Олег Евсюнин – Живущий рядом (страница 16)

— Иди отсюда! — вот какой ответ получил я, когда попытался им это объяснить. Правда, мне тоже хотелось поболе побыть с дочуркой, но они не разрешали.

Хорошо, что хоть вечером Милка исчезала и теперь уже я на правах хозяина мог распоряжаться что и как делать. Но вот почему сестра отказывалась ночевать у нас — это вызывало смутные подозрения. Ведь любая из двух пустующих на тот момент наших спален была в ее полном распоряжении. Но Мила с загадочной улыбкой упрямо отказывалась. И, что самое удивительное, Лена ее полностью в этом поддерживала.

Да все было и так понятно. Просто напускали таинственности. Девчонки!

— Какая у тебя замечательная сестра! — как-то высказалась Ленка, когда мы сидели и чаевничали на кухне. — Вот уж не думала, что вместе с тобой получу в придачу такую прекрасную родственницу. А что она там делает, в своей лаборатории, и почему так далеко?

— У них там что-то совсем чрезмерное, — доедая бутерброд заметил я. — Что-то типа коллайдера, только посовершеннее. Ей, видите ли, все неймется заглянуть в самое начало мироздания. Дойти до истоков.

— А-а… — озадаченно протянула Ленка и как-то по-особому глубоко задумалась. Даже салат есть перестала. — Рей, — вдруг будто внезапно что-то вспомнив обратилась она ко мне, — а полное имя твоей сестры случайно не Камилла?

— Камилла, ну и что? — беззаботно ответил я.

— Так это она та самая Камилла Голдуэн, профессор, создатель обновленной теории субатомных частиц?

— Чего? — от таких высказанных в адрес моей сестры слов я чуть не поперхнулся. Нет, я знал, что она уже давно работает на профессорской должности в Объединенном европейском университете, но как-то даже не думал, что Милка теперь профессор. — Чего она там изобрела?

— Новую теорию строения атома.

— Это Милка-то?

— Милка, Милка, — закивала Елена и тут же полезла в планшет. — Вот, смотри, — протянула она мне открытую страничку в интернете.

Да, все правильно, это была фотография Милы на фоне какой-то серебристой загогулины и статья о присуждении ей Государственной премии за новое открытие. Я обалдело смотрел на экран. Потом до меня начало слабо доходить происходящее. Нет, я всегда знал, какая она умная, но, чтобы до такой степени…

— Так ты что, не в курсе? — радостно прыснула Ленка. — Ну и братец! Что под носом творится не знает! Она ведь так и до Нобелевки доберется, а ты ни ухом, ни рылом.

— Она мне ничего подобного не рассказывала… А ты сама-то откуда узнала?

— Просто однажды случайно видела статью про нее. Давно уже. Тогда еще подумала, что фамилия с твоей схожа. Вот и запомнилось, наверное, — лицо Лены озарила очаровательная улыбка, которая была только у нее одной. — Да ты не переживай, похоже, сестренка у тебя еще тот конспиратор.

— Это точно… — кое-как ответил я все еще пребывая в шоковом состоянии от новости.

Ну Милка! Что творит! Я многого мог ожидать от нее, но, чтобы вот так взять и подставить собственного родного брата — это было уже слишком. На ближайшей видео встрече я ей все высказал. И по поводу ее докторской степени, и за профессора, и за эту теорию, будь она трижды неладна.

— Не переживай ты так, — у Милки явно было хорошее настроение. — Забудь ты про эту теорию. Это всего лишь еще одна попытка описать строение атома и элементарных частиц. Сколько их уже было и сколько будет! Еще древнегреческие философы начинали… Потом Томсон, Резерфорд, Бор… Тебе список продолжить? Шредингер, Гейзенберг, ну и так далее. Просто то, что я предложила, вроде бы пока устраивает всех, но главные слова здесь именно «вроде» и «пока». Не думаю, что моя модель продержится хоть какое-то значительное время. Не нервничай. Тем более, что тут я уже заканчиваю и перебираюсь знаешь куда?

— На Луну, что ли?

— Несколько ближе. Мне предложили должность в одном из наших филиалов, который находится… — здесь она сделала многозначительную паузу, мол, догадайся сам.

— Похоже, к нам? — порывшись в памяти я вспомнил, что видел подобный филиал совсем недалеко от того места, где жил Герман Петрович.

— Именно к вам, под бочок.

— И когда? Кем?

— Пара-тройка месяцев… Ладно, я отключаюсь, мне надо…

Она сделала быстрое движение и ее изображение в нашей гостиной пропало. Но я был уверен, что за мгновение до того в поле зрения камеры там что-то появилось, вернее, кто-то. Будто мелькнула пола халата. Вот ведь все равно Милка что-то, но не договорит.

