Олег Евсюнин – Живущий рядом (страница 3)

А уже затем к дому вновь вернулись те первые ребята, что занимались садом, аккуратно разложили свернутую в рулоны газонную траву, подновили вьющиеся по территории плиточные дорожки, заново покрасили забор — и дом засиял! И все это произошло буквально за какую-то пару недель.

Мы, как и все жители городка, были в недоумении. Впрочем, поговаривали, что у владения появился новый хозяин, а у нас новый сосед. И что он теперь постоянно будет здесь жить. Но кто это такой — никто не знал.

Нас с мальчишками просто распирало от любопытства. По вечерам, когда рабочие уезжали, мы пробирались к дому, пытаясь залезть внутрь. Но теперь все окна были надежно закрыты, да и заглянуть внутрь оказалось невозможным так как везде уже повесили шторы. Оставалось ждать.

И вот еще дней через пять к воротам в домовладение подкатил неприметный серый минивэн, из него вышли человек пять с чемоданами, зашли внутрь и что-то очень долго не выходили. Чуть позже из дома появились четверо и уехали. Один остался. Он-то и должен был стать нашим новым соседом. Мы долго ждали, когда же и он выйдет, чтобы посмотреть, но до самой глубокой ночи он так и не появился. Ложились спать мы разочарованными.

Не появился наш сосед на улице и на следующий день, и после. И что можно так долго делать внутри?

И только на третьи или даже на четвертые сутки мы его увидели. Он сидел на своей веранде, лениво раскачиваясь в плетеном кресле-качалке и нежился на солнце. И все. Больше ничего. Час за часом. Просто сидел и раскачивался. Потом, когда солнце ушло дальше к западу, а веранда оказалось в тени, сосед медленно встал и зашел в дом. И в этот день больше уже не выходил.

Странный мужчина. На вид — ростом с моего отца, да и возрастом тоже похож. Но какой-то квадратный, что ли. Очень мощное тело на кажущихся небольшими столбами ногах. И руки как у культуриста немного растопырены в стороны, будто огромные мышцы не дают им возможности просто спокойно свисать по бокам как у всех. И лицо… Нет, не отталкивающее, но отчасти изборожденное морщинами и неестественно неподвижное. Хотя нет. Как-то увидев наш неподдельный интерес к его персоне, он поднял голову и даже заговорщически подмигнул нам своим правым глазом. Правда, один раз и почти незаметно.

И только через неделю сосед первый раз появился на улице. Выйдя на тротуар, он отправился к центру городка и, далее, к одному из ближайших отелей. Он шел какой-то диковинной нелепой походкой всякий раз будто нащупывая землю под ногами и очень осторожно делая шаг. Будто приглаживая землю после каждого очередного движения. Потом мы с мальчишками пытались повторить эту его походку, но у нас ничего не получалось. Либо это было совсем непохоже, либо излишне медленно, а он перемещался все-таки с нормальной скоростью. Наверное, нам тогда не хватало артистизма, чтобы как положено подтрунить над нашим новым жителем.

Тогда сосед сразу же прошел в столовую отеля, записался на обеды по принципу «шведский стол», долго и не торопясь ел, набрал с собой снеди для ужина и завтрака и вернулся к себе все той же странной походкой будто после каждого шага его ожидал взрыв бомбы.

По дороге он ни с кем не заговаривал, но при встрече с другими людьми на улице на его лице тут же появлялась вежливо-извиняющаяся улыбка, а квадратное туловище изображало небольшой поклон. И создавалось впечатление будто он все время просил прощения за доставленное неудобство находиться в его собственной компании.

После этого его походы в столовую отеля стали ежедневными.

Он не работал и не искал работы. Поговаривали, что он — бывший космодесантник, теперь вышедший на пенсию и имеющий за свои былые заслуги немалый доход. Также ходил слух, что родился он лет сто пятьдесят назад, что было неудивительно, ведь при перелетах астронавтов обычно погружают в анабиотический сон и эти года как бы вычеркиваются из их реальной жизни. И что он — один из тех, кому удалось обнаружить планету, заселенную сразу несколькими цивилизациями, во что уже верилось с трудом. Но он был действительно богат.

Однажды к нему домой пришли представители самоуправления нашего городка. Тогда было решено подновить детскую площадку, требовался взнос. Даже не расспрашивая зачем, почему и на что это пойдет он просто достал свой телефон и перевел всю запрашиваемую сумму на счет города. Потом подумал и добавил еще раза в три.

— Вы только сделайте так, чтобы детишкам было веселее, — добавил он своим скрипучим простуженным голосом на недоуменный вопрос.

С такого можно было срубить немерено много денег, но наша администрация почему-то стала обращаться к нему с денежными вопросами как можно реже. Странный человек и странные люди в управлении нашего городка.

Подходила к концу осень, туристы практически все разъехались, отели начали закрываться на зиму. И сосед уже не мог питаться в столовой, так как и она закрылась. Его ежедневные прогулки по городу превратились в еженедельные, когда он доходил до ближайшего магазинчика, закупал огромные баулы продуктов и нес все это обратно к себе. Сумки были ужасающих размеров, но это как будто не сильно тяготило его. Силища в этом человеке была просто неимоверная.

Ну а больше в поведении соседа ничего не изменилось. Он по-прежнему с утра сидел на своей веранде только изредка заглядывая в сад чтобы подстричь газоны да убрать с земли нападавшую листву. Еще реже занимался с деревьями или кустарниками.

Зато у нас с мальчишками появилось новое развлечение или игра: залезь к нему в дом. Не в смысле в сам дом, а на участок.

В саду у соседа росло много деревьев, среди которых были и плодовые. И мы часто перелезали сзади через ограду чтобы воровать у него уже созревшие к тому времени мандарины и перезревшие персики. Происходило это приблизительно так: кто-то из наших стоял на стреме наблюдая как сосед мирно отдыхает, а в это время основная ватага совершала дерзкий налет на его насаждения. Конечно, у каждого из нас был свой собственный сад и все это можно было получить, не рискуя быть пойманным. Но в этом-то и был самый смак затеи. Потом все трофеи на раз уничтожались где-нибудь в лесу или на берегу моря.

Родители, конечно же, ругались. Но нас это не останавливало. Забраться и не быть пойманным. Вот что щекотало наши нервы. Хотя, по прошествии стольких лет я почему-то склонен думать, что все эти наши невинные детские шалости были известны нашему соседу, и даже заранее. Более того, я уверен, что в тот момент, когда мы залезали в чужой сад, он прекрасно знал кто, что и сколько у него тащит, просто не подавал вида, а, может быть, был даже благодарен нам за эту ненавязчивую уборку перезрелых фруктов.

Зимой жизнь в нашем городке замирала. Мама переставала ходить на работу в отель и почти всегда была дома, отец занимался рыбой, сестренка играла во дворе, ну а я ходил в школу. Уже не было навязчивых и вездесущих туристов, но без них все-таки было как-то скучновато и каждый вновь прожитый день походил на последующий как две капли воды.

Но вот то, что произошло тогда, врезалось в мою память настолько, что я мог бы и через множество лет с точностью повторить все эти события, час за часом, мгновение за мгновением.

Это было самое обычное утро. Мама собирала меня в школу, укладывая на дно рюкзачка бутерброды для длинной перемены, отца не было дома, а Милка мирно играла перед домом в мячик. К остановке подъезжал ярко-желтый школьный автобус-автомат, чтобы забрать меня и укатить в большой город, как мы называли расположившийся неподалеку от нас мегаполис. Я вышел на крыльцо.

Вырвавшийся из рук Милки мячик покатил на улицу, прямо под колеса надвигавшегося автобуса, она побежала за ним, споткнулась и упала. Потянулась за игрушкой.

— Господи, да что же это такое! — услышал я вдруг надрывный голос одной из наших соседок, проходящих в это время рядом. — Он же ее задавит! Стой! — завопила она автобусу полным ужаса голосом.

Но машина не останавливалась, потому что карман для ее стоянки был запланирован несколько далее. Вот уже и мячик попал по ее колеса и с громким хлопком лопнул. А движение не прекращалось. Еще громче стали крики соседки.

И тут будто какая-то тень пронеслась в сторону Милки. Словно подхваченную ветром ее быстро унесло на обочину, автобус остановился, а я разглядел в этом самом вихре своего удивительного соседа, бережно державшего в руках сестренку и мягко, вроде бы даже и не касаясь, гладившего ее по кудрявым волосам.

Это все произошло настолько быстро и неожиданно, а я так перепугался за свою сестру, что даже не обратил внимания, что буквально минуту назад видел соседа мирно сидящим в извечном кресле-качалке на веранде своего дома, а оттуда до места происшествия было не менее ста метров, и конечно же совсем не подумал, что то, чему я стал свидетелем было просто невозможно.

— Мячик, мой мячик… — всхлипывала Милка в руках у этого квадратного человека, даже и не понимая, что произошло.

Сосед встал, отпустил сестренку и отправился к себе домой своей обычной нащупывающей препятствия походкой. Мы с мамой подбежали к Миле. Она так рыдала о потере мячика, что пришлось ей пообещать новый чтобы она согласилась вернуться в дом.

— Нет, ну вы видели? — тут же затараторила соседка на всю улицу. — Вы видели, как это? Да что же это такое делается! Это же безобразие! Я подниму этот вопрос на совете города, немедленно! Я приложу все усилия, чтобы такого больше не было, слышите, никогда! — последнее это свое «никогда» она произнесла с таким пафосом, так побуквенно, что ни у кого даже не осталось сомнения в том, что угроза будет выполнена.