывали на то, что кровное родство между семьей Филатовых и династией Романовых не исключалось.

Андрей Валентинович Ковалев предложил план, по которому предполагалось провести окончательные генетические исследования.

А затем предлагалось провести портретную экспертизу с использованием достаточного количества полноценных прижизненных фотоснимков Цесаревича Алексея (без художественной и полиграфической ретуши) и эксгумировать тело Василия Филатова.

Ковалев с сожалением сообщал, что их исследования не нашли поддержки со стороны органов следствия, связанного с гибелью царской семьи и что это на данном этапе препятствует их дальнейшему участию, хотя они прилагают все усилия.

Немецкая сторона основательно проводила генетические исследования, применяя те же системы, что и группа Гилла и Иванова в свое время. Немецкие учёные продолжили исследования уже без надежды на то, что русская сторона примет в данной работе посильное участие.

Олег продолжал переписку и 4 июля 1995 года вновь получил письмо от профессора Бонтэ, в котором он писал, что он послал ему документы с предыдущими результатами на русском языке.

Он просил его передать эти данные профессору Попову В. Л. и кандидату наук Ковалеву, что Олег и сделал.

Профессор Бонтэ напоминал, что ещё в январе месяце он сообщал господину Ковалеву А. В. о том, какие материалы им необходимы для того, что бы анализируя их, продвигаться дальше. Он повторил свою просьбу о возможности получения проб кости из екатеринбургских останков, которые гарантированно были бы идентифицированы как скелеты членов царской семьи. И в случае, если в его распоряжении имеются другие фонды (например, Георгия Романова), то они были бы в них также заинтересованы.

И подчеркивал, что более всего для экстракции ДНК подходит плотная кость (компакта), к примеру: материал из средней части кости конечности. Около 10 граммов для пробы было бы достаточно. В случае если принимать во внимание другие кости, то было бы лучше получить для пробы 15 граммов.

Далее профессор обращался к Олегу и разъяснял цели своей работы и подчеркивал, что институт судебной медицины Университета им. Генриха Гейне в Дюссельдорфе хотел бы проанализировать экстрагированную ДНК совместно с пробами семьи Филатова, и только тогда, на их взгляд, они смогли бы защитить себя от ошибок.

В этот же день Олег получил новое сообщение из немецкого Университета, в котором заведующий кафедрой писал о том, что разговор о происхождении семьи Филатова от последнего царя ведётся давно, и пояснял, что они предоставили первые результаты анализов, которые нуждаются в дальнейшей перепроверке. Он подчёркивал, что они готовы к этому, но для того, чтобы последующие результаты были независимыми, они должны будут получить другой исследуемый материал. Подробно он об этом уже сообщал. Профессор повторял, что в начале он проявлял интерес к совместной работе с учеными Санкт-Петербурга, но теперь, для того, чтобы дело не погибло, он рекомендовал Олегу срочно подключить к этому проекту и другие международные рабочие группы с учётом того, что исследования усложнились.

Вольфганг Бонтэ считал, что из соображения объективности и дополнительной исполняемости следует обмениваться рабочими группами и перепроверять данные исследования. И предлагал к работе научной группы из Санкт-Петербурга привлечь экспертов из Финляндии. Финские коллеги по его данным намного лучше были оснащены в научном плане.

Он был бы рад, если бы в обозримое время мог бы состояться рабочий разговор между различными участниками исследований.

Его просьба состояла ещё и в том, чтобы можно было бы как можно раньше согласовать подходящую для всех сторон дату встречи. Как всегда профессор передавал дружеские приветы и пожелания в надежде на благотворное сотрудничество.

22 сентября 1995 года один из сотрудников института судебной медицины Университета им Г. Гейне генетик Вольфганг Хукенбек прислал Олегу факс с заверениями в том, что они подтверждают свою готовность продолжить исследования о возможном родстве семьи Филатовых с Цесаревичем Алексеем. Он выражал мнение, что ему следует обратиться в Финляндию для антропологического исследования своего стоматологического статуса, а после того как они будут закончены, то они были бы готовы к продолжению обсуждения результатов.