Прошло еще несколько месяцев. Дочурка, которая до того довольно смирно лежала в своей кроватке просыпаясь и попискивая лишь когда хотела кушать или ей надо было сменить пеленку, научилась ползать. И это прибавило нам, а в основном Лене лишних хлопот. Проблема в том, что Вера совершенно не желала сидеть в манеже, хотя мы ей и купили самый огромный из возможных, накидав туда несусветное количество игрушек. Этому маленькому человечку надо было обязательно куда-то передвигаться и что-то там исследовать. Приходилось постоянно следить за ней, а все дверцы шкафов, до которых могли дотянуться ее маленькие ручки, были у нас теперь в непрезентабельных завязках.

На некоторое время нас выручила Милка, так кстати вернувшаяся со своих гор. Она каждый день приходила к нам в гости и только и делала, что ползала за дочуркой умиляясь как той все и везде надо. Лена была не против, дочка находилась под присмотром и можно было заниматься повседневными делами. Правда вечером, ровно в половине пятого, Мила исчезала до следующего утра, но на тот момент с работы уже возвращался я, так что мы перебивались даже лучше, чем некоторые.

Жаль только, что эта идиллия продлилась совсем недолго. Через полторы недели у Милки начались трудовые будни на новом месте работы, и она почти прекратила бывать у нас, заскакивая ненадолго и не чаще чем раз в неделю.

Как-то в один из таких вечеров мы вместе с ней сидели и пили чай в столовой в то время как Вера мирно спала в своей кроватке. Разрезанный тортик стоял перед нами, но к нему так никто и не притронулся. Тихо лилась беседа.

— И как же теперь твои научные исследования? — почему-то развернула разговор Ленка.

— А что исследования?

— Но ведь тебе же нужна для этого лаборатория…

— Какая лаборатория? — не поняла Милка. — Ах, ты про ускоритель! Нет, он мне не так уж и нужен. У меня все гораздо банальнее и скучнее. Сначала копаешься в формулах, ищешь зацепки. Потом проверяешь идеи и опять копаешься в формулах. И только потом, если все срастается, эксперимент. Так что лаборатория мне требуется буквально на неделю, а до того год сидения за компьютером. А вот это добро у меня сейчас самое лучшее из всего, что существует.

— Уж так прямо и самое-самое? — сощурив хитрую улыбку встрял я в женский разговор.

— Именно так. Потому что на кого-кого, а на Вилли в этом можно положиться.

— О-па! А вот с этого момента поподробнее… И кто это у нас такой Вилли?

— Он обеспечивает нас оргтехникой, — нимало не смутившись ответила Милка.

Ну-ну! Не надо быть Нострадамусом или Кассандрой, чтобы сложить два и два. Теперь я был уверен, что абсолютно точно знаю человека, из-за которого Милка переехала именно в наш город, а также почему ничего не сообщает нам о месте своего жительства.

— А у Верунчика появились первые зубки! — сразу перевела тему разговора Лена. — Теперь, когда я кормлю ее грудью, она меня кусает.

— Больно? — оживилась Мила.

— Не очень. Я ей грожу пальчиком, а она улыбается…

И опять разговор пошел о женском. Мне стало несколько скучно. Но как же сестренке было интересно все, что связано с нашим маленьким человечком!

— А ведь всего этого могло и не быть… — почему-то вырвалось у меня.

— Чего — всего?

— Всего… — продолжил я. — Если бы не Том Райдер…

— Кто это? — удивилась Милка.

— Так звали того нашего соседа.

— Того самого? Ты узнал его имя? Откуда?

— Ленусик помог.

Я глянул на жену, как бы спрашивая разрешения, она кивнула, тогда я рассказал Миле о тех документах, которые удалось найти моей супруге в архиве.

— Вот так, — закончил я короткий рассказ. — Несмотря на то, что он их спас, эти ребята поступили с ним точно так же, как и наши горожане с Томом. Просто взяли и выгнали своего спасителя. Не понимаю…

— Видишь ли, я проводила несколько кратких расчетов… — Милка вытащила из своей сумочки несколько листков бумаги и авторучку. — Так вот получается нечто неправдоподобное, — тут сестра начала быстро покрывать поверхность листков формулами. — Смотри.

Она протянула мне свои записи… Черт, до чего же она ловко! Но, извините, высшая математика — это как иностранный язык. Не пользуешься — забываешь. А мне в моей работе, слава Богу, эта абракадабра в таком объеме не требовалась. Потому я смог разобрать только половину, остальное помнил, но не точно.

— Короче так, — пришла мне на помощь Милка. — Такого прыжка, какой сделал тогда наш сосед, не может выполнить ни один из живущих на Земле людей. Ведь он одним махом пролетел около ста метров. Для обычного человека невозможно преодолеть даже половину, даже треть этого расстояния. И дело тут вовсе не в мышцах, хотя и это невероятно. Я советовалась с медиками. Проблема в другом. Подобную нагрузку кости не выдержат.

— То есть ты хочешь сказать…

— Что этот человек не совсем человек.

— Так что? — вспылил я. — Человек — не человек. Какая разница? Он спас тебя. Он, или кто-то подобный ему, спас шестерых участников экспедиции. Он… или они… поступил по-человечески. С нами, с людьми! А за это его… или их…