Олег Евсюнин – Живущий рядом (страница 24)

И все-таки он был герой. Агент, на чью долю выпало спасти двадцать восемь из тридцати двух членов экипажа звездолета, направлявшегося в разведывательный полет к нескольким звездам, расположенным в рукаве Киля-Стрельца Млечного Пути. Тогда был пожар на борту и взрыв с разгерметизацией переходного отсека, связывавшего жилые и рабочие модули со спасательными капсулами. Практически невероятное событие, разом заблокировавшее всякую возможность экипажа к спасению. Пожар удалось локализовать, но из-за множественных нарушений в цепях одна за другой начала давать сбои аппаратура управления кораблем. Лишенный контроля двигатель вышел на запредельную мощность грозя взрывом, перестала работать система регенерации воздуха, навигационное оборудование погасло. Требовалась срочная эвакуация, но на пути ее находился непроходимый переходной отсек, в котором царил абсолютный вакуум. Были нужны скафандры, но все они находились в том же спасательном модуле.

Выполнить такое было не под силу никому, даже агенту ХХ, чье модифицированное тело в теории могло пробыть пару-тройку минут в безвоздушном пространстве, но пройти по коридору и добраться до стеллажей со спасательным обеспечением — для этого требовалось намного больше времени. И все же Стрегу это удалось. Всего-лишь двадцать три минуты потребовались незаметному помощнику второго пилота чтобы пройти коридором, в котором царил абсолютный вакуум, забрать охапку изолирующих костюмов и вернуться в командный отсек, а потом, не останавливаясь, отправиться за следующей партией. А ведь уже тогда его легкие были практически полностью заполнены кровью, и он задыхаясь умирал даже несмотря на надетый скафандр. Но он продолжал действовать.

Оставалось сделать лишь одну последнюю ходку за остававшимися в рулевой рубке четырьмя членами экипажа. На корабле к тому времени уже не было гравитации. Стрег вплыл в переходной отсек, но повторный взрыв еще большей мощности расколол звездолет надвое уничтожив дожидающихся спасения астронавтов. Отброшенный мощной волной Стрег ударился о переборку и потерял сознание, а подоспевшей команде едва удалось втащить его внутрь аварийной капсулы. Он уже практически не дышал, когда командир корабля приказал подвергнуть тело спасателя глубокой заморозке в камере анабиоза.

Уже на Земле, на базе Школы, за жизнь Стрега более месяца бились лучшие хирурги. А первые слова, произнесенные им после выхода из комы, были:

— Я успел спасти всех?

Глава 8

Семья Голдуэн

В распечатке, которую дала мне Милка, кроме основных текстов стандартных рапортов находилась еще одна приписка на отдельном листе. Что-то вроде резолюции вышестоящих органов, которые так часто встречаются в официальных документах в виде размашистых надписей поперек. Это было предписание всем службам немедленно перепроверить психологическое состояние всех без исключения агентов. Также вводился категорический запрет на допуск их к работе без предварительного всестороннего тестирования и купирования самых малейших отклонений. А далее мелким шрифтом шли хоть и краткие, но очень многочисленные отчеты о принятых мерах.

— Сумасшедший случай…

Тихо беседуя мы с сестрой сидели за небольшим столиком в родительской столовой. На дворе стоял поздний вечер, суматоха, вызванная нашим приездом, потихонечку улеглась, и все уже готовились ко сну. В кои-то веки вся наша семья вновь собралась здесь, в родном доме. Да не просто вся. А полностью и не сговариваясь. Без какого-либо повода.

Когда мы с Еленой, Верой и совсем маленьким Ричардом приехали, Милка со своим Вилли и первенцем Клаусом были уже там. Шумные приветствия буквально через пару минут сменила немая сцена. Мест для ночлега семи гостей в родительском доме явно не хватало, но вместе с тем ни отец и ни мать ни за что не хотели отпускать ни одного из нас. Тем более своих внуков. Они даже были готовы отдать под детскую свою спальню, а сами переселиться на диван в гостиную лишь бы все остались. Вилли отговорил. Ничего. Хоть и в спартанских условиях, но мы все же смогли разместиться. Правда для этого папе пришлось побегать по соседям в поисках дополнительных надувных кроватей. Вот уж никогда не подумал бы, что когда-нибудь буду спать в своей комнате вчетвером под веселый щебет Ленки о том, как на самом деле это здорово и романтично. Впрочем, Вере, моей дочери, тоже приглянулся экзотический надувной топчан, ну а Ричард тогда был слишком мал для подобных оценок.

