Олег Филатов – Операция «Царский ковчег». Трилогия. Книга 1 (страница 5)

В Тобольске, в котором в то время насчитывалось 20 тысяч человек, Царской Семье жилось хорошо. Там до сих пор управлял губернатор, и работала городская дума. Недостатка ни в чем у Нее не было, жили спокойно, никто их не трогал, ничем не докучал. Царь занимался физическим трудом; пилил дрова и много работал в саду и в огороде: развел образцовый огород. Помимо всего, Император принимал людей, которые прибывали в Тобольск из разных мест России. Так Симонов знал, что недавно у него побывал представитель из Крыма, а точнее из Ливадии. Он передал информацию от вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, которая в то время проживала там же. Император получал сводки с фронтов и имел полное представление о действиях противоборствующих сторон. Для того, чтобы иметь возможность получать нужную разведывательную информацию о передвижении красногвардейских отрядов вдоль линии соприкосновения с отрядами белых, их количественном составе, вооружении и уровне подготовки, не говоря уже планировании и проведении войсковых операций штабс-капитану необходимо было либо завербовать кого – то из красных, либо самому устроится к ним на службу. В это время сплошной линии фронта не существовало. Сверхзадачей, которую поставил перед Симоновым полковник Гришин – Алмазов, было устройство на должность как минимум сотрудника штаба красногвардейских отрядов. И теперь капитан должен был предложить себя в качестве помощника большевиков, с учётом его военного опыта, на роль советника военного отдела.

На следующий день он явился в Горисполком и нашёл Хохрякова. Симонов решил играть по предлагаемым правилам. Он понял, что основную работу придётся вести ему, поскольку братва понимала всё по – своему. Со слов Хохрякова, он понял, что с гидрой контрреволюции бороться надо до упора, пока всех не перебьют. Симонов спросил у начальника военного отдела:

– Чем я смогу Вам помочь?

– Послушай капитан, будь проще. Мы тут, понимаешь, с контрой должны покончить. Нам нужны такие как ты. Ты в армии был, на фронте был, смотрю у тебя и Георгий есть. Ты вот что, бери командира отряда красной гвардии и давай с ним обсуди, браток, как отряд формировать будете. Рабочие у нас есть. Надо назначить им обучающего, само собой разумеется, из толковых ребят, те, кто был на фронте, и умеет обходиться с оружием. Ну, там собрать разобрать винтовку, пулемёт и пострелять из них по целям. Их надо будет обучить ходить строем. Одним словом, чего я тебе рассказываю, ты и сам всё понимаешь.

– Вы меня извините, господин Хохряков, мне бы бумагу, от Вас получить какую – никакую, о моей должности.

– Слушай, штабс-капитан, ты брось эти буржуйские штучки, господин, и прочее. Давай так, «товарищ». Он позвонил по телефону и позвал Авдеева. Через некоторое время в кабинет вошёл Авдеев.

– Привет!

– Привет! Вызывал? Что случилось?

– Рекомендую. Штабс-капитан Симонов. Прикрепляю к твоему отряду для контроля и обучения. У тебя там говорят, вообще не знают, как винтовку в руках держать.

– Да, это, правда. Ты знаешь, они и вправду ни хрена не знают. Винтовка, тут ещё, как ни шло. А вот пулемёт, это вопрос. Ну, просто ничего не понимают. Дело дрянь!

– Да, капитан, ты у нас теперь за военного советника, вроде как. Я тебе вот тут написал бумагу. – Сказал Хохряков, ставя печать. В бумаге значилось: Податель сего товарищ Симонов является законным представителем военного отдела Горисполкома г. Екатеринбурга и имеет право на передвижение по территории всех военных частей города для их инспекции.

– Доволен? Действуй. Паёк тебе оформят. Где живёшь, мы знаем. – Готовьте отряд. Город нельзя оставлять без охраны. Генерал Дутов наступает. С октября месяца нет связи с Москвой и Сибирью. Уже декабрь заканчивается, а она так и не восстановлена. Симонов подумал, что слишком быстро он получил назначение. От этого прохвоста можно ждать чего угодно. Он вышел в коридор. Хохряков попросил Авдеева остаться на минуту.

– Ты это, того, Авдеев, приглядывай за ним.

– Хохряков, без тебя знаю. Что ещё?

– Да нет. Всё. Иди.

– Ну, покедова. – Авдеев подошёл к Симонову, который стоял, оперевшись плечом о стену.

– Ну, что пошли знакомиться с воинством.

– Пойдёмте.

Они вышли на воздух. Погода была подходящая. На улице было минус 30. Солнце стояло над головой. Снег поскрипывал под ногами. Стекла окон домов сверкали на солнце своими зимними узорами. По улицам время от времени проезжали тройки лошадей. На санях сидели обутые в валенки и одетые в тулупы, с поднятыми воротниками мужики и бабы. Ехали с зимнего рождественского базара.

Воинство располагалось в бывшем особняке доктора Архипова. Это уже вошло в правило забирать более или менее хорошие дома в городе и располагать в них, на зло буржуям, на постой свои военные отряды, состоявшие в основном из местных жителей, которые после революции уже нигде не работали и только жаждали расправы над буржуями. Занятия с ними никто не проводил, те, кто служил в армии, и понимали что такое служба, те не хотели служить. Свобода, как осознанная необходимость, стала для них главным, и ни о каком подчинении каким либо командирам, речи и не могло быть. Всё чем они могли заняться, от безделья, было потребление денатурата или самогона. Красногвардейский отряд представлял собой жалкое зрелище. Приходи и бери его голыми руками. Штабс-капитан Симонов решил для себя, что попытается показать свои знания этой публике, обучив её курсу молодого бойца, и таким образом, постарается завоевать доверие руководителей местных большевиков к себе.