Ужинали в гостиной, собрав воедино два стола, и родители просто светились от счастья. Вечер прошел незаметно, как незаметно летит время, когда тебе очень хорошо. А закончилось все тем, что наш Ричард уронил свою ложку на пол и начал засыпать прямо сидя на стуле. Вот тогда все и переполошились, потащив детей в спальни. Трапеза закончилась, столы спешно разобрали и вскоре во всем доме воцарилась сонная тишина. Задержались только мы с Милкой чтобы поговорить обо всем как в старые добрые времена.

— Сумасшедший случай… — сказал тогда я, вспомнив содержание той самой распечатки, что дала мне сестра.

— Да… Хорошего мало, — согласилась Милка сразу и без слов поняв о чем именно идет речь.

— Я вот тут все прикидываю, что дальше могло произойти с этой самой Школой и всем проектом.

— Думаю, ничего особого. По моим данным ее наиболее бурная деятельность продолжалась около десяти лет. Было три выпуска. Соответственно, пробный, первый и, заключительный, второй. Затем правительство Земли приняло закон запрещающий проводить какие-либо модификации человеческого тела. Соответственно, проект закрыли. Все упоминания о нем, которые и в предыдущие годы особо не афишировались, покрыли грифом «не оцифровывать», да и вообще стали помещать в особые архивы никак не связанные с основной сетью. Но сама Школа, конечно, осталась. Правда в очень усеченном виде и только для поддержки уже работающих агентов. Ну а после случая со Стрегом… Их чуть полностью не расформировали и только благодаря самым высоким кругам в правительстве оставили.

— Почему?

— Все очень просто, есть такая формулировка: закон обратной силы не имеет. Таким образом все действовавшие на тот момент агенты и оказались под защитой властей. Новых, конечно, уже не готовили, ну а старые все еще получали задания и работу хотя наиболее приветствовался их добровольный выход на пенсию.

На плите неохотно засвистел чайник. Милка сняла его с огня, разлила по чашкам заварку и потом залила все это крутым кипятком. Поставила на стол сахарницу. Спать не хотелось. Мы продолжали беседовать.

— И все-таки удивительно, как вообще возможно создать таких людей?

— Ты имеешь в виду чисто технический аспект? — вопросом на вопрос ответила Мила. — Я в этом тоже пыталась разобраться. И, получается, с учетом современных технологий, все достаточно просто. Допустим, твой скелет. Кости. Они, как и весь организм, состоят из клеток. Сильно минерализованных, но отдельных клеток. При этом наиболее прочная структура — это единая молекула, кристалл. Так вот имеются технологии, позволяющие всю твою костную структуру изменить и выполнить именно в таком, мономолекулярном, виде. Тогда прочность возрастает на порядки. И вот уже твой скелет становится крепче лучших сортов стали. Правда, при этом теряется возможность к регенерации, но при повреждении, в смысле, при переломе кости, на той же установке ее легко можно и заживить. Как-то так… Приблизительно по этой же схеме можно выполнить кожу, превратив ее в подобие мягкой брони, с усилением мышц сложнее, но опять же все вполне разрешимо.

— Чипы, вживленные в голову вообще простейшее дело. Сейчас многие компьютеры способны распознавать биотоки мозга.

— Вот-вот. А представляешь, что меня в этом больше всего поразило? Модернизация сердечно-сосудистой системы. Казалось бы — зачем? Все скрыто под грудной клеткой, надежно защищено. Ан нет. Даже обладая несусветной силой и мощью обычный человек не сможет выжить на планете с большой гравитацией именно из-за своего сердца и сосудов. Кровь в таких условиях оказывается слишком тяжелой и ее становится трудно поставлять к мозгу — силы у твоего насосика не хватает. А потому хлоп — и конец. А если сделаем сердце помощнее — получаем в ответ разрывы в артериях и так далее. В общем, как ни странно, но именно эти изменения самые трудные.

— Ты-то откуда все это знаешь?

— Интересовалась. Советовалась с медиками. Ну и с физиками конечно, куда мне без своих коллег.

— М-да… Супермен.

— Вот именно: суперчеловек. При всех своих невероятных способностях именно человек, а не робот.

— Что же тогда со Стрегом случилось? Ты со своими коллегами не советовалась, предположения есть?

— Я — нет. Все-таки распечатка досталась мне не совсем легальным способом. А вот Вилли — тот рискнул пообщаться с несколькими психологами. Ответ почти однозначен: помешательство, как не печально это звучит. В последней экспедиции с его участием погибли четверо астронавтов. Вероятно, он так и не смог себе этого простить, зациклился. Это как у некоторых напрочь забывающих все хорошее и видящих вокруг себя только плохое. Небо над такими становится абсолютно черным. Психиатры прошляпили, а он…

— А он всего лишь человек и его нервная система не выдержала. Возомнил себя этаким спасителем целой планеты. Сначала его пассия наступила на ящерицу, потом кинулся на выручку рыбам… Заскок в мозгах. Решил, что именно люди являются основной опасностью для всего вокруг. Так что ли?