Когда штабс-капитан поселился у Александры Петровны Филатовой, он не думал о том, что между ними вспыхнет любовь. Он был голубой крови, а она, из купеческих. Как-то, придя домой, после службы, он сидел за столом и ужинал, чем Бог послал. Она поставила ему большую тарелку борща, графинчик водки, зелень, хлеб, а на второе, она приготовила бифштекс с жареным картофелем. Сидя за столом, она смотрела на него, не отрываясь. И вдруг сказала:

– Вот смотрю я на Вас и думаю: почему у Вас такие синие глаза. Много я видела глаз, а такие, вижу впервые. В них ведь и утонуть можно.

Симонов подумал:

– Ну, вот. Этого мне только не хватало. А вслух сказал:

– Наверное, так Господу Богу было угодно.

– Неужели? А я вот думаю, что опасные они для нас женщин. Они меня завораживают. Душу бередят.

– Так выходит они Вам Александра Петровна, покоя не дают?

– Почему Вы капитан, не уехали за границу? – спросила Александра. – Что у Вас тут? Семья?

– Да нет у меня семьи. – Ответил Симонов. Я один. Жена у меня медсестрой была в Первую мировую погибла во время боя за крепость Перемышль в 1915 году. Детей у меня нет. А здесь по долгу. Сами знаете. Тут дело не простое. И пока я свой долг не выполню, я не могу отсюда уехать. Есть у меня на Юге в Батуми домик. Когда всё окончится я туда и перееду. И в шутку добавил:

– А что Александра, я один, Вы одна. Может, вместе там коротать век будем?

– Да ну, Вас. Тоже придумали. Какая я Вам пара? Мы из разных сословий. Вам, поди, дворянку подавай. А мне никак ей не стать.

– Почему же? Вы как раз и можете. Стать у Вас подходящая. Тем более я ведь знаю, что Вы окончили женскую гимназию. Умеете вышивать, рисовать, писать стихи.

Так, за вечерними беседами и проходили дни. Общение с этой женщиной приносило его душе отдохновение, после общения с представителями пролетариата.

На Рождество Христово, сразу после службы она пришла домой. Симонов, как полагается, для советского работника не ходил в церковь, иначе товарищи заподозрят его в симпатиях к буржуям, но уже был дома. В гостиной стояла украшенная ёлка. Она приготовила стол. Зажгли свечи. На улице уже давно стемнело. Гостей не ждали. Разговелись. Не спали всю ночь. Вспоминали прежнюю жизнь. Он вспомнил благотворительный бал в рождество 1914 года.

Она рассказывала Симонову, что как – то на вечер в реальное училище были приглашены девушки из женской гимназии, в том числе и она. В актовом зале сначала проводилась торжественная часть. Потом концерт. Ученики реального училища пели хором, соло, дуэтом, декламировали. Затем танцевали и проводили игры. Очень хорошо пел Николай, Коля Фаворитов. Он читал отрывок из поэмы «Полтава» Пушкина затем стихотворение в прозе Тургенева «Как хороши, как свежи были розы». На вечера выдавались именные пригласительные билеты. Ученики жили на квартирах. Приглашены были также Нина Боброва, Нина Паршукова, Зина Тихонова, Тоня Соколова. После концерта были танцы Нину Боброву пригласил сначала Коля, а потом Фёдора Гладких. Но Нина стала дружить с Фаворитовым. Да я помню, что потом случилось так, что отец Коли заметил, что у сына в дневнике подчищены некоторые отметки. За обман родителей и подлог Коля был жестоко высечен отцом. В отместку он решил утопиться и действительно бросился в прорубь на Исети. Его удалось вытащить из соседней проруби, в которую его прибило потоком подо льдом. Дома его согрели, обсушили и… снова выпороли, чтобы в другой раз правильно воспринимал критику. Коля потом поступил в Санкт – Петербургскую консерваторию на вокальный факультет, а Нина поступила в медицинское училище.

– Да. – Сказал Симонов.

– А я вот до войны закончил юридический факультет в Санкт – Петербурге. Кроме того, изучал языки. Бывал за границей. Родитель мой военным был. Мечтал, что и я пойду в армию. Но я избрал другой путь. Одно время служил в Министерстве иностранных дел. Был представителем в Германии в посольстве. Потом не задолго до войны меня отозвали. Послали учиться на спецкурсы. Я их закончил и стал военным разведчиком. Началась война. Я был прикомандирован как знающий Германию в Главный штаб при Верховном Главнокомандующем. После революции вернулся не надолго домой. Отец сказал мне: Георгий, твой прадед, дед и я по первому зову родины шли её защищать. Вот и настало время испытаний. Я, наверное, с матерью уеду в Париж, стар я стал. А ты, выбирай, где тебе быть. Вернулся я в Ставку в Могилёв. А тут такие события. Я решил для себя, что наступил крах всему. Власти нет. Все идеалы порушены. Что делать? И тут я встретил на своем пути полковника Гришина-Алмазова. Он и предложил мне принять участие в борьбе за Россию. Так я и попал сюда. Мне предстоит сделать многое. Не знаю, что нас ждёт впереди, но мне точно известно, что другого мне не дано. Вы знаете, меня всегда привлекала героическая фигура – образ Прометея титана, осчастливившего человечество, – он мне близок. Особенно это ярко образ этого героя иллюстрирует музыке Бетховена кбалету «Творение Прометея». Симонов стал рассказывать: